Кари и ее спутники разместились в пустующих комнатах над небольшим кафе, от аромата острого супа, который там подавали днем и ночью, некуда было скрыться, им пропитались все углы комнат. Когда они вошли, Изуми сидела в центре комнаты на голом полу, скрестив ноги, и рисовала.

– Слава богиням, ты жива, – выдохнула Кари, увидев Изуми, и присела перед ней на корточки. – Как ты себя чувствуешь, малышка?

– Да все у нее хорошо. Я же говорил, ничего с ней не случится, – повторял Харуо уже, наверное, в сотый раз. Хоть Кари стояла к нему спиной, но она чувствовала, как он закатил глаза. Не знай Кари, с каким рвением Харуо исполнял приказы, будучи ее телохранителем, поверила бы, что ассасин может отнестись к охране Изуми так легкомысленно.

– Все равно нельзя оставлять ее здесь одну! Как ты мог поступить так безответственно? Это недопустимо, – кипятилась Кари.

По пути в квартиру они спорили. Харуо не должен был оставлять Изуми одну ни на минуту. Кари была так сердита на него, что готова была выцарапать ему глаза.

– А может, просто поблагодаришь? Мол, спасибо, дорогой Харуо, что ты спас наши задницы – мою и Файолы. Или ты уже забыла, как близки вы были к тому, чтобы тигрица порвала вас на полоски для флага?

Кари резко повернулась:

– Встречное предложение! А как насчет произнести что-то типа «спасибо, дорогая Кари, что ты не вспорола мне живот моим же ножом за то, что я ненадежный, самовлюбленный идиот»?

– Перестаньте ругаться, – пробормотала Изуми.

Харуо проглотил оскорбление, готовое слететь с языка.

– Извини. – Кари обняла Изуми за плечи.

Файола присела с другой стороны:

– Изуми, не беспокойся. Мне тоже действует на нервы их перебранка, но я уже поняла, что это у них такой извращенный способ выразить симпатию друг другу.

Харуо усмехнулся. А Кари подумала, что в словах Файолы есть доля истины. Харуо всегда держался от Кари на расстоянии. Совсем недавно они были на вилле Дайширо кем-то вроде соперников. Тем не менее он тайно навещал ее родителей и поддерживал их деньгами. Почему? По крайней мере, он больше не помнил ни отца Кари, ни ее сестру. Правда, передавал деньги Саори, матери Кари, но туман уничтожил его воспоминания, он не мог назвать причину. Почему он не мог поступить иначе?

У Кари были лишь предположения. Она пыталась поговорить с ним об этом несколько раз, хотя разговор мог быть всего лишь о домыслах. Однако Харуо замкнулся и не поддавался на провокации. Словно в рот воды набрал. Вторая запретная тема: отношение Харуо к Кари. Когда весь мир забыл Кари, Харуо верил, что она была его возлюбленной, и поэтому непременно хотел ее найти. В сознании Кари всплыли слова Дайширо. После очередного ареста Кари он сказал, что был готов отдать Харуо все, что тот ни попросит. Даже Кари в жены. Значило ли это, что Харуо еще до ее исчезновения был к ней неравнодушен?

Его мозг, конечно, подпорчен магией, туман спутал сознание. Воспоминание о Кари и их отношениях было стерто. Даже если бы Харуо решился поговорить с Кари о своих чувствах, он бы не смог. Но к такому серьезному разговору он был абсолютно не готов. При попытке проникнуть в мир его эмоций нарушитель сталкивался с железобетонной стеной, поставленной Харуо. Стеной прочнее, чем Кари, жестче, чем Файола, и еще опаснее, чем хищные кошки клана Когтей.

– Что ты там рисуешь? – Файола потянула из рук Изуми лист бумаги, на котором та что-то нацарапала. Если присмотреться, можно было разобрать крыши квартала Заларо, между которыми висели лампионы.

Со времени побега из виллы Немеа малышку мучили кошмары. Неудивительно, ведь она сперва увидела мать, закованную в цепи, а потом была свидетельницей ее гибели. Казалось, ей становится легче, если эти темные воспоминания перенести на бумагу, так что Кари старалась, чтобы у девочки всегда под рукой были карандаши и бумага.

Со временем рисунки Изуми изменились. Поначалу они были наполнены кричащими от ужаса и боли людьми, нескончаемыми туннелями, тенями и безликими демонами. Теперь же на ее рисунках стали расцветать цветы, они роняли лепестки, мигали звезды и выплывала на небо луна. Только вчера Изуми нарисовала трех женщин, стоящих на крыше дома спиной к художнику и смотрящих вдаль. Лиц не разглядеть. Может, то были три богини? Только после этого рисунка Кари обратила внимание, как часто на картинках Изуми появляется божественная троица. Не всегда в человеческом облике: три луны на горизонте, три магнолии, скользящие над поверхностью озера, три тени, бегущие навстречу художнику. Вот и на сегодняшней картинке Изуми божественная троица в виде трех птиц порхала над крышами.

Даже если Изуми не осознавала своей сущности, как предполагала Кари, знание о том, кто она есть – что она собой представляет, – возможно, постепенно возвращалось.

О ее магических способностях, к сожалению, пока этого сказать было нельзя. Кари пыталась ее просветить, насколько вообще человека можно научить магии, даже когда сам ее приемами в совершенстве не владеешь. Файола с Харуо тоже старались поддержать девочку. Они медитировали с Изуми, упражнялись, совершенствовали техники боя, просили ее рассказывать сны, чутко отслеживать перемену настроения… «Грустно тебе или весело, Изуми?» – «Не знаю». Все старания были напрасны. До сих пор Изуми, воплощение богини света на земле, не выказала ни искорки магии.

– Есть вещи поважнее, чем наши споры. Давайте обсудим, как нам быть дальше, – прошептала Кари и искоса бросила на Харуо серьезный взгляд.

– А не поесть ли нам, дорогие мои? Я тоже умираю от голода, – заметила Файола.

Кари поняла: Файола не готова оставить клан Когтей и его жителей в прошлом, перевернуть эту страницу истории и обсуждать будущее. Особенно сейчас, когда узнала, что ее брат жив.

– Поесть – это славная идея, – уступила Кари.

– Сейчас что-нибудь принесу, – предложил Харуо и добавил, прежде чем Кари успела вставить едкое словечко: – Не благодарите. Я рад прогуляться. Твои придирки угнетают.

– Не беспокойся, не собираюсь к тебе приставать с нападками. Просто предупреждаю, что сейчас в меня не влезет ни ложки супа.

Чтобы не привлекать к себе внимание, они старались в последние две недели лишний раз не покидать убежище и поэтому питались почти исключительно супом из заведения на первом этаже. Бульон был крепко приправлен, его можно было заказать с разной степенью остроты – от «щиплет губы» до «окуните меня кто-нибудь в молоко». В супе плавала лапша, овощи, мясо неопределяемого происхождения и какие-то еще менее опознаваемые кусочки – то ли грибы, то ли хрящики. После двух недель такого монопитания суп застревал у Кари в горле.

– А разве мне можно отходить далеко от нашего убежища? – подколол Харуо.

– Слушай, нельзя было оставлять Изуми одну. Теперь она под надежной охраной, – ответила Кари. – Кроме того, сегодня мы уже отходили от нашего квартала довольно далеко. Дойди уже до какого-нибудь ларька с едой, сделай милость. Два-три шага – можно.

– А как же шпионы Изобельи? – встряла в разговор Файола.

– Ты думаешь, она все еще не знает, где мы скрываемся?

– Ты прав. – Кари вздохнула. – Ну хорошо, тогда закатим праздничный ужин. В честь нашей… неудачи? По крайней мере, мы добыли новую информацию. Важную. По-моему, это успех. Кроме того, мы знаем, что Изобелья нам поверила, хоть и не призналась в этом прилюдно, – мило улыбнувшись, закончила Кари.

– И все-таки скажите, пожалуйста, кому что принести? – спросил Харуо.

– Удиви нас чем-нибудь!

Прихватив стопку малов, он вышел из квартиры. В деньгах они не нуждались, поскольку Файола и Кари продали на черном рынке несколько ювелирных украшений и драгоценных камней, которые им подарил Дайширо незадолго до их побега. На вырученные деньги можно было жить в квартале клана Когтей несколько недель, если не месяцев. При условии, конечно, что квартал столько продержится.

Вскоре Харуо вернулся с битком набитыми пакетами.

– Вот вам на выбор: жареная лапша, змеиный стейк и пирожные из манго, – объявил он.

– Змеиный стейк? – пролепетала Изуми, скривившись от отвращения.

Не сговариваясь, все взяли по коробке жареной лапши. Кари проглотила немного, и… в груди больно кольнуло. На секунду она даже забыла, как дышать. В ушах зазвенела пустота, вот уже две недели обволакивавшая и сжимавшая ее со всех сторон. Внутри, в мозгу, в том месте, где должны были помещаться воспоминания, зияла и кровоточила дыра. Кари часто заморгала, чтобы прогнать слезы, скопившиеся в уголках глаз.

Спустя два удара сердца она почувствовала нежное поглаживание, как будто магические пальцы сначала ласково коснулись головы, а потом с внутренней стороны – грудной клетки. Меланхолия сменилась непостижимой легкостью. Мысли Кари словно потеряли четкие очертания, размылись, от них осталось лишь смутное чувство, что ничего дурного не случилось. Все в порядке. При этом она точно знала, что это означало… Ведь на самом деле что-то произошло. Страдать была причина, но какая? А туман уже играл с ее мыслями. Он заставлял ее продолжать жить в полусне, в забытьи.

Уже через несколько секунд ее тоска испарилась. Осталось навязчивое желание спланировать следующие шаги и действовать. Кари начала перечислять факты:

– Давайте исходить из того, что Дайширо исполнит угрозу и вместе с «лилиями» атакует квартал клана Когтей. Если рассказанное Саньей правда, – а я склонна ей верить, – то его атака будет жестокой и быстрой, возможно, еще жестче, чем нападение на город Крепостная Стена. Чего мы не можем просчитать заранее? Как кошки обойдутся с теми сведениями, что сегодня от нас получили. А еще – будут ли они сражаться против Дайширо, сдадутся или сдадут нас. Мы все не хотим бросать в беде жителей квартала клана Когтей. Но все-таки гораздо важнее помешать планам Дайширо и «Горящей лилии» захватить Пенинсулу, а затем и Бухту Магнолия.

А это значило: они должны были любой ценой защитить Изуми.

– В таких условиях каковы наши дальнейшие действия? – продолжила Кари. – Мы можем оставаться здесь и ждать у моря погоды. Лично я считаю, так поступать глупо. Мы также готовы снова напроситься на аудиенцию с Изобельей и убедить ее сотрудничать с нами.

– Она не станет слушать, – пробормотала Файола.

– А тогда мы покинем гостеприимный квартал, принадлежащий великодушной семье Заларо, и поищем где-нибудь союзников. Как по мне, это самое разумное решение. Давайте так и сделаем?

– О каких союзниках ты говоришь? Город Крепостная Стена? Или твои костяные ведьмы? – отрывисто произнес Харуо.

Кари уже рассказала ему, что они пережили с Зорой (и Люсьеном), пыталась описать девушку как надежную подругу, но Харуо отнесся к ее словам скептически. Он не доверял ни жителям города Крепостная Стена, ни Зоре – а о Люсьене Кари пока не обмолвилась. Теперь, когда весь город искал дракона, она сочла за лучшее придержать эту информацию ради безопасности аристократа-разгильдяя.

– Зора сильная колдунья и очень бы пригодилась нам в битве.

– Как один человек может сыграть решающую роль в сражении и оказать сопротивление всей «Горящей лилии» и клану Скарабеев? – поинтересовалась Файола. – Предлагаю нам остаться и искать союзников в рядах кошек-воительниц. Они пока что не верят в удачный исход боя, но, как только Дайширо нападет на клан Когтей, им понадобятся все альянсы, какие они только смогут получить.

– Разве Санья и Изобелья сказали тебе прямым текстом, что для тебя нет пути назад? – воскликнула Кари.

– Дело не в этом!

– Ах, нет? Ты всерьез хочешь меня убедить, что не собираешься искать брата?

Тем временем Изуми снова открыла блокнот для рисования и сделала вид, что ничего не понимает в дискуссии.

– А что с кварталом клана Скарабеев? Харуо, есть ли скарабеи, готовые выступить против дона? – Кари прищурилась, пытаясь считать настроение ассасина.

Харуо бросил вызов дону, Файола отказалась повиноваться супругу, Сайка и Кари открыто дали отпор деспоту. Определенно, о безумии дона клана Скарабеев знал не только ближний круг, в рядах боевых частей клана росло недовольство.

– Большинство боевиков и ассасинов смотрят на предводителя снизу вверх, а те, кто этого не делает, все равно испытывают перед ним страх. Каждый знает: если пойдешь против дона Дайширо Немеа, сразу получишь секирой по шее или пулю в лоб. – Харуо намекал на публичные человеческие жертвоприношения, которые каждую неделю проводились перед храмом Калисто, чтобы вымолить благосклонность божества воинов. – Но есть еще один выход, – продолжил Харуо. – Кто говорит, что мы должны оставаться в Бухте Магнолия?

– Ты хочешь бежать? – недоверчиво произнесла Файола.

– Только на время. Мы могли бы осесть на Палайе и выиграть время, чтобы заключить союзы и раскрыть потенциал Изуми.

– Да? И подарить Дайширо время, чтобы накопить силы? Если мы не остановим его сейчас, потом может быть поздно! – прошипела Файола.

– Ты знаешь не хуже моего, что у нас нет шансов против него, пока мы одни.

Кари отвлеклась на крошечную тень, скользнувшую по подоконнику. Мотылек, мелкая бабочка размером с большой палец, со светло-фиолетовыми крылышками, вспорхнула и сделала несколько кругов. Сперва вилась над рукой Изуми, потом полетела к двери, ведущей в соседнюю спальню. Кари встала и пошла за мотыльком.

Файола и Харуо были так погружены в спор, что, казалось, ничего не заметили.

Спальня была небольшая, матрацы лежали прямо на полу. В изголовье висело зеркало в рост человека, на него и опустился мотылек. Когда Кари подошла ближе, она разглядела на крылышках мотылька буквы. Не в первый раз Зора посылала ей сообщения. Кари охватило волнение. Как оказалось, ей вовсе не надо было искать костяную ведьму – Зора сама ее нашла!

«Проглоти меня», – вот что было написано на фиолетовых крылышках.

Что? Должно быть, это была шутка. Зора всерьез хотела, чтобы Кари съела мотылька? Словно в подтверждение мотылек подлетел и опустился на нижнюю губу.

Лапки насекомого щекотали губу Кари. Она невольно открыла рот и подавила рвотный рефлекс, когда насекомое поползло по ее языку, задевая крылышками нёбо. Насекомое скользнуло в глотку, Кари пришлось несколько раз сглотнуть.

Вдруг у нее закружилась голова.

– Кари, – услышала она шепот знакомого голоса. – Кари… Кари… Кари…

– Зора? – ахнула она. Голос прозвучал хрипло. Мотылек комочком опускался все ниже по пищеводу.

– Посмотри на меня, – прошептала Зора.

Кари подняла голову, взглянула в зеркало – оттуда на нее смотрело отражение Зоры. Бирюзовые локоны вились, как всегда, мелким бесом. Где она нашла эту старомодную клетчатую блузку? Зора смотрела на нее и улыбалась:

– Рада тебя видеть.

– Буэ… Это было так противно. – Кари произнесла первое, что пришло ей в голову.

А ведь у нее было так много куда более важных новостей. Какое облегчение было увидеть Зору целой и невредимой! Кари с ума сходила, волновалась за подругу и даже за Люсьена. Зора должна знать, пусть объяснит ей, откуда взялась ноющая пустота в груди.

– Прости, – произнесла Зора с милой улыбкой. – Поверь, если бы был другой способ связаться с тобой, я бы выбрала его. Но придется тебе, подруга, немного пострадать – пропустить часть моей магии через себя, в прямом смысле этого слова, чтобы установить и закрепить нашу связь.

Кари закивала головой в знак согласия. Все равно выбора у нее не было. Наверняка Зора испытывает куда больше сострадания к мотыльку в желудке у подруги, чем к подруге, проглотившей мотылька.

– Ты где? – спросила она, чтобы не терять времени на пустые разговоры. Зеркальное отражение Зоры казалось размытым, как будто какие-то технические помехи не давали поддерживать нормальную связь.

– Мы с Люсьеном на острове Цитрин. Прячемся в каком-то хостеле, – объяснила Зора. – Не знаю, как долго мы здесь еще пробудем. Половина жителей города решили стать следопытами и активно ищут дракона. А ты где?

– В квартале клана Когтей, в фамильной резиденции Заларо, – отчеканила Кари. – Изуми со мной, равно как и Харуо и вторая жена Дайширо Файола.

У Зоры между бровей пролегли две глубокие складки. Файолу она не знала, но про Харуо была наслышана – этот парень был смертельно опасен и знаменит.

– Они оба сейчас на нашей стороне, выступили против Дайширо, чтобы защитить Изуми. Расскажу все в подробностях, когда увидимся. Вы ведь еще побудете на Цитрине, пока мы к вам не пробьемся? – с надеждой спросила Кари.

Ну, теперь, когда она знала, где скрываются Зора и Люсьен, не нужно даже обсуждать, что станет ее следующим шагом в плане действий.

– Не знаю, – ответила Зора. – Если нам придется отсюда убираться, то мы направимся на север Пенинсулы. К клану Опала.

– Что?! – вырвалось у Кари.

– Люсьен болен, Кари. Он страдает от приступов боли, у него зильфуровые вены. Если мы в ближайшее время не найдем лечения, он умрет.

– А что, у клана Опала есть какое-то снадобье?

Зеркальное отражение Зоры пожало плечами и отвернулось в сторону. Кари не смогла рассмотреть.

– Тут явился кое-кто, – извиняющимся тоном сказала Зора, – продолжим разговор в другой раз, хорошо? Пока мотылек рядом с тобой, мы сможем выходить на связь. Если вы надумаете сорваться из квартала клана Когтей, попытайся, пожалуйста, со мной связаться, чтобы я могла послать к тебе нового мотылька.

Это, наверное, означало, что Кари придется попробовать на вкус еще одного мотылька. Перед тем как Зора исчезла, у Кари опять тоскливо засосало под ложечкой.

– Погоди! – крикнула она. – Я должна знать, кто…

Она осеклась. Внезапно она забыла, о чем хотела спросить. Но Зора поняла без лишних слов.

– Его зовут Наэль, – сказала она, и печальная улыбка задрожала у нее на губах. – Туман хочет удержать тебя от мыслей о нем, но мотылек, которого ты проглотила, принес защитное заклятие. Он позаботится о том, чтобы ты не забыла мои слова. – Она глубоко вздохнула, прежде чем продолжить. – Наэль мой старший брат и лучший друг. Мы вместе с ним пытались узнать, из-за кого исчезают люди в квартале клана Скарабеев.

– А мы с ним… – Кари снова осеклась.

– Друзья? Наверняка. Он твой парень? Честно говоря, я не знаю. Не мне тебе объяснять, какая ты скрытная, а он такой же. – От Кари не ускользнуло, что Зора говорит о брате в настоящем времени. Как будто он все еще жив. Как будто есть надежда спасти, восстановить совсем недавно еще такие живые плоть и дух. – Мы с тобой не обсуждали ваши отношения. Но я точно знаю, что он ими очень дорожил. Я прочитала в его глазах, хотя на словах он бы мне никогда не сознался. Ты была его надеждой, Кари. Когда он смотрел на тебя, у него загорались глаза. А ведь он много лет ходил потухший. Ради тебя он снова захотел жить, а не просто существовать. – Она сглотнула слезы. – Я бы рассказала тебе больше, но это все, что я быстро успела записать на коже Люсьена. – И снова взгляд Зоры метнулся в сторону. – Прости, но мне пора бежать. Скоро снова поболтаем, – пообещала она, прежде чем ее зеркальное отражение растаяло окончательно.

Наэль. Наконец-то Кари знает имя человека, оставившего кровоточащую рану в ее груди. Неужели благодаря их отношениям парень почувствовал разницу между жизнью и существованием? Интересно, а Наэль в ее жизни занимал такое же важное место? Видимо, да. По крайней мере, он подарил ей сердце – она чувствовала, как оно бьется там, где раньше были только пустота и лед.