В последний раз через канал Сан – Хуан Сэм поплыла на пароме из Фрайди-Харбор – седьмой рейс за будний осенний день. Незнакомый матрос жестами показал ей, куда припарковаться на автомобильной палубе. Напомнил, что на время поездки надо выключить двигатель.

За открытым передним краем палубы двигалась вода, серая и безразличная. В багажнике машины у Сэм лежали вещи, оставшиеся от Элены: ее водительские права, немного любимой одежды и пепел, смешанный с землей, которую прислала Мадлен.

Часть этой смеси Сэм оставила на острове – на их участке, среди деревьев, там же, где они погребли пепел матери. Никаких меток там не было, но Сэм не составляло труда найти место: они с Эленой сотни раз здесь гуляли. Сэм помнила землю, помнила ветки деревьев. Камас-сии уже увяли, но расцвел кипрей. Она опустилась на колени, как до нее Элена, и высыпала на участок тело сестры. Земля и пепел на пальцах казались прохладными. Сэм вдавливала их в почву, пока они с ней не смешались. Может, банк и завладел их участком, но Элена и мама стали частью острова. Они покоились под маяком, под высокими травами на южной оконечности Сан-Хуана, под выбеленными бревнами на пляжах, где Сэм с Эленой играли в детстве.

Сэм не раз представляла себе, как высыпает остаток смеси за борт парома, хотя канал и не дал сестрам ничего хорошего – он принес к ним медведя. Но понравилось бы Элене такое место упокоения? Сэм не знала и не могла знать, поэтому везла землю и пепел с собой. Другие пассажиры шагали по узкому проходу между Сэм и ближайшим рядом машин. По воде шла рябь. Когда-то Сэм верила, что лучше всех на свете понимает сестру, но теперь между ними разверзлась пропасть.

Элены больше нет. И матери. И дома. И планов Сэм, ее тайного сокровища: фантазий о том, куда они поедут, где будут жить, какие их ждут приключения, какие новые возможности они вместе научатся принимать как должное. Все это исчезло.

Телефон Сэм завибрировал. Она посмотрела на экран: Бен спрашивал, нормально ли она поднялась на борт. Она ответила, что все в порядке. Фоновой картинкой на экране стояло их с Беном фото, которое он сделал как-то на рыбалке. Головы сдвинуты вместе, две улыбки, позади смутно виден край озера Каскад. Они туда ездили за радужной форелью. Когда Сэм поймала одну, Бен заорал от восторга. Если бы один из пассажиров глянул на экран из-за ее плеча, он ни за что не догадался бы, сколько всего Сэм разрушила. Он увидел бы только милую фотку.

Паром просигналил и отошел от гавани, где осталось детство Сэм и Элены. Он направится к пристаням на Оркас, Шоу и Лопес, а потом разгрузится в Анакортесе, где ее ждет Бен. Они вместе поедут в Орегон. А там – работа, квартира. Вообще-то тамошняя жизнь Бена, когда он снова о ней рассказал, не так уж отличалась от здешней: работа, немного долгов, планы на будущее.

Веки у Сэм саднило. Они стали слишком чувствительными – слишком много она их терла. У нее теперь все время болела голова. Гул двигателей под палубой вибрировал по всему позвоночнику.

Открытый край парома напоминал огромный разинутый рот, вместивший в себя море. Он безжалостно рассекал воду, глотая фантазии, которые она годами развешивала за бортом. Множество раз Сэм плавала этим маршрутом, глядя на пенный след за кормой парома и мечтая. Вечно ожидая, когда наконец ее жизнь изменится. Ну вот, Сэм ее изменила. Что бы она ни сделала, впереди ждало будущее, в котором нет Элены.

Сэм сидела в запертой машине на трясущемся дне парома. Открывающийся перед ней вид был разрезан пополам горизонтом. Сверху тучи, снизу волны. Десятилетний опыт научил ее, как потратить поездку на полет воображения, как провести шестьдесят пять минут, дотягиваясь сердцем до далекого берега, и сейчас Сэм так и сделала, но унеслась не в Анакортес, не на материк, куда плыла. Нет, Сэм вернулась туда, откуда прибыла, к тому, что успела увидеть. Она перебрала кровавые ошметки последнего дня с сестрой и сложила их в единый образ, который могла взять с собой. Почти все остальное пришлось оставить позади.

Сэм представила себе Элену. Элену и медведя. Как медведь пришел к Элене за утешением. Как он впился в нее, чтобы стать к ней ближе, до невозможности близко, слиться в единое целое. Они умерли вместе, сказала себе Сэм; пока паром плыл, она сжала время между смертью Элены и концом медведя, и теперь исчезла всякая граница между теми, кто убивал и кого убивали. Сэм представила их рядом. Соединенных узами брака.

Я люблю его, сказала Элена сестре. Медведя. Она сказала, что такое есть только тут, у них на острове. Что она не хочет ничего иного. Зная это, зверь обнял Элену, сжал когтями и пастью, вдавил в благоуханную почву Сан-Хуана. Медведь освободил ее от ответственности, беспокойства, боли. Паром издавал механический скрежет, и Сэм заменила этим скрежетом звуки, которые исходили от сестры в тот день. Мысленно Сэм забрала у Элены все страдания и вместо них дала ей триумф и блаженство.

Слияние. Экстаз. Тело медведя, тянущееся к ее телу. Последний вздох Элены, влетающий в раздутые ноздри медведя. Рот медведя у нее на лице – единственный поцелуй, которого Элена жаждала на глазах Сэм.

Благодаря умению воображать лучшее будущее, чем могло бы случиться, Сэм представила себе прошлое лучше того, которое было на самом деле. Она представила себе Элену принцессой, а медведя зачарованным принцем. Медведя как жениха, а Элену как невесту с фатой. Представила себе их как две руки, соединившиеся в пожатии, двух воркующих голубей, океан, глотающий берег, который в него вдается. Одно полностью охвачено другим. И оба в восторге. Оба преобразились.

Сэм представила себе, что Элена не одинока и даже не была одинокой, она умерла в окружении любви, с которой жаждала соединиться. Сказала себе, что в последние моменты жизни Элена знала, что Сэм рядом: Сэм дала ей такую возможность. В ту минуту сестры были вместе. Так, как и должно быть. Долгие годы они кружили и сталкивались в одном душном доме, не слыша друг друга, тщетно пытаясь добиться понимания, но в самом конце на один прекрасный миг соединились и были вместе, как в детстве, когда младенцами смотрели в круглые блестящие глаза друг друга или когда плавали в одной и той же тьме пульсирующего лона их матери.

Элена вышла замуж за медведя, и Сэм была рядом. На острове Сан-Хуан. Вместе. Навсегда. И мать тоже стала свидетелем этого события: она не болела, организм чудесным образом исцелился, мама спокойно состарилась рядом с дочерями, и ничто ее не терзало. Мир полнился надеждами, которые легко воплотить. Мечты всей жизни готовились сбыться. Вода за бортом гнала паром к остатку жизни Сэм, но она больше этого не чувствовала, не замечала: она возвращалась на живописный Сан-Хуан и рассказывала себе историю о том, что там случилось. Сестры в ее истории ни в чем не нуждались. Они правили своим царством и были близки, как две идеальные героини сказки, которую читают детям перед сном. Каждый год они выращивали чудесные розы, белые и красные. И жили долго и счастливо.