Про их встречу с медведем написали в «Сан-Хуан джорнал» и еще добавили комментарии от офиса шерифа и государственного эксперта – биолога. За следующую неделю в газете еще дважды писали о том, как люди видели медведя: один раз в нескольких километрах от их дома, у Фолс – Бэй, а один раз возле гостиницы «Кэббедж лиф». И напечатали смазанные фотографии мохнатого зверя, снятые с большого расстояния. В конце концов с медведем у Сэм вышло как со всем остальным в жизни: его присвоили другие люди. Контакт сестер со зверем, пусть даже самый первый, самый близкий и пугающий, выцвел и отступил в прошлое. Его у них отняли.

Сэм и Элена ходили на работу. Исполняли свои обязанности. Сэм ответила на достаточное количество вопросов, чтобы заработать двадцать пять долларов – минимальную сумму для вывода средств на сайте с опросами. Деньги приходили обычно в форме подарочного сертификата, и она планировала потратить их на оплату водоснабжения, а тем временем начала набирать следующие двадцать пять долларов. Когда у них с Беном случались общие смены, он приходил в столовую и действовал Сэм на нервы, а если клиентов не было, Сэм брала небольшой перерыв и они трахались в туалете. Внутри нее разливалось жгучее тепло. Она задирала Бену рубашку и царапала спину ногтями. У него шипела и трещала рация. Жизнь шла как обычно, пока в пятницу вечером ей не позвонила сестра, а потом еще раз, а потом еще эсэмэску прислала. Написала: «Ответь».

Паром отходил от острова Шоу, направляясь к Лопес, и мобильник Сэм едва ловил сигнал. Она тут же перезвонила. Элена сняла трубку, тяжело дыша.

– Я его опять видела, – сказала она. – Медведя. Совсем рядом был.

Перед прилавком уже собирались пассажиры, по громкоговорителям что-то объявляли. Сэм пыталась слушать сестру, но долго разговаривать не получилось. У пассажира, стоявшего прямо перед кассой, был недовольный вид. Сэм собрала его заказ – два яблока и булочку с корицей – и пробила. Отдала чек, все это время прижимая к уху трубку. Элена продолжала тараторить, но явно скорее отходила от нервного потрясения, чем была в опасности прямо сейчас. Похоже, самое страшное уже миновало. Но Сэм все равно взяла с сестры обещание написать ей позже, сообщить в офис шерифа и беречь себя. Очередной пассажир интересовался ассортиментом вин, и Сэм пришлось повесить трубку.

Она показала клиенту, какие у них есть алкогольные напитки. Тот хотел знать, какие из них местного производства.

– Все, – сказала Сэм, но он продолжал допытываться, что из них самое – самое местное. Нет ли вина с самих островов, а если есть, то с какого именно. Сэм стала брать бутылки и читать мелкий шрифт на этикетках, хотя все, что ее волновало в этом мире, находилось в телефоне, который лежал в заднем кармане.

Слава богу, Элена всю смену слала эсэмэски. Сэм положила телефон за башенкой пластиковых крышек для стаканчиков, чтобы видеть уведомления, не отвлекаясь от работы.

На Кэттл-Пойнт сразу за фермой.

Я прошла совсем рядом с ним, когда шла домой. Может, в двух десятках метров.

Он стоял в лесу. Я застыла на месте.

Больше никого рядом не было.

Он был такой спокойный. Просто смотрел на меня. Большой и красивый.

Жду не дождусь, когда смогу тебе рассказать.

Люди продолжали нести еду для оплаты. Сэм пробивала греческий йогурт и разливное пиво. Отсчитывала нужную сдачу. На долгие безмолвные полчаса паром вышел из зоны приема, а потом в окнах столовой появился берег, и телефон снова завибрировал.

Такие красивые желтые глаза.

Перезвонить сестре Сэм смогла только после окончания смены. Стоя на ржавом носу парома, она смотрела на экран телефона, пока на нем не появились две полоски, показывающие, что сигнал есть. В лицо дул свежий влажный ветер. Элена сняла трубку. Теперь она дышала ровно – сказала, что она дома и всё в порядке. Матери в обед хватило сил поесть на кухне вместе с дочерью. Сэм сказала, что это хорошие новости. Элена согласилась и добавила, что мама пошла к себе. Сэм подождала, пока сестра продолжит. Берег Сан – Хуана на горизонте все рос и рос. Ветер дул в лицо. Наконец Сэм попросила Элену рассказать ей всё-всё про сегодняшнюю встречу.

Элена, похоже, только и ждала этого, потому что сразу начала рассказывать. Она шла с работы как обычно – три километра пешком, сначала вокруг аккуратных травяных площадок для гольфа, потом через микрорайон частных домов на Фэйрвэй – Драйв и дальше по тропе вдоль Кэттл-Пойнт-роуд. Этой тихой тропой от Фрайди-Харбор до центра приема посетителей в Американском лагере сестра каждый день ходила на работу и обратно. Тропа тянулась вдоль пастбища, леса, заборов, огораживающих чьи-то усадьбы. Элена ни разу не встречала там ничего опаснее паутины. Этим вечером она шла и мурлыкала себе под нос. На ней были наушники, кроссовки мягко ступали по земле. Краем глаза Элена заметила какое-то движение среди деревьев и обернулась. Думала, там олень, а к ней вышел медведь.

– Серьезно? – изумилась Сэм. Она стояла, прислонившись к перилам парома. На нижней палубе суетились матросы, готовясь к входу в гавань. Вокруг бродили пассажиры. Скоро их позовут возвращаться в автомобили.

– Прямо в лесу, – подтвердила сестра. – Смотрел на меня в упор.

Потом она замерла и отвела взгляд, но чувствовала, что зверь неторопливо приближается.

Элена призналась, что все время пыталась высчитать расстояние между ними. Двадцать метров? Пятнадцать? Примерно как несколько автомобилей: если медведь решит напасть, то настигнет ее через пару секунд. Элена затаила дыхание и медленно повернула голову в его сторону. Она увидела лапы медведя, и они ее потрясли – вот такого размера… Тут она рассмеялась в телефонную трубку.

– Я руками показываю, – пояснила она Сэм, – будто ты можешь меня видеть. – Потом добавила, что каждая лапа была размером с тарелку. Больше человеческого черепа. Сэм представила, как худые пальцы сестры описывают в воздухе круг, изображают когти, способные убить ее.

Медведь в воспоминаниях Сэм уже не светился, он превращался в нечто пугающее, окутанное тенью.

– А в офис шерифа ты позвонила? – спросила Сэм.

– Ну да.

– И они его нашли?

– Вряд ли.

– А быстро они туда добрались?

– Не знаю, – ответила Элена, – я только потом уже им позвонила. Как-то глупо себя ощущала.

– Почему глупо?

– Ну… а что я могла им сказать? Медведя-то уже не было. Я сама видела, как он ушел. Мы посмотрели друг на друга, и он двинулся в лес.

Ерунда какая-то.

– Они же нам велели звонить. Чтобы попытаться его отследить.

– Ну да, – подтвердила сестра. Голос у нее был рассеянный.

Потом Элена перевела разговор обратно на медведя. О нем она говорила сосредоточенно, подробно. Даже почтительно. Долго описывала тело зверя, его невероятные размеры. Какие толстые у него лапы, какой густой запах, какую силу он источает. Рядом с медведем Элена будто бы стала острее видеть и лучше слышать, словно от потрясения обрела неожиданную чувствительность. Медведь посмотрел прямо на нее. Изучил ее. Глаза у него маленькие, близко посаженные, яркого оранжево-желтого цвета, обведенные черным. Когда они стояли так близко друг к другу, нос у зверя дергался. Он втягивал ее запах.

Элена говорила об этой встрече так, как можно рассказывать о встрече с ангелом или о том, как с тобой заговорила неопалимая купина, – ну или, подумала Сэм, как если бы гризли подошел, встретился с тобой взглядом и не причинил никакого вреда. Удивительное же событие – столкнуться с опасностью вплотную и не пострадать. До встречи с медведем день у Элены наверняка был унылый и местами раздражающий, но после появления зверя сам факт того, что она жива, превращался в чудо.

Загудел сигнал парома. Сэм плотнее прижала трубку к уху. Даже сквозь оглушительный гул голос у Элены был ясный и радостный. Возбужденный. Живой.

А вот когда она переключилась на остальные подробности, которые казались сейчас Сэм более важными, тон у нее снова стал обычным. Даже не просто обычным, а особенно спокойным и безразличным. Когда приехала полиция? Пошел ли зверь за Эленой до самого дома? Не страшно ли ей теперь ходить на работу? Сестру, похоже, все это не волновало.

– Лучше возьми завтра машину, – посоветовала Сэм. – Только отвези меня утром на пристань. А днем я могу пешком дойти до города и встретиться с тобой.

– Не, все нормально, – отозвалась Элена легкомысленно. – Бери машину ты.

– Нельзя же тебе и дальше ходить по этой тропе, раз теперь ясно, что медведь бродит где-то рядом и выходит к людям.

– Да ну, ничего страшного.

– Элена, ну пожалуйста.

Сестра согласилась, хотя, судя по голосу, совсем не боялась, чего Сэм не понимала. Сама она как раз испугалась. Все то время, пока паром подходил к берегу, пока Сэм спускалась на автомобильную палубу, а потом Бен, державший канат, ухмыльнулся ей и она сошла с парома на деревянный причал, – все это время она беспокоилась о том, что медведь подошел настолько близко.

На прошлой неделе возле их дома он подобрался еще ближе, но тогда ей было спокойнее: они с Эленой были вместе, и от медведя их отделяли стены. Сегодня Элена оказалась одна с хищником в лесу, и между ними был только дурно пахнущий воздух. Совсем другое дело.

Сэм шла к машине и чувствовала, как у нее подгибаются ноги. Она представляла себе ужас, пережитый Эленой. Как сестра устало шла домой, ковыляла по неровной земляной тропе нога за ногу и услышала движение. Поняла, что рядом кто-то есть.

И вдруг медведь. Вышел и уставился на нее. Маленькие горящие глазки и огромная влажная пасть. Когти, впивающиеся в землю. На месте сестры Сэм заорала бы, или попыталась бы убежать, или… да что угодно, хотя она не представляла, как правильно себя вести. Поднять руки? Залезть на дерево? Наверное, она просто застыла бы на месте, описавшись от ужаса, рыдая и ожидая скорой смерти.

Элена говорила, что в детстве у нее были кошмары, как к ней приближается чудовище. А теперь она пережила этот кошмар наяву.

Деревья. Земля. Зубы зверя. Дыхание Элены. Ужас оттого, что этот конкретный сон сбылся.