Пока сестры были юными, совсем юными, им нравилось жить на Сан-Хуане. Летом они ходили на маяк Лайм-Килн и целыми днями сидели на скалах, высматривая китов. Наблюдать за китами нужно примерно тем же способом, как за падающими звездами: нельзя сосредотачиваться на одном конкретном месте, надо охватывать взглядом сразу всё. У Элены особенно хорошо получалось. Она толкала Сэм локтем и говорила: «Горбач». Сидевшие рядом туристы с биноклями ахали и наклонялись поближе, пытаясь разгадать ее секрет. Элена легко находила целые стаи. Горбачи, серые киты, малые полосатики, бурые дельфины, которые крутились в зоне прибоя и выпрыгивали из воды. Великолепные косатки с острыми, как клинок, спинными плавниками.

Девочки шагали вдоль прибрежных скал, глядя на плавающих внизу выдр. Они ходили на север, в Английский лагерь, где когда-то стоял общинный дом индейцев салиш, и играли среди густых мокрых папоротников. Им махали смотрители парка. Элена расспрашивала, откуда они приехали, чем тут занимаются, нравится ли им на Сан-Хуане. Смотрители называли свои родные города, перечисляли обязанности и, да, говорили, как ценят здешние места. Сэм и Элена играли в догонялки на тропах парка, ухали и вопили. Мир выглядел для них зачарованным райским садом.

Они выдергивали пучки травы под чужими заборами и кормили ими скот, который стоял за этими заборами – коров с огромными влажными глазами и густыми ресницами; овец с толстыми и ошарашенными, почти человеческими лицами; длинношеих альпак, которые шли за угощением, покачиваясь на тонких ногах. Они наблюдали за жужжащей суетой вокруг соседских ульев и планировали набеги за медом, изобретали, как бы взломать улей и утащить соты. Где-то над ними лысые орлы сидели на ветвях деревьев. Петухи кукарекали, и сестры отвечали им тем же самым.

В кустах росли ежевика и голубика, пачкали соком пальцы и рты девочек. На южной оконечности острова, в Американском лагере, трава была ростом с них самих. Сестры гуляли в зарослях, и нежные белые цветы касались их щек и ушей. Кругом летали крошечные бабочки-пестроглазки, редкий вид. Лисы выбегали перед ними на тропу, дерзко смотрели на девочек, а потом скрывались в чаще.

Тогда даже школа казалась приключением – или, по крайней мере, еще не превратилась в пытку. Где-то класса до третьего Сэм нравились учителя, а одноклассники не бесили. Занятия казались увлекательными. Дети завтракали оладьями, листали книги на книжных ярмарках. Как-то раз они даже три дня плавали на огромном паруснике, изучая экосистему моря Салиш. Тогда неважно было, что у Сэм нет друзей. Школа придумывала для них программу, заполняя каждый день интересными делами, и никто из учеников не отвлекался на выяснение, кто здесь свой, а кто чужой. Ну или Сэм не отвлекалась. Она поливала оладьи сиропом, смотрела книжки, глазела на сивучей и вообще жила в иллюзии, что у нее уже есть все необходимое и желаемое.

Сэм и Элена играли среди вынесенных морем коряг на берегу. Олени смотрели на них с холмов. Сестры прятались за побелевшими бревнами и перекрикивались. Они складывали шалаши из коряг и прятались внутри. С пальцев у обеих свисали пахнущие солью водоросли.

Знали ли они тогда, как бедна их семья и как трудно хотя бы сохранять то немногое, что у них есть? Понятия не имели. Каждый вечер мама возвращалась из салона измотанная. От нее пахло растворителями. Иногда она кашляла. Но девочки еще не знали – никто из них не знал, – что химикаты, которые она вдыхает, создают гранулемы у нее в легких, заставляют лимфоузлы опухать, сужают артерии. Мать делала им яичницу или вермишель с маслом на ужин. Накладывала овощей – горох, свеклу или кукурузу из консервных банок. Девочки рассказывали ей, что сегодня видели на острове, а она охала и ахала, заставляя их гордиться собой.

Зимой электричество иногда отключали. Элена массировала маме плечи перед телевизором. Сестры сидели на корточках в лесу у дома и изучали грибы, рассказывали друг другу истории. Они чувствовали себя героинями, волшебницами. Они жили в сказке и собирались целую вечность провести там вместе с матерью.

Но сейчас они были не в сказке. И никакой храбрости, когда на крыльце у них оказался дикий зверь, они не проявили. Сэм проснулась оттого, что хлопнула дверь и Элена закричала. Услышав ее крик, Сэм немедленно с ужасом решила, что сестра нашла мать мертвой. Сэм готовилась к этому моменту много лет, но все равно ее словно обухом ударило. Она не могла дышать, не могла думать. Она вскочила и бросилась к сестре.

Элена стояла в передней, ее трясло. Сэм уже тоже трясло от ужаса и адреналина, она пыталась мысленно подготовиться к тому, что им придется делать. Мама. Их якорь.

– Где она? – спросила Сэм.

– Там медведь.

Мать из-за двери своей спальни позвала Элену.

Сэм было никак не переключиться.

– Она…

– Чертов медведь, – выдохнула Элена. – О господи. – Она прикрыла глаза ладонями, зарылась дрожащими пальцами в светлые волосы. – Он там, за дверью.

Мать завозилась в своей комнате, снова и снова окликая дочерей по имени.

– Что за дверью? – переспросила Сэм.

– Медведь. – Элена оторвала руки от лица. – Ну и что нам делать?

– Что нам… – Сэм не понимала. Способность рассуждать еще не проснулась, и все происходящее казалось невразумительным, будто каких-то деталей не хватало. Ей хотелось сесть на пол и подождать, пока кто-нибудь объяснит, что случилось. Но у Элены была истерика. Повернувшись к подошедшей матери, Сэм сказала: – Все в порядке.

– Что случилось? – спросила мать. – Ей плохо? – Она прижимала кулаки к груди. В вырезе рубашки виднелись верхний край катетера и бледное тело с выступающими костями.

– У нас все в порядке, правда? – Сэм посмотрела на сестру, которую до сих пор трясло, потом снова повернулась к матери: – Ничего страшного. Элена просто испугалась.

Мать тоже ничего не понимала.

– Что происходит?

– Что-то за дверью ее напугало.

– Там медведь, – повторила Элена.

– Что? – ахнула мать. – Не может быть!

– Мы разберемся, – заявила Сэм. Она обращалась к матери, но заодно и к Элене, и к себе тоже, потому что ей надо было успокоиться, она не могла прогнать из головы ужасную картину, как они видят в постели неподвижное тело матери, как она уходит от них навсегда. Она подошла и взяла маму за исхудавшую руку. Пальцы были прохладные, но не холодные – пока еще не холодные. – Не беспокойся. Мы позвоним в полицию.

– В службу контроля за животными, – поправила мать.

– В службу контроля, – согласилась Сэм. Она сжала мамину руку, а мать в ответ на пару секунд притянула к себе руку Сэм, показывая дочери: она еще тут, с ними.

– Иди отдыхай, – сказала Сэм.

Как только мать вернулась к себе, она торопливо спросила сестру:

– О чем ты? Какой еще медведь?

Они вместе подошли к окну гостиной. Теперь старшая сестра держалась за младшую. Сэм чувствовала, как Элену трясет, прямо сухожилия сводит от напряжения, как сестра снова и снова пытается расслабиться, но безуспешно.

– Осторожнее, – прошептала Элена. Но после того, как Сэм увидела мать, она больше не боялась. Не то чтобы она не доверяла сестре, не понимала, что та всерьез беспокоится, или не боялась высших хищников, – она просто не могла взять в голову, как такое возможно, что этот самый хищник способен очутиться возле их дома. Здесь. Бессмыслица какая-то. Может, Элена свихнулась после рассказа Сэм про медведя возле парома? И это притом, что всю свою взрослую жизнь сохраняла невероятную уравновешенность. И все-таки Сэм чувствовала, как у стоящей рядом сестры судорожно подергиваются мышцы.

А потом она увидела за окном медведя.

Зверь сидел у входной двери, на краю дорожки, глядя в противоположную сторону. Зад у него был огромный, мохнатый, золотисто-черно-коричневый. Местами шерсть спуталась, но чувствовалось, какая она густая. Дальше мощные плечи, плавные полукружья маленьких, высоко посаженных ушей. Массивная голова. Медведь пошевелился, и сестры шарахнулись от окна. Но зверь сохранял спокойствие. Он повернулся к дороге и теперь был виден им в профиль. Понюхал воздух, широко зевнул, распахнув пасть, продемонстрировал желтые зубы длиной сантиметров по семь, раздвинув черные губы и высунув язык. Потом медведь закрыл пасть и снова отвернулся.

– Мне не чудится? – прошептала Элена, и Сэм почувствовала щекой теплый воздух, который выдохнула сестра.

Сэм смотрела на медведя не отрываясь. Грязное стекло, потрескавшаяся рама – тончайший из барьеров между ними и диким зверем. Огромная туша на расстоянии нескольких метров. Размером с трех мужчин. Шире, мощнее и куда смертоноснее. Хвост, спина, бедра. Медведь дернулся, и стало видно, как играют у него мышцы. Вдоль позвоночника шла полоска темного меха.

Элена не отходила от сестры. Сэм сказала, что надо кому-то позвонить. Позвать на помощь.

Оператор 911 велел им успокоиться и дышать глубже. Они описали зверя возле дома. Сестры разговаривали с оператором, судорожно сжимая телефон Сэм и прижавшись поближе к холодильнику. Медведь мог одним ударом разбить окно, вломиться в кухню и уничтожить их, но они лишь жались к холодильнику, будто его гудение могло их защитить. В глубине дома мать издала какой-то звук. Элена встретилась с Сэм взглядом. Поморщилась. Оператор пообещал, что скоро кто-нибудь приедет.

Повесив трубку, они прислушались. Сэм слышала только слабый шум движений Элены – как она приоткрывает губы, как сглатывает. Снаружи не доносилось ни звука. Прошла минута – очень долгая минута. Элена сказала:

– Пойду проверю, как там мама.

Оставшись одна, Сэм осознала, что она в том же, в чем спала: в футболке и трусах. Элена уже оделась – в дни, когда у Сэм смена начиналась поздно, сестра вставала раньше, – а вот Сэм стояла босая и полуголая, и ее уже пробрали мурашки. Надо надеть штаны. Но ей страшно было отойти вглубь дома. Осторожно, шажок за шажком, Сэм выбралась в гостиную и выглянула в окно. Медведь сидел на том же месте, толстый и спокойный. Сэм развернулась и побежала к себе.

Натягивая легинсы, она услышала, как сестра шепотом зовет ее.

Сэм допрыгала до двери спальни. Элена шла по коридору. Увидев Сэм, она опустила плечи и выдохнула с облегчением.

– О господи, я уж решила, что ты вышла наружу.

– Наружу? С чего бы?

– Не знаю!

Сэм поправила резинку легинсов и подошла к Элене.

– Как мама?

– Нормально.

Они по-прежнему перешептывались. Хороший ли у медведей слух? У сов вон хороший… Сэм понятия не имела, как со слухом у крупных зверей.

– Зачем он вообще пришел сюда?

Сэм не представляла, что тут можно ответить, но решила, что надо бы сходить в гостиную проверить.

– Он еще там?

– Ну, мы не слышали, чтобы он уходил.

Сэм осторожно двинулась по коридору, Элена за ней. В гостиную они вышли вместе. Вдвоем легче было проявлять храбрость: Сэм знала, что сестра тревожится, но ее тревога накрыла их обеих словно щитом, помогая двигаться вперед. Сэм сбоку подобралась к окну. Да, медведь никуда не делся, его бурый мех поблескивал на солнце. Сестры много раз видели китов и крупный рогатый скот, но размеры этого зверя Сэм никак не могла осознать – слишком близко он находился, сложно было оценить его масштабы. Одна только голова… и мощная шея… Она достала телефон, попробовала снять зверя. Тот не влезал в кадр.

– Осторожно, – предупредила Элена.

– Я осторожно, – прошептала в ответ Сэм.

На экране медведь выглядел точно бесформенная куча, неровно сложенный плюшевый ковер, но Сэм все равно его сняла. Ей нужно было как-то зафиксировать его присутствие. Но фото вышло ужасное: камера сфокусировалась на грязном стекле окна, а медведь за ним напоминал пятно. Сэм подошла поближе к окну.

Зверь зашевелился. Он поднялся на все четыре лапы, оторвав тушу от земли, и встряхнулся. Лучи солнца высветили тучу пылинок, которые при этом взлетели в воздух.

Элена оттащила сестру назад, зашипев: «Господи боже ты мой». Сердце у Сэм снова отчаянно заколотилось в груди, она прямо чувствовала, как оно бьется о грудную клетку. Сестры отступили на кухню, таща друг друга назад, съежились там и стали ждать спасения.

Ждать пришлось почти полчаса. Они успели успокоиться, сердца у них забились ровнее, и сидеть у холодильника стало скучно. Сэм снова вспомнила, насколько бесполезно рассчитывать на помощь от властей. Сколько раз их уже подводили?

Сэм достала телефон и открыла очередной опрос.

– Перекинь мне эти фотки, – попросила Элена, и Сэм перекинула. Элена написала своей начальнице, предупредила, что опоздает, и другой официантке, чтобы та пришла пораньше подменить ее. Телефон в руке у Элены завибрировал, и она показала Сэм экран. «Не валяй дурака», – написала ее коллега и добавила три смайлика с толстомордыми бурыми медведями. Сэм поразило, насколько эти мультяшные картинки не соответствуют реальности. Аккуратные круглые мишки напоминали зверя, сидевшего снаружи, примерно настолько же, насколько плоское изображение светловолосой принцессы – локоны, напряженная улыбка, золотая корона – напоминало Элену. Зверь представлял собой нечто иное, более сложное и опасное, на что эти картинки не могли даже намекнуть. В нем таился потенциал чего-то трудно вообразимого.

Элена продолжала писать сообщения. Сэм прощелкала два опроса и начала третий.

Наконец в дверь постучали. Элена подскочила, потом засмеялась слишком громко и прикрыла рот. Сэм тоже засмеялась. Смех получился высокий, пронзительный.

– Я думала, это медведь, – призналась Элена.

– Ага. Я тоже.

Конечно, невозможно было представить, чтобы зверь встал на задние лапы, отряхнулся, смахнул огромной лапой шерсть со лба и трижды постучал, но Сэм и Элена все равно двинулись к двери с опаской. Они отперли замок и повернули ручку. Створка пошла в их сторону, и Сэм инстинктивно толкнула ее обратно, пытаясь защитить свою семью, но потом поняла, что на крыльце два человека. Что к ней тянется человеческая рука.

– Офис шерифа, – сообщил один из мужчин в униформе. – Вы звонили насчет проблем с дикой природой?

Сестры объяснили, в чем дело. Начала Сэм, потом Элена добавила подробностей утреннего происшествия. Сэм достала телефон, открыла фотографии, чтобы показать вид и размеры зверя. Интенсивность коричнево – золотого оттенка шерсти. Мощь туши. В воздухе вокруг пахло мускусом.

Один из помощников шерифа делал записи. Второй шагнул в сторону от дорожки и начал изучать землю, грязь и растоптанную траву.

– А вы уверены, что это не олень был? – протянул тот, что делал записи. – Может, мама с малышом свернулись вместе, поэтому выглядели больше обычного.

– Нет, это не… ничего похожего, – покачала головой Элена.

– Мы его хорошо рассмотрели, – добавила Сэм. – Он был совсем рядом.

Первый помощник шерифа продолжил писать. Второй сказал:

– Оленихи с оленятами могут быть очень агрессивны.

– Это был не олень, – возразила Элена.

Тот, что делал заметки, записал их имена и номера телефонов. Уточнил адрес. Спросил, давно ли они тут живут и видели ли раньше что-то подобное.

Наконец он закрыл ручку колпачком и просунул ее в кольца скрепляющей блокнот пружины.

– Вот что мы сделаем, – объявил он. – Сообщим в Отдел охраны рыбоводства и дикой природы штата Вашингтон. Наверное, оттуда скоро с вами свяжутся. Но вообще такое бывает. Пару лет назад один медведь приплыл с Уидби. Помните такое, девушки?

Сэм и Элена покачали головами.

– Они направляются в Канаду, перебираясь с острова на остров.

– Там одна из крупнейших в мире популяций черного медведя, – добавил второй помощник шерифа.

– Правда? – вежливо, но вяло отозвалась Элена.

– Правда, – уверил их тот помощник шерифа, который раньше вел записи. – Остров Ванкувер. Так что, по нашему опыту, если медведь никому не мешает, не лезет в мусор и не гоняется за вашими домашними животными, мы его не трогаем, пусть себе идет на запад. Он все равно туда и направляется.

– Если еще его увидите, звоните нам, – сказал второй.

– Держите нас в курсе, – подхватил первый, – чтобы мы отслеживали передвижения зверя. Не надо к нему приближаться, не надо в него стрелять…

– Стрелять? – переспросила Сэм.

– Ну, такое бывает, – пояснил второй помощник шерифа. – Я не к тому, что вы стали бы в него стрелять, но некоторым парням, ну, приходит в голову попробовать.

– Мы просто спрятались, – призналась Элена.

– Вот и хорошо, – откликнулся помощник шерифа. Он оставил им свою карточку. Сказал, что при желании они вправе обратиться в государственный архив и получить копию отчета по их делу. Напомнил, что с ними могут связаться из Отдела охраны рыбоводства и дикой природы. И добавил, что беспокоиться не о чем.

За помощниками шерифа виднелась их машина с зеленой полосой – на таких выезжали на неэкстренные вызовы, – а за машиной стоял густой тенистый лес. Шелестели на утреннем ветру дубовые листья, перекрикивались птицы. Медведь был где-то там. Тяжело ступал между деревьев, впиваясь когтями в землю. Он ненадолго заглянул к ним, а потом пошел дальше, куда он там собирался.

Наверное, это был тот же зверь, которого Сэм видела с парома, хотя, если послушать полицейских, медведи регулярно переплывали пролив. На самом деле, конечно, такого быть не могло: Сэм сто лет на пароме работает и никогда ничего подобного не видела. Разве что вода в проливе как-то изменилась за время паузы из-за пандемии… но Сэм жила на острове всю жизнь, и медведи тут отродясь не водились. Может, пару раз кто-то рассказывал байки и о них, Сэм толком уже не помнила, но никогда звери не выходили к людям.

Помощники шерифа ушли. Сэм и Элена закрыли дверь, повернулись друг к другу и рассмеялись. Громко и от души. Будто они снова маленькие и играют вместе. Так странно и волшебно. Так великолепно.

– Девочки, кто там? – позвала мать.

– Это из офиса шерифа, мам! – крикнула в ответ Сэм. – Все в порядке. Медведь ушел.

– Идите сюда и рассказывайте!

Элена до сих пор смотрела на Сэм. Она вся сияла весельем, еле сдерживала смех. От уголков глаз разбегались морщинки.

– Мне надо на работу, – вздохнула она наконец.

– Я тебя отвезу, – предложила Сэм. – А маме попозже расскажу.

– Ладно. – Но Элена все не отпускала сестру, стояла и улыбалась. – С ума сойти.

– Полное безумие.

– Я так испугалась.

– Ты открыла дверь, и он там стоял?

– Ну да, прямо там. – Элена снова засмеялась от потрясения и восторга. – О господи. Что я скажу на работе?

– Все наверняка ужасно хотят узнать подробности. Они тебе еще пишут? Наверное, решили, что медведь тебя уже съел.

Элена встряхнула головой.

– Не верится, что это и правда случилось.

– Знаю. Никто нам не поверит, – согласилась Сэм. – Ну да ладно. – Элена ухмыльнулась, а Сэм пошла за туфлями и ключами от машины.