Сэм знала, что тому, кто такого не пережил, ее не понять, но все равно невтерпеж было молчать про медведя, хоть они с Эленой по пути в клуб и обсудили все подробности еще раз. Слишком уж невероятное происшествие. Их скучная повседневность наполнилась восторгом. Они ужасно испугались, но теперь, когда медведь ушел, адреналин превратился в чистое возбуждение.

Вернувшись домой, Сэм сразу пошла к матери, налила ей воды, поправила подушки и подробно рассказала про случившееся. Про медведя, про то, как они ждали помощи, про полицию, про дальнейшие действия.

– Нам велели звонить, если еще его увидим, – сказала Сэм.

Мать серьезно ответила:

– Ладно.

Сэм задумалась: а часто она хотя бы из окна выглядывает? Когда маме только поставили диагноз, она уставала и задыхалась, но как-то справлялась. Со временем же мать стала все больше времени проводить в постели, сосредоточившись на вдыхании кислорода, растягивая оставшуюся ей жизнь. Но Сэм все равно хотя бы на это мгновение сделала вид, что мать – активный член общества, что она вовлечена в жизнь за пределами дома.

– Нам нужно соблюдать осторожность, – добавила Сэм, – пока не подтвердится, что медведь покинул остров. Помощники шерифа сказали, что он нам ничего плохого не сделает, но точно знать невозможно.

Днем на пароме Сэм рассказала про медведя одному из матросов, заскочивших за газировкой. Тот удивленно приподнял брови, но ничего не сказал, даже не пошевелил губами, обросшими жесткой седой бородой. Когда он ушел, Сэм принялась наводить порядок в кассе, раскладывать купюры так, чтобы они лежали одинаково и чтобы президенты на них смотрели в сторону правого борта. Похоже, матрос ничего не понял, и помощники шерифа утром тоже не поняли. Зря она вообще кому-то рассказала. Слишком странная история.

Потом матрос вернулся и привел еще одного. Они попросили рассказать про медведя еще раз. Сэм приободрилась, выложила им подробности да еще и кофе бесплатно налила.

Через пару часов в столовую зашел Бен. В желтом светоотражающем жилете он прямо светился в толпе обедающих. На груди у него висела рация. Поймав взгляд Сэм, Бен подмигнул ей. Она повернулась к кассе и покачала головой. Подошел пассажир спросить, хорошие ли сосиски. Сэм пожала плечами. Пассажир подошел к стойке и взял себе сосиску. Не поднимая головы, Сэм пробила мороженое для двух подростков и пакетик с орешками для старика. Краем глаза она по-прежнему отслеживала сверкающее желтое пятно. Когда очередь закончилась, она подняла голову. Бен все еще стоял возле киоска.

– Значит, на мои сообщения ты не отвечаешь, а на зов дикой природы – пожалуйста?

Сэм сжала губы, чтобы не улыбнуться.

– Не говори глупостей.

– Да ладно, расскажи, мне интересно.

– Чего там рассказывать? – пожала плечами Сэм. – Просто к нам на крыльцо пришел посидеть гризли. Только что в дверь не позвонил.

Бен не работал в тот вечер, когда медведь проплыл по каналу, но он, конечно, знал про это от других матросов. В служебных помещениях вечно сплетничали. Бен пришел на паром позже, чем Сэм, но он начал здесь работать в пандемию, когда служба питания была закрыта, так что с этим конкретным экипажем он проработал намного дольше нее и успел со всеми подружиться. Иногда здешняя обстановка напоминала Сэм школу. Если бы Бен учился с ней, а не в своей школе на шестьсот миль к югу, где он курил втихаря и сводил с ума родителей, то сразу вписался бы в крошечное местное общество. Сидел бы на задней парте, язвил, играл в гольф и ловил бы кайф после уроков с популярными ребятами, а на Сэм не обращал бы никакого внимания. А ее он бесил бы. Он и так-то ее временами бесил. Ну, или она понимала, что должен бесить.

Бен оперся о прилавок.

– У тебя что, работы нет? – спросила Сэм. Бен сказал, что есть, но не пошевелился. Она заново рассказала ему всю историю. Бен ахал, охал и таращил глаза. Идеально демонстрировал изумление, как туристы при виде кита, всплывающего возле борта парома. Сэм решила на этот раз не раздражаться. Когда она достала трубку показать фотки, Бен взял у нее телефон и, пока она продавала какому-то пассажиру пригоршню шоколадных батончиков, увеличил изображение на экране. Его темные волнистые волосы лежали шапкой, уши торчали, шея у него была длинная и тонкая. Элена давным – давно велела Сэм не отвлекаться на романы, и с парнем вроде Бена таких сложностей не возникало. Сэм пробила еще одному пассажиру пакет чипсов.

У Бена затрещала рация.

– Мне пора, – вздохнул он, возвращая ей телефон. – Точно не хочешь сегодня на Оркас?

– Не-а. Не могу.

– Можешь. Просто не хочешь.

Сэм пожала плечами:

– Хорошо, не хочу. – Она сунула телефон под прилавок. Бен пошел на нижнюю палубу. Тело его казалось желтым поплавком, уходящим вдаль по волнам.

Она продавала людям чаудер, попкорн с карамелью и булочки. Смена прошла даже лучше обычного. Чем чаще Сэм рассказывала про приключение с медведем, тем больше день пропитывался той яркостью и живостью, которые она испытала после ухода медведя: его размеры, близость к дому и острота присутствия зверя – все это в пересказе обретало фантастический оттенок и скорее волновало, чем пугало.

Теперь, когда стало ясно, что с ней и Эленой ничего плохого не случилось, что они пережили визит медведя и закончилось все смехом, Сэм почти хотелось повторить этот опыт.

Уже к концу смены Бен вдруг выскочил из-под ее прилавка и зарычал. Сэм подпрыгнула и ойкнула, потом снова рассмеялась. Пассажиры, столпившиеся перед холодильником с напитками, озадаченно заулыбались. За окнами столовой в воде отражалось низкое круглое белое солнце.

День был чудесный. Когда Сэм вернулась с работы, они с Эленой снова обсудили утренние события. Они напоминали друг другу подробности, которые успели позабыть, – какой длинный у него оказался язык, какой горбик на спине. Как Сэм выпалила приехавшим полицейским: «Что вы там вообще делали все это время?» Элена повторила реплику сестры, восхищаясь ее невежливостью. Сама Сэм этого даже не помнила. Лица помощников шерифа слились у нее в голове в один бледный светловолосый смутный образ служителя закона. Ей хотелось просто обсуждать с Эленой свирепое животное, которое они видели, опасную магию, с которой они столкнулись и выжили.

В постели тем вечером Сэм проходила очередные опросы, а мысли ее блуждали далеко. В коридоре заскрипели доски. Вошла Элена и растянулась поверх одеяла.

– Не могу уснуть, – пожаловалась она.

Сэм выключила экран телефона и прижалась к сестре. В комнате матери по ту сторону стены было тихо. Сэм скучала по тем временам, когда они с сестрой лежали тут в обнимку и перешептывались в темноте.

– Жаль, не получилось хорошие фотки сделать, – сказала Сэм.

– Надо было видео снять.

– Сниму, если он вернется.

– О-о-о, – протянула Элена. Они лежали совсем рядом, и Элена весом своего тела придавила одеяло, так что Сэм словно оказалась в тесной уютной норке. В тепле и безопасности. Она вдруг ощутила, насколько устала. Глаза и челюсть ныли.

А Элена все говорила:

– Я сначала не поняла, что это взаправду. У меня такие кошмары когда-то были. Про медведя.

Сэм заставила себя открыть рот.

– Нет, не было такого.

– А вот и было. В детстве мне снилось, что мы где-то не дома и на нас нападает медведь, а иногда волк. И мне приходится спасать тебя и маму.

Неправда, подумала Сэм. Во всяком случае, она таких кошмаров у Элены не помнила. Вот акулы сестре снились. Акулы или осьминог? Элена до сих пор боялась глубины, когда не видишь собственные ступни под мутной водой. Она все говорила и говорила. Окутанная голосом сестры, шуршанием ее бессмысленных слов, Сэм с радостью позволила себе уплыть в сон.