Как только Элена наконец села в машину, Сэм рявкнула:

– Что за хрень?

Потом она поспешно закрыла дверцы машины. Элена застегивала ремень безопасности. За поднимающимся стеклом окна неподвижно стояли деревья.

– Ты задержалась, – сказала Элена. – Что случилось?

– Это то, о чем я думаю? – Конечно, то.

– В смысле? – Сестра играла с ней. Улыбалась, шутила. От нее пахло грилем и чем-то еще. Землей. Лесами. О господи, сердце не выдержит. – О чем ты подумала?

– Элена. Хватит. Чертов медведь, вот что это было. Я только что видела тебя с медведем.

Элена продолжала улыбаться. Этот ее клык, любимый и привычный. Милые четкие зубы. Под глазами у нее набрякли темные мешки, но их тонкая кожа сморщилась в улыбке и почти исчезла, так сестра была счастлива.

– И что?

В Сэм проснулось желание всё крушить. Она оторвала руку от руля и схватила сестру за плечо. Вцепилась в него всеми пятью пальцами. Как можно сильнее. Элена вывернулась и бросила: «Хватит», но Сэм ее не отпускала, и сестра крикнула: «Сэм!», сама схватила ее руку и сорвала со своего плеча. Ногти впились в запястье Сэм, продавливая кожу, оставляя красно-фиолетовые следы в виде полумесяцев. Сэм пронзила резкая боль. Она замахнулась на сестру и попыталась ее ударить, но Элена оттолкнула ее руку. Стукнулась всем телом о пассажирскую дверь. Ремень безопасности Сэм потянул ее назад. Она снова замахнулась, но опять попала по воздуху.

– Что ты делаешь? – закричала Элена отчаянно.

– Что я делаю? Я?! – возмутилась Сэм. – Что… – Ремень натянулся, удерживая ее на месте. Она ударила по рулю, взвыл гудок. Сэм заколотила по гудку сильнее. Шум давал хоть какое-то удовлетворение: гудок кричал громче нее, нарушал покой настолько сильно, насколько возможно. Он прогонит животных. Она продолжала гудеть.

Машина наполнилась шумом, который не позволял думать. Пальцы болели, челюсть ныла, два из следов ногтей на тыльной стороне правой руки налились кровью. Ее родная сестра. О чем она вообще думает! Прямо тут.

Элена накрыла руку Сэм своей и сняла ее с руля. Очень медленно.

– Сэмми.

Так ласково, подумала Сэм. Будто зверя приручает.

– Тсс, – сказала Элена. – Выдохни.

Сэм откинулась на подголовник. В ушах у нее звенело. Желание крушить отступило так же внезапно, как и пришло, и вместо него осталась только пустота. Сэм закрыла глаза, совершенно измученная случившимся. Она вдохнула через нос.

– Ты меня ударила, – упрекнула Элена. – Так нельзя.

Сэм снова подняла голову.

– Извини, – сказала она машинально, но искренне: неужели она превратилась в маминого бывшего? Она не из тех, кто причиняет другим боль. Ее просто накрыло.

Элена сжала ее руку, потом потянулась выключить двигатель.

– Если ты хочешь об этом поговорить, давай поговорим, – предложила она. – Но мы с тобой так себя не ведем.

– Я просто… – Сэм не знала, с чего начать. – Что ты делала?

– Ничего.

– Нет, не ничего…

– Я здоровалась, – сказала Элена.

Туша, скрывшаяся среди деревьев. Ее пугающий объем.

– Ты… что?

– Иногда – не всегда, но иногда, – когда я иду на работу и обратно, он тут, в лесу. И если он меня видит, то подходит. И я здороваюсь. Я с ним разговариваю.

– Ты с ним разговариваешь.

– Он слушает. Если у меня с собой перекус, медведь не прочь угоститься.

Сэм ушам своим не верила.

– Нам же именно это велели не делать.

– Я не так-то часто его кормлю.

– Просто безумие, – буркнула Сэм. – Ты сама-то себя слышишь? Совсем спятила.

Элена вздохнула. У нее было такое лицо, будто слова сестры ее раздражают, будто та не спасла потенциально ей жизнь, когда подъехала, – будто Сэм неправильно видит ситуацию.

– То есть ты не понимаешь, – констатировала она, и сама интонация прозвучала для Сэм как удар. Она хотела понять. Пыталась понять. И если пока что не понимала, то только потому, что Элена скрывала от нее подробности. – Ты правда думаешь, что я совершаю безумные вещи? Я просто стою. А он меня исследует, смотрит, как я себя веду. Это будто… ну, знаешь, как собаки обнюхивают руку, прежде чем дать себя погладить.

– Ты что, его еще и гладишь?!

Элена сделала очередной глубокий вдох.

– Мне нужно, чтобы ты меня выслушала. Прямо сейчас ты меня не слышишь.

Сэм невыносимы были размеренные вдохи и выдохи сестры. То место внутри, где недавно зародилась ярость, ощущалось пустым и огромным. Эта пропасть между ней и Эленой не должна была появиться. Сэм не хотела сидеть вот так, пристегнутая ремнем, ничего не понимая, на расстоянии приборной панели от Элены и в то же время на другой стороне бездны. Ей хотелось быть рядом с сестрой, как всегда, как и должно быть.

Сэм было необходимо уничтожить эту пропасть между ними. Она попросила Элену:

– Расскажи еще раз.

– Я хожу на работу и обратно, как всегда. Смотрю, не появится ли он. Иногда он там. Если подходит, я стою, опустив руки вдоль тела, и позволяю ему подойти настолько близко, насколько он хочет. Я никак его не провоцирую, – терпеливо объяснила Элена. Ее слова были максимально успокаивающими и конкретными, потому что она тоже хотела избавиться от пропасти. – Я знаю, – добавила она, – нам велели не давать им еды. Такие предупреждения рассчитаны на то, чтобы мы не подходили к агрессивным или непредсказуемым животным, но он не то и не другое, он не такой. Эксперты говорят про медведей в целом: мол, они поступают вот так и делают вот это. Но они не знают нашего медведя. У него свой характер, вот как у нас с тобой. Он не такой, как они говорят.

Сэм изо всех сил старалась осознать слова сестры.

– И какой у него… характер?

Элена задумалась.

– Очень мягкий. Он неторопливый. Любопытный.

Сэм сидела и размышляла. Ей тоже было что обдумать. Вообще-то до сих пор никто – ни помощники шерифа, ни репортеры, ни биолог, ни люди, сплетничающие в продуктовом, – не говорил о медведе ничего, что соответствовало бы опыту самих сестер. Им сказали, что медведь маленький, а он большой. Его называли черным, а он коричневый. Говорили, что он покинет остров, а медведь остался. Все описывали совсем не того зверя, которого Сэм и Элена видели у своей двери.

Сестра была права: происходит нечто особенное. К ним из леса вышло существо из сказки. Мадлен Петит предупреждала, чтобы они не подходили к медведю, но не говорила, что делать, если сам медведь подойдет к ним, если будет держаться как ручной и обнюхивать их. Инспектору такое даже не пришло в голову. Так что Элена не ошибается: происходит такое, о чем представители власти не имеют понятия. Нечто уникальное.

Ребенку внутри Сэм, младшей сестричке, которая всегда сохранится в ее душе, сколько бы лет им ни было и где бы они ни жили, все это казалось понятным. Элена и сама особенная. Вся их семья не похожа на тех, с кем они знакомы. Есть некоторая логика в том, что с ними происходят особенные события, непонятные для других.

Сэм целиком сосредоточилась на сестре: на крошечных мышцах в ее щеках, на сухих спокойных губах. На невыдернутых волосках у нее под бровями. На глазах, шее, линии челюсти. На разделяющем их с сестрой воздухе внутри автомобиля. На их смешанном запахе: земля, морская вода, жир от гамбургеров, мятые долларовые банкноты. Все мысли Сэм, все органы чувств, доступные ей, впитывали Элену. Поддавались воздействию Элены. Сестра просила ее принять невозможное, но они ведь и так уже живут в невозможной реальности.

– Ладно, – сказала Сэм.

– Ладно?

– Ладно. – Сэм повернула ключ зажигания. Машина отозвалась звуковым сигналом. Сэм тронула сестру за плечо – то самое, которое недавно схватила. – Прости.

– Да ничего, – улыбнулась Элена. – Все это очень… эмоционально насыщенная штука.

Руки Сэм лежали на руле. Она не выдержала и рассмеялась.

– Да уж.

Оглянувшись через плечо, она снова развернулась и поехала домой.

Элена опустила свое окно, и Сэм тоже. Ветер принялся обдувать их, трепать им волосы, свистеть в ушах. Других машин на дороге почти не было. Чем дальше сестры уезжали от центра Фрайди – Харбор, тем спокойнее становилось вокруг. Их дом был всего в нескольких милях от города, но казался другой вселенной. Никаких туристов, паромов, галерей, бутиков, латте на овсяном молоке или сувенирных мягких игрушек в виде осьминогов. Тихое место, уже окруженное летней новой зеленью, целиком принадлежащее им.

– Знаю, ты думаешь, будто я не понимаю, – сказала Сэм, – но я понимаю. – Она повернула направо с Кэттл – Пойнт.

Ее слова пристыдили Элену. Сэм смотрела на дорогу, но чувствовала по голосу сестры, что той стыдно.

– Я знаю, что понимаешь.

– Мне просто хотелось тебе помочь.

– Понятно.

– Как-то это очень сложно, – пожаловалась Сэм. – Да и неудивительно. Раньше такого с нами не случалось. – Они уже подъезжали к дому. Густая зелень деревьев во дворе, комья земли, потертая обшивка стен. Ждущая внутри мать. Сэм припарковала машину, взялась за болтающиеся ключи и собралась с духом. Потом снова повернулась к сестре. К Элене, которую она недавно ударила, которую всегда любила. – Я просто хочу, чтобы ты была счастлива.

Элена, до сих пор пристегнутая к пассажирскому сиденью, выдохнула от облегчения. Сэм изумило, насколько это было заметно: у Элены опустились плечи, она прикрыла глаза.

– Спасибо, – сказала она. – Мне правда надо было это от тебя услышать.

– Я говорю правду, – отозвалась Сэм. – И в любой момент тебе ее скажу. Знаешь, о чем я думала? Помнишь человека, который обнимался со львом? – Элена покачала головой. – А-а. Ну, было круто. – Это видео одноклассник показал Сэм в библиотеке начальной школы. Она прекрасно помнила смазанную желтоватую картинку и то, как нарастала музыка, пока лев бежал со всех ног по африканской саванне, а потом прыгнул в объятия худого мужчины. У Сэм тогда даже выступили слезы на глазах. Как ни странно, такие ситуации случались: Сэм видела телепередачи про то, как человек дружит со слоном, трейлеры фильмов про каких-то канадцев, живущих рядом с гризли, и картинки в книгах, где люди обнимаются с гориллой. Ей рассказывали легенды о сиротах и воспитавших их стаях волков, о красавицах и чудовищах. Тысячелетия назад пещерные жители рисовали диких зверей на стенах, а потом спали, пока изображения танцевали вокруг них в пламени костров. Каким-то образом там, куда не добрались бюрократы и биологи, существовали неожиданные возможности. Шансы найти волшебство.

Их ждал дом. Куриные бедрышки на ужин. Элена взялась за ручку двери, но не потянула за нее.

– Я тебя люблю, – сказала она.

– И я тебя люблю.

– Ты мне доверяешь?

– Конечно, – подтвердила Сэм. – Да. Ты знаешь, что доверяю.

Элена снова заулыбалась. Так она выглядела в детстве, когда они отправлялись на поиски приключений. Когда не было никаких забот и обязательств. Когда она вела Сэм за собой в глубину леса. Сэм улыбнулась в ответ. Устоять было невозможно. Элена сказала:

– Сэмми, хочешь тоже с ним встретиться?