Ферма, где убили овец, находилась на северном конце острова, возле Рош-Харбор, но Сэм выяснила в интернете, что медведи за день могут проходить огромные расстояния, а в продуктовом услышала разговор о том, что всего в нескольких километрах от их дома был разорен улей. Теперь медведем интересовались не меньше, чем новостями о разводе какой-нибудь почтенной пары или скандалом на ежегодной викторине. Зверь стал поводом для общения почтенных граждан Фрайди-Харбор. Темой для сплетен.

Но, насколько могла понять Сэм, добавить людям было особо нечего. Никто не видел медведя хотя бы вполовину так же близко, как они с Эленой. Никто пока не сумел его как следует сфотографировать. Болтали об отпечатках лап, о кучах дерьма. Говорили о медведе так, будто это экзотическое домашнее животное всего острова. Новый тотем вместо рычащей росомахи, нарисованной на стене старшей школы. Зверь всех пугал, но при этом возбуждал. Все равно как прокатиться в красном кабриолете по холмам Сан-Хуана – приключение, о котором можно бесконечно рассказывать друг другу.

Сэм слышала эти разговоры в медцентре, в аптеке, в хозяйственном магазине. Даже на пароме семья туристов подошла спросить, не знает ли она, где на острове можно увидеть медведей. Честно говоря, она уже и раньше такое слышала – туристы вечно спрашивали всякую чушь, – но теперь вопрос не показался ей простым географическим недопониманием. Все хотели видеть медведя. Хотели дорваться до той магии, о которой говорила Элена.

Сэм же просто ходила на работу и ждала, пока зверь исчезнет. Они с сестрой пережили встречи с ним почти без проблем: немного страха, немного унижения, краткосрочное и странное расхождение во взглядах, но теперь все закончилось. Дом пострадал, но Элена договорилась, чтобы повреждения исправили. Их семья потеряла минимум денег и времени, и Сэм не хотела лишнего риска. Пусть остальные развлекаются разговорами о медведе. Сама она думала только о том, что будет после, в тот день, когда покупатель придет смотреть их участок и там не будет вонять мускусом.

Вся эта ситуация показала, насколько им с Эленой важно вырваться с острова. Сэм хотелось оказаться в месте, где в аптеке обсуждают больше одной темы. Где есть больше одной аптеки. Ей вообще хотелось большего. Так что, когда к концу утренней смены выяснилось, что дневная работница столовой не сможет выйти, Сэм смело сказала начальнику, что готова подменить ее. Получить полуторную оплату за кипячение воды – это она могла. Без проблем. Сэм предупредила Элену эсэмэской.

Сверхурочные – это шанс подзаработать, но одновременно и жертва. К двенадцатому часу на работе минуты еле ползли. День уже клонился к вечеру, когда пришел человек из команды парома и сказал, что нашли кого-то на остаток смены. Сэм предложила задержаться – она уже протянула почти половину бесконечной смены, – но он в ответ только махнул рукой, мол, иди уже. Похоже, «Сентерплейт» не особенно хотел платить ей по ставке. Новая девушка поднялась на борт на Лопесе и заняла место Сэм. Последние двадцать минут на пароме Сэм стояла на палубе, ощущая, как на лице оседают мелкие брызги. Над головой у нее жужжали гидропланы.

По пути из гавани Сэм опустила окна машины. Дул теплый ветерок, разнося пыльцу и обещая своей мягкостью раннее лето. Вот еще один день, который она почти пропустила, сидя в клетке на верхней палубе парома, под лампами дневного света, но теперь она наконец-то вырвалась на солнечный свет. Неторопливо вела машину, слушала поп-музыку по радио. Деревья по сторонам дороги задевали ветками машину. Животные с ферм смотрели, как она едет. Наверное, когда они с Эленой вырвутся отсюда, то будут с удовольствием рассказывать, в каком красивом месте выросли. Воздух пах кедрами и сладостью. Просто чудесно. С каждым поворотом дороги Сэм все больше расслаблялась. Ей достался хотя бы последний кусочек дня, последний ломтик того, что в нем было хорошего.

И тут край плеча на обочине: Элена. Сэм заметила ее, пока ехала мимо. Сестра стояла спиной к ходу движения машин, волосы у нее были забраны наверх, на ней была знакомая черная рубашка поло из клуба. Сэм глянула на часы, проверила зеркало заднего вида, потом съехала направо, на гравий, и повернулась посмотреть. Да, точно Элена. Сэм выглянула в окно, чтобы позвать сестру, но поняла, что остановилась далековато для того, чтобы та ее услышала. Сэм крутанула руль, развернулась на дороге, проехала назад и остановилась у того места, где стояла сестра.

Теперь между ними было метров десять. Сэм наклонилась через пассажирское сиденье.

– Эл! – крикнула она, но сестра не повернулась. Сэм нажала на гудок, всего разок и аккуратно, и Элена дернулась. А за ней пошевелилось что-то еще, огромная невысокая тень.

Сэм знала, что это. Знала. Вот так, наверное, чувствовала себя мать. Именно такое ощущение должно было все время быть у нее в груди. Легкие отказывали, перегруженные артерии еле справлялись – ведь так она себя чувствовала, зная, что скоро умрет? Что конец неизбежен. У Сэм в тот момент тоже перехватило дух от ощущения неизбежности.

Элена прикрыла глаза рукой и улыбнулась. Она вся сияла на солнце. За ней был медведь. Сэм его видела. Медведь за спиной у сестры, достаточно близко, чтобы подойти и дотронуться.