В следующий свой выходной Сэм возила мать в медицинский центр во Фрайди-Харбор. На сам прием в кабинет врача мать предпочитала ходить одна, но Сэм надо было отвезти ее туда и обратно и где-то подождать, пока она проходит обследование. Сэм проводила это время в городе, бродя по магазинам с телефоном в руке: рано или поздно ей должна была позвонить секретарь клиники и сказать, что пора подъезжать за матерью.

Стояло теплое и ясное утро вторника. Наконец начинался июнь. Через две недели паром перейдет на летнее расписание. Сэм уже готовилась к толпам народу на палубах и очередям перед прилавком. До пандемии в летние выходные она иногда брала двойные смены – это означало в полтора раза больше рабочего времени, зато получалось отложить немного денег. У Элены на кухонном столе лежала стопка счетов, которые требовалось оплатить, и Сэм хотелось в высокий сезон заработать достаточно, чтобы эта стопка уменьшилась.

Но сегодня она взяла выходной. В последнюю ужасную пару лет она возила мать всюду, куда нужно, и даже сейчас, когда снова начали ходить паромы, Сэм брала смены с учетом маминых визитов к врачу. Эленина постоянная работа помогла им выжить в самые трудные времена, когда закрыли навигацию, туристы перестали приезжать и повсюду был ковид. Элене отпрашиваться было слишком рискованно: семья целиком зависела от ее зарплаты. Значит, с врачами приходилось разбираться Сэм в свободные от работы дни. И сегодня кому-то другому отдадут деньги за смену, а Сэм будет бесплатно бродить по Фрайди – Харбор.

Стоило бы заняться опросами, чтобы не тратить время зря, но Сэм никак не могла сосредоточиться. Поэтому она долго пялилась в окно галереи «Перл студиоз» на выставленные там предметы искусства – резную деревянную фигуру рыбы и акварели с видами океана. Ее отражение в стекле выглядело очень четким.

Утром по дороге сюда мать захотела узнать, что там у Элены вышло с медведем.

– Она опять его видела? – спросила мать.

Сэм не понимала, откуда пришла информация: казалось, мамина спальня изолирована от мира. Там все время работал телевизор, заглушая другие звуки, и гудел кислородный баллон. Мать быстро уставала, днем часто дремала, а ночью звала их – в общем, у нее было свое расписание. Она провела сестер через детство, а теперь настал их черед вести маму до конца жизни.

– Элена тебе рассказала? – удивилась Сэм.

– Я слышала, как вы об этом говорите.

Сэм не отрывала взгляда от дороги. Да, подтвердила она, Элена его видела, – но подробности она слегка подправила, чтобы не пугать мать. В ее версии сестра и медведь находились дальше друг от друга и разошлись быстрее. Встреча стала лишь мимолетным мгновением: просто два существа поглядели друг на друга с разных берегов.

Но мать история все равно удивила. И обеспокоила.

– Прямо на тропе? – переспросила она. Мимо окон машины проносился длинный забор, окружающий аэропорт. Мать сидела тихо и наверняка думала про то, как ее старшая дочь столкнулась с опасностью. Вид у нее был измученный. Она совсем исхудала, губы стали синюшными.

Когда Сэм и Элена были маленькими, мама казалась им ошеломляюще красивой. Даже сейчас, когда Сэм вспоминала те времена, она именно так и воспринимала мать. Возможно, посторонним та казалась обычной молодой женщиной, которая выпрямляет волосы перед свиданиями и носит облегающие джинсы с низкой талией. Женщиной без денег и с кучей проблем, которая пытается чего-то добиться, женщиной, которая красит губы коричневой помадой по тогдашней моде, но не очень-то отличается от сегодняшних Сэм и Элены. Но для Сэм она была богиней. Мама так великолепно тогда выглядела – блестящие волосы, густые ресницы, тонкая талия.

И улыбка. Сэм мечтала о такой улыбке. В седьмом классе ее поймали на воровстве полосок для отбеливания зубов в аптеке; она как зачарованная наблюдала за симметричными ртами кинозвезд на обложках журналов, за брекетами у девочек в школе. Верхние передние шесть зубов у матери были прямые и ослепительно-белые, просто идеальные – несъемный протез после того, как в подростковом возрасте ей выдрали несколько зубов. «Тебе такое не нужно», – заявила мать, постукивая по своим фальшивым зубам. Но Сэм хотела такие же зубы. Мать объяснила, как это вышло: неудачные назначения стоматолога с материка, лживые обещания, выдранные зубы и деньги, заплаченные за исправление того, что изначально не требовалось исправлять. «Этот тип сам не знал, что он делает, – сказала мать. – И я тоже не знала». Только вот у матери даже ошибки выглядели шикарно. Визиты к стоматологу, долгие роды, двое детей и боль в груди представлялись дочерям гламурным миром взрослой жизни.

Мать была молодой. Невероятно молодой. К тому возрасту, как ей исполнилось столько, сколько сейчас Сэм, у нее была дочка в первом классе и еще одна в детском саду. Иногда мать внезапно приходила за ними в школу, и другие дети перешептывались о том, какая она красивая. Сэм и Элена каждый раз уходили за мамой в полном восторге. Они бы за ней куда угодно пошли. Дома когда мама смеялась, то запрокидывала голову так, что девочки видели, где кончается протез и начинаются настоящие зубы, – видели потаенные темные пятнышки глубоко у нее во рту. Они хотели вырасти и стать как она.

И в каком-то смысле так и вышло благодаря плану Элены. Ну и Сэм ее поддержала. Они вместе заняли в доме место матери. А та переехала в комнату, в которой раньше жила бабушка. Все они играли роли, назначенные им много поколений назад.

В машине мать спросила:

– Думаешь, ей безопасно ходить пешком с работы и на работу?

– Ее Кристина подвозит, – пояснила Сэм.

Мама выдохнула.

– Знаешь, в моем детстве у нашего дома было много лисиц. Мими оставляла для них угощения. Они были чудесные. Милые, как кошки.

Приятно было видеть, как у матери поднимается настроение.

– А кошки милые?

Мать рассмеялась.

– Иногда. – Мамины плечи под ремнем безопасности казались такими хрупкими, будто они сломаются от любого прикосновения.

А правда ли Элену подвозят? Она уверяла, что да. Сэм, правда, видела, как в воскресенье сестра пришла пешком, но та объяснила, что Кристина высаживает ее на углу.

Еще Элена сказала, что позвонила в офис шерифа после встречи в лесу, но Сэм поискала на сайте «Джорнал» информацию, которую сестра должна была бы сообщить, и ничего не нашла. Может, офис шерифа не передал сведения в газету. Или репортерам уже надоели истории о встречах с медведем. А может, газетчики просто проигнорировали историю Элены.

После того, как в старших классах они столкнулись с социальными службами, Элена мгновенно пришла к выводу, что властям доверять нельзя. И это ее как будто не беспокоило. Она просто скорректировала поведение: перестала задерживаться после уроков, чтобы поговорить с учителями, бросила ходить к школьному психологу, делиться проблемами с соцработниками, доброжелательными соседями или даже собственной матерью, – и стала жить дальше. Но Сэм трудно было следовать примеру сестры. В ней оставалось наивное желание, чтобы кто-то важный обо всем позаботился. Полицейский, директор школы, начальник. Чтобы пришли взрослые и позволили Сэм снова быть ребенком.

Но так не получалось. Теперь взрослые – это они с сестрой. Сэм отвезла мать к врачу и теперь могла спокойно глазеть в окна «Перл студиоз», забываться, глядя на синеву пейзажей, и не тревожиться о сестре. Элена знает, что делает: она обратится к кому надо и сама решит, как ей добираться до работы. В газете же ничего не было потому, что все окружающие уже двинулись дальше по жизни.

И теперь, когда медведь ушел и они были в безопасности, Сэм позволила себе получить удовольствие от встречи с ним. Стоя на тротуаре и глядя на идущих мимо июньских туристов, она вспомнила: они видели бурого медведя. У собственной двери! И сестра так воодушевилась, что у нее перехватило дыхание и голос стал выше. Сэм не хотелось забывать счастливый смех Элены. Это счастье принес им медведь, его влажный темный нос, длинная морда, шерсть на которой лежала так, будто ее специально зачесали наверх. Зверь привел их в восторг. Позволил посмеяться вместе. Его сверкающие желтые глаза посреди черно-бурого меха освещали все вокруг.

Медведь толкнул их на край катастрофы, а потом оставил в покое – это же настоящий подарок! Какая мощная и невообразимая фигура. Ужасное и священное зрелище.

Машины катили мимо, замедляли ход и сворачивали за спиной у Сэм на соседнюю улицу. В окне галереи она видела собственное отражение с телефоном в руке.

Мобильник зазвонил. Она ответила.

Женщина на другом конце линии сказала:

– Здравствуйте, это Саманта?

– Да, – подтвердила Сэм. – Она готова? – Поскольку звонившая молчала, Сэм подсказала: – Мишель Артур.

– Возможно, я ошиблась номером, – пробормотала женщина. – Я звоню Саманте Артур.

Сэм поморщилась.

– Кто это?

– Меня зовут Мадлен Петит. Я инспектор из Отдела охраны рыбоводства и дикой природы штата Вашингтон. Так вы Саманта?

– А, – протянула Сэм, – понятно. Здравствуйте. Да. – Она уже решила, что звонит коллектор, и успела отругать себя за то, что сняла трубку. Элена постоянно просила не отвечать на звонки с незнакомых номеров. Сэм просто задумалась, пока ждала сигнала из медцентра.

– Я так понимаю, у вас недавно произошла необычная встреча.

– У моей сестры. Да.

В трубке зацокала клавиатура.

– Второго июня у вас дома. На Портленд-Фэйр-роуд. Там была только ваша сестра?

– Ой, извините. – Это же она про первую встречу с медведем, поняла Сэм. – Да, то есть нет, мы там обе были. И обе его видели. Возле дома.

– Понятно. В общем, я звоню уточнить подробности. Вы сейчас можете говорить?

Сэм повернулась спиной к галерее. У киоска с мороженым по соседству выстраивалась очередь.

– Угу.

– Вы наверняка очень заняты, – заторопилась Мадлен Петит, – и я не буду вас долго задерживать. Черные медведи иногда появляются на островах Сан – Хуан. За последние пять лет было два случая.

– Да, полиция нам сказала.

– В общем, такое случается, – продолжила инспектор, – но это необычно.

– Особый случай, – согласилась Сэм.

Последовала крошечная пауза. Потом Мадлен продолжила:

– Редкий. Да. Так что, когда они появляются, мы стараемся выяснить, что конкретно произошло. Убедиться, что все в порядке.

– Ладно. – Сэм приготовилась отвечать. Воспоминание о морде медведя, его шерсти, его глазах все еще было очень ярким.

– Судя по отчету, который у меня имеется, медведь подошел прямо к двери дома. Я полагаю, зверя что-то привлекло на вашем участке. Корм для животных? Гриль?

– Нет, – сказала Сэм. Из-за очереди в киоск с мороженым выскочили дети. Приезжие, сразу видно. Все перемазались в шоколаде.

– Насколько защищены ваши мусорные баки?

Сэм не представляла, как это оценить.

– Довольно надежно, – заявила она.

Мадлен ей не поверила, Сэм слышала по голосу. Инспектор продолжила твердо и уверенно:

– Проблема вот в чем: как только медведь нашел еду у какого-нибудь дома, в будущем он пойдет к другим домам в надежде снова отыскать пропитание. Это подвергает жизнь зверя опасности. Поэтому мы просим жителей штата Вашингтон хранить мусор в надежно огороженных местах. Не оставлять его ночью на улице.

– Мы не оставляем. И он не трогал наш мусор.

– А кур вы не держите? Курятина может оказаться для медведя отличным угощением.

– Он просто сидел у нашей двери, вот и все.

Снова постукивание клавиш клавиатуры.

– Чудесно, – заключила Мадлен. – Пожалуйста, продолжайте способствовать тому, чтобы медведи жили в дикой природе. Сейчас брачный сезон, так что они в движении. Обычно звери заходят в несколько дворов, переворачивают пару помойных ведер и потом довольно быстро уходят из жилого района.

– Этот не ушел, бродил по соседству, – возразила Сэм.

– По соседству? – Реплика прозвучала намного громче, инспектор явно напряглась.

– Да.

– Что вы имеете в виду?

– Ну-у… – Сэм по-детски захотелось, чтобы перед Мадлен оказался сейчас второй отчет. Звонок Элены в пятницу. Второе появление.

– Вы хотите сказать, что он долго в тот день бродил возле вашего дома или что вы потом еще раз его видели?

На той стороне улицы из машины как раз вылезала мать Дэнни Ларсена. Она увидела Сэм, широко улыбнулась и помахала ей. Сэм помахала в ответ и повернулась к галерее. Лучше вести разговор лицом к стеклу, а не на виду у всех. Вряд ли Элене понравится слова сестры, поэтому лучше уж попытаться хранить секреты от окружающих.

– Еще раз его видели, – сообщила она.

– Где и когда?

– На тропе, – сказала Сэм, – возле Кэттл-Пойнт-роуд, в пятницу… около пяти тридцати.

На том конце трубки снова неумолчно зацокали клавиши.

– Пять тридцать утра или вечера?

– Вечера.

– И что вы видели?

Тут Сэм сделала паузу. Она могла разглядеть отражение в окне, свою позу: трубка прижата к уху, голова опущена, стоит сгорбившись, словно скрывая звонок, скрывая предательство. Элене это не понравится. Она бы так не поступила. Сэм знала, что ведет себя неправильно.

Она попробовала сдать назад:

– Да я-то ничего не видела.

– Хм-м, то есть медведя видела ваша сестра?

– Она… – Сэм запнулась. – Да. – Как Мадлен догадалась? Сэм не помнила: неужели она уже рассказала? Что она там наговорила?

Инспектор продолжала бодро стучать по клавишам.

– Ее зовут Мишель?

– Нет, Элена, – поправила Сэм. Она попыталась вспомнить начало разговора, потом рассеянно добавила: – Мишель – это наша мать.

– А, ваша сестра у нас есть в исходном отчете. – Инспектор прочитала номер телефона Элены. – Верно?

– Верно.

– И живет по тому же адресу? – Сэм подтвердила. – Тогда расскажите мне, что вам известно о происшедшем.

С того самого момента, как Сэм сняла трубку, внутри нее то нарастало, то отступало беспокойство. Тревога сменилась чувством вины, потом накатило облегчение, готовность отвечать, но вслед за ней вернулась мрачная подозрительность, сомнения и колебания, а за всем этим таилось желание узнать мнение эксперта о случившемся, о том, почему медведь приходил. И вот теперь беспокойство достигло максимума. Сэм почувствовала себя совершенно дерьмово. Опять она требует внимания от постороннего человека, наделенного властью. От человека, который может их наказать или оштрафовать, может причинить им вред. Человека, которому, как сказала Элена, нельзя помогать.

Почему у Сэм не получается, по примеру сестры, просто принимать происходящее как данность? Взять хотя бы длинный список лежащих на них обеих обязательств: Сэм то и дело злилась и жаловалась, а Элена нет. Она просто ходила на работу, тихо занималась денежными делами семьи и пожимала плечами. Или вот взять неожиданные и пугающие явления красоты в их жизни вроде того же медведя: Элена ни с кем не говорила об этом, кроме младшей сестры, она хранила семейные секреты. А Сэм так не могла. Она растрепала о происшествии всем, от матросов до случайных правительственных чиновниц. И подумывала даже обратиться в газету. Будто не могла смириться с судьбой даже на время.

Рано или поздно они выберутся с Сан-Хуана. Их мир станет шире, богаче и надежнее. Счастье всегда будет с ними, а беды исчезнут, но Сэм сойдет с ума, не дождавшись этого, если не начнет прямо сейчас вести себя уравновешенно, как сестра. У них есть план. Они отсюда выберутся. Остальное неважно. Остальное, будь то ужасное или прекрасное, можно перетерпеть.

Сэм вляпалась в этот разговор потому, что была в отчаянии, почти умоляла о помощи. Но на самом деле им ничего не надо. Они ничего не хотят. Скоро они оставят эту жизнь позади. Ей нужно вести себя как Элена, самый четкий и спокойный человек, которого она только знает.

– Да не особо много мне известно, – пробормотал она.

Мадлен ждала продолжения, а когда не дождалась, напомнила:

– Она видела медведя.

– Да. – Воцарилась тишина. – Вот и все, – добавила Сэм.

– Мне нужны подробности, – заявила Мадлен. – Он ел? Двигался? Насколько близко он подошел?

– Не знаю. – Сэм и так слишком много рассказала инспекторше. Дальше пусть сами справляются.

Мадлен вздохнула.

– Ладно. Спасибо тебе. Я свяжусь с ней и спрошу.

Мимо Сэм по пути в галерею прошла пара средних лет. Она помнила их по парому: горячий шоколад, черный чай, жаловались, что молоко кислое. Муж заявил Сэм, что она не умеет делать свою работу. Они ее не узнали.

– Я завтра приеду на остров, чтобы обсудить ситуацию с офисом шерифа, – сказала Мадлен. – В какое время после одиннадцати будет удобно, чтобы я к вам зашла?

– На этот счет я не уверена. Вам лучше договориться с Эленой.

– А вы будете дома? – продолжала настаивать инспектор. – Я бы хотела осмотреть ваш участок.

– Поговорите с Эленой, – повторила Сэм. – У вас же есть ее телефон и адрес. А я сейчас жду звонка и вынуждена повесить трубку.

И тут как раз позвонили из медцентра. Повод, под которым она отшила Мадлен, был отмазкой, но и правдой тоже: мать в ней нуждалась. Инспектор продолжала задавать вопросы, но Сэм уже было некогда. Она закончила разговор, не упомянув, что Элена на работе, что она вообще не снимет трубку на звонок с чужого номера и на голосовое сообщение от государственного органа тоже не ответит. Пусть Отдел охраны дикой природы без них охотится на медведя.

– Мама вас ждет, – сказала сотрудница. – Только зайдите, пожалуйста, к врачу, когда подъедете. Нам надо с вами поговорить.