Зора завершила сеанс магической связи. Сквозь закрытую дверь ванной доносились голоса. Присев перед дверью на корточки, она приоткрыла ее, придвинулась к щелочке и прислушалась.

Люсьен стоял, подбоченясь и повернувшись к Зоре спиной. Он был одет. На полу рядом сидела свинка и смотрела на мать Люсьена, отчитывающую сына. Амалия де Лакур была в свободной блузе навыпуск поверх темных брюк, волосы собраны в конский хвост. Она явно была в комнате одна, но это ничего не значило. Ее телохранители могли стоять и за дверью. Зора тотчас выслала мотыльков – проверить положение дел.

– …чуть не отправилась к праотцам от тревоги, – произнесла Амалия, протягивая к Люсьену руку. Тот незаметно отшатнулся.

– Как ты меня нашла? – В его голосе не было ни капли тепла, только холод и ирония.

Амалия не опустила руку, та застыла в воздухе в театральном жесте. Мать показывала, что не теряет надежду и сын все-таки сделает шаг к ней навстречу.

– Служба безопасности уведомила нас, что ты был в городе Крепостная Стена, когда мафия вторглась в здания. Ты себе представить не можешь, как я боялась, что с тобой что-нибудь случилось. Места себе не находила! Мы с твоим отцом использовали все влияние, задействовали все связи, чтобы тебя найти. Несколько дней мы не сомкнули глаз.

Люсьен фыркнул:

– Вас никогда особо не интересовали мои дела. С чего бы вдруг теперь?

– Неправда! – запротестовала мать, мотая головой. Руку она наконец опустила. Глаза влажно блестели. Можно было и правда подумать, что сейчас она разразится слезами. Почему Зору не отпускало подозрение, что выражение лица хорошо отрепетировано?

– Идем со мной, и предоставь нам возможность о тебе позаботиться! – умоляла она. – Прошу тебя, Люсьен! Ты болен! Ты должен…

– Мне помочь? Так же, как вы «помогли» бабушке?

– Мы с твоим отцом никогда бы не допустили, чтобы с тобой что-то случилось. Поверь! Мы тебя любим, Люсьен, ты это знаешь. Ты наш сын! Наследник! Наше будущее! Что бы мы ни делали, всякое решение в нашей жизни, вся наша работа – все было сделаны только для тебя. Для семьи!

Но Люсьена не впечатляли ее мольбы. Он отступил на шаг.

– Я больше не являюсь частью семьи де Лакур. Мне кажется, я это внятно дал понять после того, как вы погубили бабушку.

– Мы ее не убивали!

– Может, не собственными руками, но вы отдали ее на казнь. Вы узнали, что у нее зильфуровые вены, и сами уведомили органы безопасности. На что это похоже? А когда маги в больнице Бухты ее убивали, вы бездействовали! Бабушка всегда была для вас обузой. Представляю, с каким облегчением вы вздохнули, когда ее не стало!

Он повысил голос. Мелкая дрожь прошла по спине. Мать смотрела на него так, будто хотела обнять и успокоить, но на его слова ничего не возразила. Амалия открыла рот и сказала… ничего не сказала. Мать Люсьена, красноречие которой восхваляли журналисты, на сей раз была безмолвна. Впрочем, как и Зора. Люсьен, казалось, понял, что все его вопросы были риторическими.

– Ты даже не возражаешь, – прошептал он.

– А что толку? Я дала себе обещание отныне быть с тобой честной.

– В самом деле? – Он горько рассмеялся. – Такой же честной, какими вы были, наблюдая за моей работой на «Талантливые решения»?

Зора отвлеклась, когда перед ее внутренним взором вспыхнула переданная мотыльками картинка: двое мужчин в униформе замерли неподалеку от хостела. Амалия действительно прихватила с собой телохранителей. А сколько еще охранников выставлены по периметру вокруг хостела?

Когда она снова устремила взгляд на Люсьена, тот в отчаянии замахнулся рукой, сжатой в кулак:

– Вы знали, чем занимаются «Талантливые решения»! У невинных людей они отнимают души и продают «оболочки»! И, несмотря на это, вы позволили мне работать на этих подонков!

– Люсьен… – начала Амалия, но он ее вообще не слушал.

Его ярость и отчаяние сотрясали воздух. Зоре даже показалось, что стало на несколько градусов теплее.

– Спокойно смотрели, как ваш сын стал убийцей! На моей совести черт знает сколько душ и людей, и вы могли бы меня оградить, разорвать замкнутый круг преступлений, сказав мне правду. Но вы наблюдали молча, потому что вам было плевать!

Несмотря на повышенную температуру в комнате, у Зоры по спине пробежал холодок. Она знала, что Люсьен трудно переживал ситуацию с «Талантливыми решениями», но впервые отчетливо ощутила, сколько ненависти у него скопилось к самому себе. Эту боль он тоже скрывал от нее, как и телесную.

– Тебе этого не понять, – отрезала Амалия.

– А ты просвети меня! – Люсьен горько засмеялся.

– Да, методы «Талантливых решений» на первый взгляд кажутся варварскими. Но синдикат преследует важную цель. Город, ах, да что там, целый континент не может существовать без жизненной эссенции.

– То есть без душ невинных людей, – горько поправил Люсьен.

– Ах да! Обижать невинных нехорошо, понимаю, сынок! – ответила Амалия. – А ты хочешь, чтобы больных лечили, когда они страдают? Любишь жить в тепле, отапливать особнячок или квартиру, когда холодает? Чуть что – хватаешься за мобильник или включаешь телевизор? Ты хочешь, чтобы в темное время суток горели фонари и на улицах было безопасно? Но ничего этого не будет без жизненной эссенции. – Она подняла ладони в извиняющемся жесте. – Никто не хочет доставлять страдания ближнему своему. Но мир таков, каков он есть. Сколько существуют люди, столько приносятся жертвы. Города и деревни Бухты Магнолия живут только благодаря им.

Время тянулось невероятно долго. Люсьен помедлил, а потом разразился тирадой:

– Ты действительно в это веришь? Приносить жертвы в порядке вещей, чтобы мы могли вести нашу уютную жизнь? Ну хорошо, мама. Тогда включи меня в свою пищевую цепочку, поставь еще единичку в статистику жертв. Заболевание прогрессирует, с зильфуровыми венами я так и так почти на краю. Вам пора смириться с тем, что я тоже сопутствующий ущерб твоей горячо любимой системы.

– Только не ты. – Она решительно помотала головой. – Ты у нас особенный, Люсьен, и не только потому, что ты мой сын. Я знаю, ты тоже в курсе, и всему миру скоро станет известно.

– О чем ты? – спросил Люсьен, но ответа не получил.

Черт. Амалия поняла, что за дракон летал над Бухтой Магнолия. Может, она только поэтому сейчас явилась. Не потому, что беспокоилась за сына, а потому, что контролировать Люсьена означало приумножить власть.

– Давай-ка собирай манатки и проваливай, – произнес Люсьен немного спокойнее. Опустились его руки, потом плечи, и, наконец, голова упала на грудь. Теперь он, когда выкричал ярость и упреки к самому себе, сдулся, как воздушный шарик, из которого выпустили воздух.

– Ты не можешь меня прогнать, – сдавленно сказала его мать. – Не в этом состоянии. Ты умрешь, если мы ничего не сделаем, Люсьен!

– Я так и так умру.

Признание вырвалось, прозвучав так горько и искренне, будто Люсьен совсем отчаялся, что надежды на выздоровление быть не может. Он так сказал назло матери или действительно сдался? Неужели он не верит собственному виде́нию и в их миссию на севере? Разве не там он найдет исцеление?

Тем временем мотыльки обнаружили и других телохранителей. Зора молилась, чтобы мать Люсьена действительно ушла, а они смогли бы убежать раньше, чем она напустит на них гвардию.

Что она, без сомнения, сделает. Зора ни одного мгновения не верила в исполненный ею спектакль, пьесу о сострадании.

– У нас с отцом есть влиятельные друзья, которые помогут тебе вылечиться.

– Мне плевать, – отрезал Люсьен и показал пальцем на дверь. – Выход там.

– Ты не хочешь даже попробовать? – недоверчиво переспросила Амалия. Когда Люсьен помотал головой, она добавила: – А что на это скажет твоя маленькая подруга? Кажется, Зора?

Амалия перевела взгляд на дверь ванной, за которой пряталась Зора. Проклятье. Должно быть, она все это время была в курсе, что Зора здесь. Зора выпрямилась и вышла из ванной комнаты.

– Люсьен не нуждается в вашей помощи, – вместо приветствия процедила она. – Мы пока все контролируем.

– Неужели? Да, я вижу, как вы великолепно справляетесь. – Губы Амалии растянулись в деланой улыбке. – Люсьен, прошу тебя еще раз, – в ее словах прозвенело невысказанное последний раз, – поехать со мной и позволить нам тебе помочь. Если захочешь, подруга может тебя сопровождать. Так будет лучше всего.

– А я говорю тебе еще раз, – как можно любезнее сказал Люсьен, подражая интонациям матери, – что тебе пора, мама.

Она тяжело вздохнула.

– Не хотела бы я причинять тебе боль. Вам обоим, – сказала Амалия, повернувшись к Зоре. – Ты ведьма, ведь я права? У тебя особенный взгляд, каким ведьмы часто гордятся. Ты уже видела, кто нас ждет снаружи?

Зора действительно видела. Наряду со множеством телохранителей мотыльки обнаружили мага с эмблемой «Горящей лилии», он уже ждал у порога. Какого черта?! Маги синдиката были могущественными, это Зора усвоила еще в городе Крепостная Стена. Она могла защититься – и останавливала только одна мысль: как ей вступить в схватку, не причинив вреда посетителям ресторана, веселящимся всего двумя этажами ниже?

– Говори. Что там? – скомандовал Люсьен.

– Она привела телохранителей, – объяснила Зора. – Самое меньшее дюжину, и они вооружены. А на входе ждет условного знака маг из «Горящей лилии».

– Только один? – спросила Амалия, с вызовом поднимая бровь. – Присмотрись получше, ведьмочка.

Проклятье. Неужели их больше?

– Я мог бы и догадаться, – пробормотал Люсьен.

Амалия решительно помотала головой:

– Сын, дошло наконец? Но все равно ты меня понял неправильно! «Горящая лилия» хочет установить тотальный контроль, которому подчинитесь ты, правительство – да просто все государство! Зачем, по-твоему, я здесь? Для того, чтобы защитить тебя от них!

Но Люсьен ее не слушал. Он поднял свинку и прижал ее к груди.

– Мама, верю, что ты действительно ни перед чем не остановишься. Но и я тоже. Представь, я больше не ручной! Не пойду с тобой и твоими новыми друзьями из «Горящей лилии», стоит только пальчиком поманить. Если понадобится, я расчищу себе дорогу на выход огнем.

– Не выставляй себя на посмешище, Люсьен! – воскликнула Амалия. – Я знаю, что у тебя хватит мощи устроить представление, но сперва ты должен научиться контролировать свои силы. Иначе ты только навредишь себе.

– Что, поспорим? – спросил он и прогнулся в спине.

Сначала Зора подумала, что Люсьен сейчас испепелит собственную мать. Но потом он повернулся к Зоре. В его глазах горел огонь, который она уже так много дней не видела. Ярость и отчаяние, страсть и воля, желание показать себя смешались в горячую лаву, готовую перекинуться и на Зору. Ее магия инстинктивно среагировала на Люсьена. Покалывающей волной она пробежала по рукам и ногам Зоры и полилась свободно. Невидимые токи, скользнувшие к Люсьену, искали его огня и нашли. Двумя широкими шагами он оказался рядом с Зорой, вложил свинку ей в руки. Потом взял ее за руку, вспыхнувшую от его прикосновения.

– Мы сможем, – прошептал он – и Зора ему доверилась.

– Что вы задумали? – воскликнула Амалия.

Зора закрыла глаза, канализировала огонь Люсьена и превратила его в мощный воздушный поток, который направила на Амалию и одновременно на единственное окно комнаты. Мать Люсьена взвизгнула, когда ее сбило с ног. Одновременно оконное стекло разлетелось на миллион осколков.

– Давай! – крикнула Зора.

Вместе они ринулись к окну и прыгнули. Зора прижимала к себе свинку, а Люсьен обнял ее сзади. Магический огонь разлился по ее коже, она ощутила, как сильно прижимает ее к себе Люсьен. Его кожа превратилась в чешую, пальцы стали когтями, телом он прикрывал ее как щитом. Оно увеличивалось на глазах. Становилось все больше, еще и еще.

Желудок Зоры перевернулся, когда он выпустил ее из объятий, потеряла равновесие и упала бы, если бы Люсьен не поймал ее когтистыми лапами. Секунда – и он взмыл в воздух. Свинка взволнованно хрюкала. Зора слышала крики где-то внизу и видела через мотыльков, как охранники наперебой кричали, а некоторые посетители ресторана бросились наружу, чтобы увидеть, что там вызвало такой переполох. Один из телохранителей поднял пистолет, но второй крикнул:

– Не стрелять!

Внезапно ударила встречная волна света и ветра. Но Зора играючи блокировала эту магическую атаку. От могучего рыка Люсьена задрожала земля, и даже от отзвука эха по спине Зоры пробежали мурашки. Пропуская огонь Люсьена через себя, она чувствовала себя невероятно могущественной. Его магия пульсировала в их телах, как будто они были половинками единого целого. Когда они действовали сообща, то чувствовали мощный приток силы.

Чувство, словно ничто и никто не мог стать им поперек дороги.

Внизу бегали маги «Горящей лилии» и телохранители Амалии, а Люсьен взлетал все выше и выше, пока его хвост не скрылся в облаках.