– Апчхи!

– Кто-то вспоминает? – беззлобно пошутила госпожа Мицуё, и в ответ уголки губ Кикуко потянулись вверх:

– Просто аллергия на пыльцу.

Первая суббота марта. В полдень, как только Кикуко вышла на смену, она отправилась на склад вместе с госпожой Мицуё. А за работой никак не переставала громко чихать.

– Может, все-таки вспоминают? В Кудзиранума ты настоящая знаменитость.

– Не я, а «Ла Ви ан Роз».

Слух, что фотография «Ла Ви ан Роз» на рабочем столе телефона помогает найти любовь, по-прежнему ходил. На днях в «Цветочный магазин Каварадзаки» снова забегали девочки-подростки, чья любовь сбылась. Все, что могла ответить им Кикуко, – что для нее большая честь чем-то помочь.

– Тогда, может, кто-то нахваливает твои визитки. Или чудесный дизайн, который ты разработала для наших коробок, – с игривой улыбкой продолжила госпожа Мицуё.

А это и впрямь было бы приятно. Начиная с этого месяца «Каварадзаки» не только использовал визитные карточки, которые разработала Кикуко, но и перешел на новое оформление коробок для сервиса «Цветочный перерыв».

– О новых коробках говорят много хорошего в Сети. Людям нравится.

– Все благодаря вашей поддержке.

И даже ответив так, Кикуко не могла сдержать улыбку: в соцсетях магазина фото ее работ получали большие охваты и собрали в десять раз больше лайков, чем обычно.

Кикуко и госпожа Мицуё были заняты упаковкой цветов для доставки. В этот раз «Цветочный перерыв» рассылал светло-фиолетовые фрезии и ветви бобовой мимозы, которую Кикуко ездила собирать в «Сад мимоз Фукасаку» полмесяца назад. День мимозы в этом году выпал на воскресенье, то есть завтра. Поэтому, чтобы успеть вовремя, супруги Фукасаку заранее обработали ветви паром перед отправкой. В «Каварадзаки» мимоза поступила в отличном состоянии.

«С каких пор вы с моей сестрой в таких отношениях?»

Глядя на нежно-желтые цветы распустившейся мимозы, Кикуко вспоминала разговор Мидори и Хаги. Для нее, как и для девушки, это было шокирующим открытием. Однако Кикуко продолжала свободно общаться с Хагой и выходить с ним на смены. И карри, который он готовил, оставался таким же вкусным. Ничего не поменялось, жизнь шла своим чередом.

– Мне, кстати, тоже нравится. Выглядит изысканно и элегантно.

Услышав голос госпожи Мицуё, Кикуко вернулась к реальности.

– А? В-вы о чем?

– Эх ты. Я про твой дизайн!

– А-а. Спасибо вам большое.

– Все в порядке? Что-то ты рассеянная. Это из-за аллергии?

– Да нет, все хорошо, – выдавила улыбку Кикуко. – Кроме этих цветов есть еще что-нибудь на доставку?

– Буквально только что госпоже Марите поступил заказ на цветочную композицию в честь открытия нового магазина. Наверное, сейчас она за рабочим столом. Я на обед, так что сходишь узнаешь, как продвигается заказ?

Заказ не продвигался.

Выйдя в торговый зал, Кикуко увидела Мариту не за рабочим столом, а за прилавком с кассой. Нахмурившись и скрестив руки на груди, она смотрела в экран ноутбука.

– Госпожа Марита, композиция для открытия магазина?..

– Еще не готова, – сухо закончила за нее Марита. Женщина ткнула пальцем в экран ноутбука: – Взгляни сюда, Кику.

Марита рассматривала фотографию. В центре снимка стоял мужчина со скрещенными на груди руками, а справа от него надпись: «Представительный директор ООО “Заходит солнце” – Котани Цугунобу» и небольшой профиль. Из-за бороды и усов он выглядел старше, чем указанный возраст в профиле, однако больше всего в глаза бросалась его одежда – фиолетовая туника и широкие брюки. В таком одеянии мужчина был скорее похож на главу какого-нибудь сомнительного религиозного культа, чем на бизнесмена.

– Что думаешь о нем?

– Что значит – «что думаю»?

– Такой взгляд, будто смотрит на тебя сверху вниз. Он точно плохой человек. Сразу видно.

– Разве это можно понять по одной фотографии?

– Я хорошо разбираюсь в людях. – Сказав это, Марита гордо подняла голову. – Ты, Кику, лучшее тому доказательство.

– Я?

– По тебе с первого взгляда было видно, что ты – порядочный и честный человек. Мне сразу захотелось пригласить тебя на работу! И вот спустя девять месяцев ты все еще с нами.

– Это, ну…

Честно говоря, она не планировала задерживаться в цветочном магазине надолго: поначалу параллельно подработке в «Каварадзаки» Кикуко искала работу, связанную с дизайном. Однако все пошло не по плану, и, прежде чем она успела опомниться, прошло много времени.

– Завтра этот человек открывает свой магазин в «Камо Молле».

Около пары недель назад, когда Кикуко ездила туда за сладостями из «Чайной розы» для хозяев сада мимоз, она обратила внимание на помещение по соседству, где велись ремонтные работы. Видимо, новый магазин открывался.

– Цветы заказали туда?

– Да. Клиент оставил индивидуальный заказ. Пока я искала владельца в Интернете, чтобы правильно подобрать ему цветы, наткнулась на официальный сайт «Заходит солнце». Что-то я не хочу ему ничего подбирать и доставлять.

– Что вы такое говорите, госпожа Марита? Мы не можем «не хотеть» сделать заказ!

– Тогда почему бы тебе не заняться этим, Кику?

– Как? Но я никогда не собирала такие заказы раньше…

Композиции, которые можно было заказать в «Каварадзаки», составлялись из цветов во флористических губках. Обычные букеты после покупки необходимо распаковать и отправить в вазу, но так как композиции в губке не требуют дополнительных усилий, они как нельзя лучше подходят для церемонии по случаю открытия. Обычно индивидуальные заказы обходились клиентам в 2000–3000 иен, в самых дорогих случаях – 5000. Но стоимость этого составила целых 20 000 иен. Это очень дорогой заказ в честь церемонии открытия, из-за чего Кикуко не была уверена, что сможет взять на себя такую большую ответственность.

Будто почувствовав, почему Кикуко колеблется, Марита улыбнулась:

– Давай, Кику, я в тебя верю. У нас время поджимает. Скорее начинай.

– Почему вы только фиолетовые цветы собрали?

Крошка Ран. Кикуко сама не заметила, когда он пришел.

– Эти цветы я выбрала для композиции.

– Понятно-понятно, – утвердительно кивнул мальчик, – когда в букете много разных цветов, он выглядит слишком пестро, поэтому лучше, когда один цвет.

Все так. Этому Кикуко научилась у госпожи Мицуё.

Для начала, чтобы получше понимать, что из себя представляет магазин «Заходит солнце», Кикуко полистала официальный сайт. Он позиционировался как модный бренд, продававший изделия без использования синтетических красителей, только природные из растений или цветов. Выходит, на фото, которое так не понравилось Марите, директор Котани всего-навсего был одет в одежду своего бренда, вот и все. Продукцию «Заходит солнце» продавали уже более 50 магазинов по всей стране, включая крупные универмаги, и несколько фирменных магазинов: в крупном районе Китидзёдзи, квартале Асагая, и, начиная с завтрашнего дня, – в «Камо Молле». Рассматривая снимки уже открытых фирменных магазинов, Кикуко заметила, что оба оформлены в фиолетовых тонах и выглядели очень элегантно.

Задача казалась простой, поэтому Кикуко набрала фиолетовые цветы из зала. В центре композиции должны были стоять розы, лилии калла, дельфиниум и астры. А чтобы композиция лучше отражала упор бренда на натуральность, Кикуко добавила ветви розмарина, базилика и чистеца.

– Как тебе?

Кикуко собрала все цветы в руках и слегка наклонилась, чтобы Ран мог получше разглядеть будущий букет.

– Все цветы фиолетовые, но выглядят по-разному. Темные и светлые оттенки хорошо сочетаются вместе.

Какой молодчинка.

Малыш Ран в этом апреле должен был пойти в первый класс, но стал постоянным клиентом в «Каварадзаки» еще до прихода Кикуко. Несмотря на юный возраст, у него был развит вкус и он хорошо разбирался в цветах. Если такой юный эксперт дал свое одобрение, значит, Кикуко сделала верный выбор.

– Не надо мешать работе, – прозвучал голос его мамы.

– Он мне совсем не мешает. Наоборот, мы сотрудничаем.

– Вот видишь, мам? Я «сотрудничаю»!

Разложив выбранные для композиции цветы на рабочем столе, Кикуко отлучилась на склад, чтобы выбрать для них вазу. На полках стояло много корзин разного размера, сделанных из пластика, имитировавшего керамику. Благодаря ручкам их было бы удобно переносить. Однако не нашлось подходящей по цвету корзины, поэтому Кикуко подобрала пластиковый горшок, оформленный под глину, чтобы подчеркнуть естественность цветов. Обрезав пиафлор по форме горшка, Кикуко, предварительно замочив его в воде, отнесла подготовленный горшок обратно в зал.

Сначала поместила по краям губки ветви, чтобы окаймить композицию, а затем поставила в центр главный цветок – розу. Вторую и третью подрезала так, чтобы они были ниже первой: таким образом можно легко регулировать высоту и положение цветов.

По другую сторону стола крошка Ран пристально следил за руками Кикуко.

– Пора идти, – позвала его мама, на что мальчик с сосредоточенным выражением лица ответил:

– Мама, я «сотрудничаю»!

Ему явно не хотелось уходить. Но как бы неловко ни чувствовала себя Кикуко, она не могла просто так прогнать его.

– Можно скажу? – наконец подал голос Ран, когда Кикуко закончила расставлять цветы. – Вот тут и тут между цветами дырки и под ними видно зеленое.

Мальчик указал пальчиком на флористическую губку.

– Серьезно? – воскликнула Кикуко и взволнованно присмотрелась к композиции. И правда, местами был заметен зеленый цвет. Она тут же принялась поправлять цветы, чтобы скрыть пробел.

– Раз возникла такая проблема, – подала голос Марита, – как насчет того, чтобы отказаться от монохромного букета и добавить в него белые акценты? Так ты сможешь спрятать губку.

После того как Кикуко вернулась к рабочему столу с белыми розами и гипсофилами, Марита заполнила пробелы в композиции. Она двигалась без колебаний – было видно, что знает свое дело. К новым цветам добавила несколько веточек, оставшихся на рабочем столе.

Правки не заняли много времени, а когда Марита отошла от заказа, результат выглядел гораздо лучше. С первого взгляда было видно, что постарался мастер, и из простого товара композиция стала самым настоящим подарком. Кикуко была поражена.

– Вот и все.

С этими словами Марита протянула Кикуко папку с квитанцией. «Получатель: Представительный директор ООО «Заходит солнце» Котани Цугунобу». «Отправитель: Сагаэ Аи». Все поля были заполнены красивым, аккуратным почерком.

– Подпиши здесь, только ничего не напутай. Этот документ мы потом сфотографируем и отправим клиенту по почте. А тебе, Ран, спасибо за помощь. То есть за сотрудничество.

– Не за что! – уперев маленькие кулачки в бока и гордо выпятив грудь, он поднял голову: – Не стесняйтесь обращаться!

Дорогу обрамляли ряды сакуры.

Закончив развозить заказы по жилому комплексу «Кира-кира гаока», Кикуко отправилась в «Камо Молл» – доставка для «Заходит солнце» на сегодня была последней. Выехав на объездное шоссе, она заметила, что вдоль дороги посажена сакура. До времени цветения оставалась еще неделя, но деревья, похоже, не сильно торопились. Неужели забыли зацвести?

Точно. Раз выдался такой шанс, почему бы не начать фотографировать сакуру начиная с сегодняшнего дня? Так Кикуко могла бы запечатлеть, как постепенно распускаются цветы. А фото можно загрузить в соцсети магазина. Само собой, для этого потребовалось бы разрешение Мариты, но Кикуко была уверена, что хозяйка не откажет. Тем временем она могла сделать фото заранее.

Припарковав «Ла Ви ан Роз» на обочине, Кикуко уже приготовила телефон, и тут ее взгляд привлекла группа девочек, вставшая на тротуаре напротив. По спортивной форме Кикуко сразу узнала «Кира-кира гаока Саншайнс», а среди девочек легко разглядела внучку Мабути сэнсэя, Тихиро.

Куда они? Ах да. Сегодня на стадионе Кудзиранума состоялась межлиговая игра между «Саншайнс» и командой из города Матида.

Хотя Тихиро пригласила прийти и поддержать ее, Кикуко пришлось отказаться из-за работы. Начало матча было назначено на полдень, так что девочки, наверное, уже расходились по домам.

– Госпожа Кикуко-о-о!

Заметив ее, Тихиро помахала рукой. Подняв руку в ответ, Кикуко крикнула через дорогу:

– Как игра-а?

– Победи-и-или!

– Поздравляю!

– Все благодаря вам! Спаси-ибо!

Благодаря ей? А за что ее благодарить?

Слова Тихиро показались странными, но девочка не стала останавливаться и ушла вместе с командой.

Припарковавшись у «Камо Молла», Кикуко достала из багажника заказ. Композиция вышла настолько большой, что ее едва можно было унести в руках, а из-за высоты цветов Кикуко едва могла разглядеть дорогу.

Как она и предполагала, «Заходит солнце» построили по соседству с «Чайной розой». Сквозь стеклянные витрины можно было заглянуть внутрь: как и у других магазинов бренда, интерьер был выполнен в фиолетовых оттенках. Кикуко заметила, что у прилавка с кассой уже стояли цветы в честь открытия магазина.

В помещении находилось около десяти человек. Работа кипела вовсю: кто-то раскладывал на полках товары, кто-то двигал различный инвентарь, а кто-то поправлял свет под потолком, взобравшись на стремянку. Сотрудники и сотрудницы были как один одеты в одинаковые фиолетовые туники и широкие брюки, из-за чего со стороны их слаженная группа напоминала последователей культа.

Встав у выхода, Кикуко перехватила горшок с композицией в одну руку и постучалась. На звук тут же обернулся мужчина, стоявший неподалеку от двери. Котани Цугунобу собственной персоной. В жизни он был ниже, чем казалось на фото, – всего около ста шестидесяти сантиметров.

– Добрый день! Доставка цветов!

Представившись, Кикуко слегка улыбнулась. Однако Котани, в свою очередь, встретил ее с угрюмым лицом.

– От кого?

– От госпожи Сагаэ, – вежливо улыбнулась Кикуко, а про себя подумала: «На квитанции все и так написано».

– От Аи? – переспросил Котани так, будто имя вырвалось само. – Я не возьму эти цветы.

– Что? Но почему?

– Я что, перед тобой объясняться должен?

– Нет, что вы! Просто…

– Вот и все. Уходи. Я, между прочим, занят.

С этими словами Котани хлопнул дверью. С Кикуко такое случалось впервые. Не зная, как поступить, она застыла как вкопанная, наблюдая, как мужчина повернулся к группе сотрудников.

– Чего встала? Мы из-за тебя открыться не успеем!

Хоть Кикуко и понимала, что он ругался не на нее, услышав сквозь стеклянную дверь разгневанный голос Котани, она поспешила удалиться вместе с заказом.

Вернувшись к скутеру и убрав композицию обратно в багажник, Кикуко как можно скорее позвонила Марите. Нужно было сообщить об отказе.

– Все, как вы и говорили. Он такой мерзкий!

– Вообще-то я этого не говорила. Но да, нехорошо получилось. Я позвоню заказчице.

Перед тем как принять заказ на цветочную композицию, в «Каварадзаки» предупреждали: в случае переезда или длительного отсутствия получателя, а также в случае отказа от доставки повторно отправить товар или вернуть средства не представлялось возможным.

Это правило указывалось и на накладных на доставку. Но 20 000 иен – немалая сумма. Не хотелось бы, чтобы клиент потерял ее впустую.

– Что мне делать с композицией?

– Можешь забрать себе домой.

– Но мне некуда ее ставить!

Квартира, которую Кикуко снимала после переезда, действительно была небольшой: всего одна спальня, маленькая кухня и санузел. Не то чтобы в ней совсем не было свободного места. Просто Кикуко было не по себе от мысли, что дома будет стоять композиция ценой в 20 000 иен.

– Хм, тогда остается только разобрать заказ на мини-букеты. Так или иначе, возвращайся в магазин.

– Вас поняла.

Хотя Марита внесла в работу последние штрихи, для Кикуко это была первая композиция. В глубине души было жаль ее разбирать.

А еще стало неловко перед маленьким помощником, Раном. Но как бы подавленно она себя ни чувствовала – ничего не поделаешь. Закончив разговор, Кикуко убрала телефон обратно в карман. Рука сама потянулась, чтобы смахнуть слезинку.

– Прошу прощения.

Совсем рядом раздался чей-то голос. Справа от нее стояла девушка. Слегка наклонившись, она сначала посмотрела на скутер, а затем попыталась заглянуть в лицо Кикуко.

– Вы из «Цветочного магазина Каварадзаки»?

– Да. Все так.

– Могу я попросить вас кое о чем?

– Что такое?

Наверное, девушка тоже хочет сделать фотографию «Ла Ви ан Роз».

Но Кикуко ошиблась.

– Позвольте представиться.

С этими словами девушка протянула Кикуко свою визитку.

«ООО “Чайная роза”. Заведующая филиалом в “Камо Молл” Юуки Санаэ»

– Примерно полмесяца назад вы приобрели набор сладостей в нашем магазине, не так ли?

– Да, я брала один набор в подарок. Получателю очень понравилось. Я также брала десерт «Сюйтюка» для себя, и он тоже был очень вкусным.

– Рада, что вам понравилось.

Кикуко вновь посмотрела на девушку. Кажется, они были примерно одного возраста. Юуки носила короткое волнистое каре, а черты лица были четко очерчены даже без макияжа. Вместо напоминающей форму монахов одежды, которую обычно носят работники японских кондитерских, Юуки была одета на европейский манер: белый халат и красный поварской колпак.

– Дело в том, что мне бы хотелось украсить магазин цветами. Мне очень неловко навязываться, но я хотела бы узнать, где лучше всего размещать цветы, какое количество подойдет и как часто следует их менять. Подскажите, пожалуйста, есть ли возможность проконсультироваться с вами?

– Конечно. Будем рады помочь.

– В таком случае не могли бы вы посетить наш магазин на следующей неделе?

– Сначала мне нужно обсудить это с заведующей. Я получу ответ и свяжусь с вами в ближайшее время. Вам удобнее по телефону или по почте?

– По почте. А, и еще, – с делового тона Юуки заговорщически понизила голос: – Я видела, как директор нового магазина на вас накричал. Вы в порядке?

Видела, значит?

– Да. Все хорошо.

– На меня он тоже уже успел сорваться.

– Почему?

– Буквально на днях я заходила поздороваться – как-никак мы будем работать по соседству, и я подумала, что было бы неплохо провести какой-нибудь совместный ивент. Но получила ответ, что это глупо, он не собирается делать то, что пришло в голову «молоденькой девочке», и прогнал меня.

– Грубиян, – произнесла Кикуко первое, что пришло в голову.

– За последние три дня я заметила, что он ужасно относится к женщинам и своим подчиненным.

– Вот же ж…

– Раньше мне нравилась одежда из «Заходит солнце», но после нашего разговора я так разочаровалась в бренде, что продала все вещи на вторичке. Ну почему именно такой человек стал директором?

– А кто был до него?

– Два года назад пост занимала женщина. Впервые я узнала о ее бренде, когда прочитала интервью с ней в одном журнале. На первый взгляд она показалась непринужденной и даже немного отрешенной, хотя мне понравилось, что она рассуждала здраво и верит в свое дело. Но, похоже, сейчас она покинула пост.

А если…

– Вы помните ее имя? – спросила Кикуко.

– Я хорошо запомнила фамилию, потому что у нее было интересное написание. Кандзи «холод», «река» и «э», как в названии эпохи «Эдо». А вместе – Сагаэ.

Кикуко оказалась права.

Время пролетело незаметно. Прежде чем она успела опомниться, была уже половина восьмого вечера.

До завершения рабочего дня оставалось тридцать минут, однако Кикуко не позволяла себе расслабиться. В конце недели многие клиенты приходили за пару минут до закрытия магазина, а иногда случался резкий наплыв незадолго до восьми. Только этим вечером Кикуко осталась в магазине одна: Марита снова отлучилась на собрание комитета самоуправления. Похоже, вопрос об установке камер по району так и остался открытым с лета прошлого года.

Воспользовавшись свободной минуткой, она принялась прибираться. Начала с цветов, стоящих у входа в магазин. Мини-букеты, которые получились из отвергнутого заказа, имели большой успех у покупателей. Еще днем они едва помещались в ящик для цветов, а сейчас из десяти букетов осталось лишь два. Переставив нераспроданные букетики в пластиковые стаканы, Кикуко отнесла их на кассу, а пустой деревянный ящик отправился обратно на склад. К моменту, когда она вернулась, в зале ее ожидал клиент.

В дверях стояла высокая и стройная женщина. На ней желтое платье, а гордо расправленные плечи украшал пастельно-розовый палантин. На вид покупательнице было около тридцати.

– Магазин еще открыт?

– Да. Пожалуйста, проходите.

– Хорошо, что успела. Меня зовут Сагаэ.

Кикуко потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить эту фамилию.

– Вы по поводу заказа композиции в честь открытия?

– Все так.

Юуки из «Чайной розы» не ошиблась, когда описала женщину как «непринужденную» и «немного отрешенную». Но в первую очередь Кикуко мысленно сравнила Сагаэ с цветами сакуры: «изящность», «утонченность» и «женственность», приписываемые сакуре в словаре цветов, как нельзя лучше описывали образ Сагаэ.

– Пока я ехала с работы в электричке, никак не могла перестать смотреть на фото заказа. Больше всего мне понравились переходы между оттенками фиолетового, очень грамотно подобраны.

– Большое спасибо! – комплимент так обрадовал Кикуко, что она не сдержалась и смущенно добавила: – Композицию делала я.

– Неужели вы еще и доставкой занимаетесь?

– Да.

– Мне очень жаль, что вам пришлось потратить время впустую.

– Нет, что вы!

Однако Сагаэ низко поклонилась в знак извинения, из-за чего Кикуко растерялась еще сильнее.

– Уму непостижимо – отказаться от такого замечательного букета! Раз ему так сильно не понравились цветы, мог сам выбросить. Как всегда, даже не подумал о том, сколько дискомфорта доставляет другим людям. Еще раз, мне очень жаль. Итак, остались ли цветы, которые он не принял? Я подумала забрать их себе, если они у вас.

– К сожалению, мы разобрали композицию.

– Неужели?

– Прошу прощения за неудобство, – поспешила извиниться Кикуко. Сожаление в голосе Сагаэ звучало искренним.

– Ничего страшного. Это мне стоило предупредить, что я приеду забрать букет. Но, раз уж я тут, куплю себе что-нибудь, – с этими словами женщина окинула взглядом торговый зал. – Вижу, здесь много мимоз. Это в честь завтрашнего праздника?

– Да. Вы знаете об этом празднике?

– Моя бывшая одногруппница сейчас работает в Италии, а я узнала об этом празднике через ее страничку в интернете. В этот день мужчины не только дарят женщинам мимозы, но и берут на себя дела по дому, в то время как их дамы сердца отдыхают.

Кикуко собиралась снова похвалить этот праздник, но Сагаэ внезапно сменила направление:

– Вам не кажется странным, что женщина может позволить себе отдыхать только один день в году?

Пока Сагаэ не спросила, Кикуко не задумывалась об этом. «И правда», – кивнула она в ответ.

– Так или иначе, сейчас мне не на кого переложить ни работу, ни дела по дому. И мимозу никто не подарит… Пожалуй, куплю сама. Не могли бы вы помочь мне выбрать что-нибудь еще?

Кикуко подобрала для нее небольшую связку из трех тюльпанов разных сортов: махровую «Маргариту» пурпурного цвета, двухцветный бело-желтый «Флэйминг кокетт» и белый «Флэйминг флаг» с фиолетовыми прожилками. Затем – два вида анемон: лиловую «Мону Лизу» с лепестками волнистой формы и белую «Порто» с цветками побольше. К букету добавила пару ветвей эвкалипта и, наконец, ранее выбранную ветвь бобовой мимозы.

– Сколько с меня?

– 2000 иен, включая налог.

– Как дешево!

На самом деле букет стоил 3000 иен. Но до этого Сагаэ уже оплатила заказ на сумму 20 000 иен, к которой Кикуко мысленно прибавила стоимость мини-букетов, получившихся из остатков разобранной композиции.

Если подумать, новый букет можно было бы отдать бесплатно.

Встав за рабочий стол, Кикуко начала собирать букет: подрезать стебли, удалять лишние листья, а затем аккуратно расставлять бутоны по цвету.

– Вам очень идет этот палантин, – сказала Кикуко, не отрываясь от работы. Слова вышли сами собой; не лесть, а искренний комплимент. – Этот ненавязчивый оттенок розового очень красивый.

– Благодарю, – лучезарно улыбнулась Сагаэ, – на самом деле для его покраски я использовала ветви сакуры.

– Не цветы, а ветви?

– Красящий раствор делается путем нарезания ветвей с почками. Затем их много раз кипятят и остужают. Это платье, к слову, окрашено раствором из листвы и стеблей полыни. Я добивалась того, чтобы на первый взгляд оно казалось желтым, но имело бы зеленоватый оттенок. К сожалению, эффект трудно заметить без естественного освещения.

По словам Юуки, Сагаэ была бывшим директором «Заходит солнце» – бренда, который специализировался на окрашивании тканей с помощью натуральных красок. А потом она, видимо, отошла от дел. Если это правда, выходит, Сагаэ до сих пор использовала натуральное окрашивание тканей просто для личных целей? Хотя гораздо интереснее другое: что произошло между ней и Котани? Однако Кикуко не была готова к таким глубоким разговорам. Наконец, собрав букет, она начала заворачивать его в целлофан и оберточную бумагу.

– Когда вы посетили «Заходит солнце», на Котани был фиолетовый костюм?

Кикуко растерялась, когда Сагаэ первая вспомнила о Котани, но кивнула.

– Название «Заходит солнце» пошло от танка Принцессы Нукада из антологии «Манъёсю». Оно звучит так: «Заходит солнце. Просторы мурасаки, места охоты, и ты. Украдкой машешь мне на прощанье». «Мурасаки», о которых писала Принцесса Нукада – это такое растение, из ее корней получают фиолетовый цвет. Именно им была окрашена одежда Котани. Если точнее, «Мурасаки», из которого получают краску, – близкородственное растение из Китая, а цветы, о которых писала Принцесса Нукада, – сейчас вымирающий вид. Я всегда мечтала попробовать окрасить одежду именно японским мурасаки, поэтому вступила в группу по его сохранению и начала выращивать. Впрочем, пока что цветы растут не очень хорошо, поэтому я еще не осуществила свою мечту. Когда я была частью «Заходит солнце», мне часто помогали волонтеры, но не сейчас…

– Вы работали в «Заходит солнце»?

Кикуко уже знала ответ, просто воспользовалась случаем, чтобы узнать побольше.

– Не то чтобы работала. На самом деле мы с Котани были одногруппниками в Университете Дизайна и Моды и семь лет назад основали бренд после выпуска. Поскольку слово «мурасаки», то есть «фиолетовый», уже есть в танка, я предложила назвать магазин «Заходит солнце». Клиент видит табличку: «Заходит солнце», затем входит в магазин и замечает «просторы мурасаки», глядя на фиолетовый интерьер…

– Почему вы оставили бренд?

– Мне хотелось заниматься пошивом одежды только из натурально окрашенных тканей. На то, чтобы сделать даже небольшую партию товара, уходит много времени и сил, из-за чего продукция продается по высокой цене. Я все равно хотела продолжать. Из-за этого, когда мы только начинали, могли позволить себе снимать в аренду лишь маленький торговый зал рядом с мастерской. Тем не менее людям понравились наши товары, продажи выросли, и мы стали нанимать персонал, а вскоре Котани расширил зал и даже заговорил об открытии второго магазина. Я давала интервью журналам, газетам и новостным порталам в Сети и была так рада, что о нас узнавало все больше и больше людей, – даже больше, чем я когда-либо представляла! И когда зашел разговор о расширении, я согласилась, ведь бизнес должен расти. На самом деле с открытием второго магазина потребовалось производить больше товаров, и у нас с Котани возникли разногласия. Ему хотелось наладить массовое производство и увеличивать прибыль, поэтому он предложил шить похожие вещи, но сократить использование натуральных красителей и перейти на синтетические. И о чем только думал? Мне не хотелось делать подделки собственных товаров, и тогда он поставил мне ульти– матум.

– На сайте компании сказано, что они совсем не используют синтетические красители!

– Мало того, что продает подделки, так еще и нагло лжет! Что бы я ему ни говорила, Котани не слушал. Куда там, сказал проваливать, если меня что-то не устраивает.

«Он точно плохой человек. Сразу видно».

Все-таки Марита смогла разглядеть его сущность по одной фотографии. Кикуко мысленно признала ее проницательность.

– Почему вы решили послать цветы в подарок такому, как он?

«Да что я такое говорю?!» – тут же пожурила себя Кикуко, но, прежде чем успела извиниться за резкие слова, Сагаэ ответила:

– С конца прошлого года я вновь начала шить и красить одежду своими руками, а готовые изделия продавать через Интернет. Несколько магазинов-посредников связались со мной и предложили сотрудничество, поэтому сегодня я отправилась на деловую встречу на станции Симо-Китадзава. Мне хотелось показать Котани, что у меня все хорошо и я желаю ему того же, но он, похоже, все не так воспринял… Зря я решила, что он поймет без слов, как раньше.

Сагаэ говорила с Кикуко, но с каждым словом ее голова опускалась все ниже, пока не поникла совсем. Наконец голос стал совсем тихим, будто она говорила сама с собой. Женщина тут же поймала себя на этом. И, прокашлявшись, подняла голову:

– Ах да, к слову, то, что на мне, – образец продукта, – тон ее голоса внезапно сделался фальшиво-ярким. – Мой магазин называется «Сотоори-химэ», адрес… Кхм, прошу прощения, могу на чем-нибудь его записать?

Одолжив у Кикуко ручку и желтый стикер для записи, Сагаэ положила бумагу на стойку с кассой. Ее почерк был таким же легко читаемым и аккуратным, как на квитанции к заказу. Название магазина она записала иероглифами и подписала фуриганой.

– Давным-давно жила-была принцесса настолько прекрасная, что даже одежда не могла скрыть ее красоту, – объяснила Сагаэ. – Прошло больше трех месяцев, как я создала сайт, а визитки так и не сделала. Раньше всеми организационными моментами занимался Котани…

– Не хотите поручить это мне?

– Вам?

– На самом деле сейчас я оттачиваю свои навыки графического дизайнера. Например, эти карточки сделала я.

Кикуко протянула одну из визитных карточек магазина, что лежали около кассы.

– Вот оно что. Я уже их заприметила. Такие стильные, просто прелесть. Логотип для магазина тоже сделали вы?

– Да. Разрешите поработать на вас? – с нескрываемым энтузиазмом в голосе спросила Кикуко.

– Может, действительно вместо личных визиток сделать корпоративные, как эти…

– Как насчет того, чтобы сделать визитки двусторонними? На одной стороне контакты, а на другой – логотип и информация о магазине.

– Отличная идея, я согласна. Сколько будет стоить дизайн?

– Вас устроит цена в 10 000 иен?

– Вполне. Сейчас запишу свои имя, адрес и почту.

– Какой крайний срок выполнения работы?

– Было бы хорошо получить готовые, распечатанные через две недели. Само собой, расходы на печать тоже оплачу.

– Вас поняла. В таком случае на следующей неделе отправлю вам три макета дизайна на выбор. После можно будет перейти к правкам, на следующей неделе подобрать для карточек бумагу, а затем я отправлю проект в печать. Вы согласны?

– Да, меня все устраивает, – слегка улыбнулась Сагаэ. – Буду ждать вестей.

Даже когда время перевалило за восемь часов, Марита все еще не вернулась в магазин. Кикуко занесла все товары в торговый зал и занималась подметанием пола, когда пришло сообщение в Лайн:

«Собрание опять затянулось. Как закончишь с уборкой, можешь идти домой до 9. Не забудь запереть дверь!»

Кикуко вышла из магазина, когда на часах было без двадцати девять. Отправив Марите короткое «Я ушла», она вывезла велосипед из гаража и на всякий случай еще раз проверила, заперла ли двери в магазин. И вот когда Кикуко уже собиралась отъезжать, кто-то ее окликнул:

– Кикуко!

Впереди, примерно в пяти метрах от нее, стоял человек. Свет уличных фонарей падал со спины, скрывая лицо в тени. Однако Кикуко узнала этот голос.

– Момока, это вы?

– Да-да! – ответила женщина, подходя ближе. Вместо привычных пиджака и брюк на ней был спортивный костюм, из-за чего Кикуко не сразу узнала ее. Тем не менее костюм на удивление хорошо на ней сидел, и в нем Момока выглядела как настоящая спортсменка. В правой руке она несла огромную спортивную сумку. – Рада вас видеть. Не найдется минутка?

– Да, конечно, – отозвалась Кикуко. На самом деле она остановилась лишь из вежливости. Хотелось как можно скорее вернуться домой и заняться дизайном визиток для Сагаэ.

– Я как раз собиралась в «Под замком». Не составите мне компанию? Мы ненадолго, всего на часик. Я угощаю. Ну что?

Момока говорила слишком настойчиво – прямо упрашивала присоединиться к ней, и Кикуко не нашла в себе сил отказать. Кроме того, зная о любви женщины к алкоголю, немного волновалась за нее.

– Хорошо.

– Ого, не ожидала увидеть вас вместе!

Владелица заведения Хитоми, как обычно, встретила их за барной стойкой.

– Случайно встретились по дороге сюда, вот и позвала с собой.

С этими словами Момока положила спортивную сумку себе под ноги и села за стойку. Кикуко устроилась рядом. Кроме них, в заведении больше никого не было.

– Что сегодня? – Хитоми приподняла руки и по очереди выбросила кулаки вперед, будто делала удары в воздух. Движение выглядело хаотичным, но Кикуко сразу догадалась, что к чему.

– Горло пересохло. Мне бутылочку пива. Кикуко, вам?

– Мне тоже.

Хитоми достала два бокала и разлила по ним алкоголь.

– Момока, вы начали заниматься боксом?

– Записалась в «Боксерский клуб Тобэ», – ответила женщина, а затем обратилась к Хитоми: – Погляди. Второй подбородок ушел, а?

– Как был, так и остался! Ты туда только второй месяц ходишь, занимаешься два раза в неделю по полтора часа. А после тренировок всегда пропускаешь по стаканчику. Так ты никогда не похудеешь! Ведь ты там не кило сбрасываешь, а лишний стресс. Когда бьешь по груше, сразу забываешь обо всех обидах.

Скорее всего, Момока записалась в клуб после того случая под Рождество. Он явно оставил в ее жизни сильный след.

– Кстати, сегодня кое-куда сходила перед тренировкой. Знаете, куда? – спросила Момока.

«Откуда ж мне знать?» – подумала Кикуко, но почему-то вспомнила, как днем по пути в «Камо Молл» увидела команду «Саншайнс».

– Болеть за Тихиро?

– Угадали!

– Сегодня я встретила Тихиро во время доставки. Слышала, их команда победила?

– Тихиро забила хоумран! Сказала, что победила благодаря тому, что я пришла, – смущенно улыбнулась Момока. – Поэтому я рассказала, как Кикуко меня отругала за то, что не хожу на ее игры.

– В тот раз я наговорила лишнего. Простите…

– Нет, вам не за что извиняться. В конце концов, вы были совершенно правы.

«Все благодаря вам!»

Так вот что Тихиро имела в виду. Вот за что благодарила.

– Когда я болела за нее, даже не вспоминала о бывшем муже. Я поняла, что Тихиро – это Тихиро. Впервые видела, чтобы моя девочка так сияла от счастья. Мне очень жаль, что я не поддерживала ее раньше. Так стыдно.

– Что ж, тогда выпьем за победу «Кира-кира гаока Саншайнс»?

– Выпьем!

Прохладное пиво пилось легко, сразу делая голову легкой. Кикуко вдруг осознала, насколько долгим был ее день. Такое чувство, будто крошка Ран помогал ей с созданием композиции не сегодня, а давным-давно. Когда стаканы опустели, Момока попросила разлить оставшийся с прошлого визита виски и развести его с газировкой.

– Кикуко, у меня не хватает слов, чтобы выразить, насколько я вам благодарна, – вдруг сказала Момока и, прежде чем Кикуко успела удивиться, повернулась к ней с серьезным выражением лица: – А еще хочу искренне извиниться за все, что случилось в этот канун Рождества. – низко поклонилась она.

– Не стоит, ничего же не случилось…

– Кстати, я об этом слышала, – вступила в разговор Хитоми. – О том, как ты, Кику, погналась за брачным аферистом на своем милом розовом скутере, подралась с ним, а в конце героически поймала его!

Какой бред!

– От кого вы это услышали?

– Ты – настоящая звезда на районе! Поговаривают, что ты знаешь джиу-джитсу. Это правда?

– Что вы такое говорите! Во-первых, за тем аферистом я не гналась и драться ни с кем не собиралась. Во-вторых, поймала его вообще не я!

– Не суетись ты так, Кику. Как бы то ни было, поймали его благодаря тебе, и это – факт.

С этими словами Хитоми достала из-под чехла своего телефона обрывок бумаги и положила его на стойку.

«Задержан 55-летний мошенник, искавший жертв в приложениях для знакомств. Ущерб составил 30 млн иен», – гласил заголовок.

«Сотрудники Столичного полицейского управления г. Токио арестовали 55-летнего Хасидзумэ Мотоки (род деятельности не установлен) по обвинению в мошенничестве. Злоумышленник знакомился с женщинами в возрасте 40 лет в приложениях для знакомств и обманывал их обещаниями вступить с ними в брак. Сейчас мошенник обвиняется в краже 2 млн иен наличными.

“С помощью украденных денег я погасил долги”, – признал свою вину преступник. Установлено, что он обманом выманивал деньги у нескольких женщин, предположительно общий ущерб составил около 30 млн иен. На данный момент ведется расследование других преступлений. Арест подозреваемого произошел в сентябре 2020 г., на момент ареста подозреваемый выдавал себя за менеджера торговой компании и состоял в отношениях с женщиной из р-на Тосима в г. Токио. Мошенник попросил передать ему 1 млн иен под предлогом нужд на аренду торгового помещения, хотя, как показывает следствие, на момент ареста уже имел 2 млн иен на личном банковском счете. Получив деньги, злоумышленник скрылся, и женщина больше не могла связаться с Хасидзумэ, поэтому в октябре того же года подала заявление в полицию. Полиция объявила подозреваемого в розыск».

– Какая крошечная статья, – удивилась Момока.

Действительно. Вырезка из газеты была меньше ладони. Рядом со статьей был снимок Хасидзумэ, который притворялся Мацунагой во время общения с Момокой. Но фото было нечетким, и все, что Кикуко смогла разглядеть, – его жидкие волосы. Как странно. Во время их стычки, когда Кикуко ударили по лицу и даже бросили на землю во время драки, мужчина, кажется, носил другую прическу. Будто прочитав ее мысли, Момока заговорила:

– Госпожа детектив сказала, что он носил парики. Я встречалась с ним почти три месяца, почти каждую неделю ходила с ним на свидания, три раза ездила с ним в путешествия и один раз за границу, но даже не замечала, что он носит парик. Какой же я была глупой. Первый брак не сложился, поэтому после развода я целых десять лет жила работой и даже не думала о том, чтобы построить личную жизнь. Поэтому, когда я познакомилась с ним, решила, что его мне послал сам Бог. Хотя на самом деле мне нужно было думать головой и не закрывать глаза на странности – и я сейчас даже не про парик. И свидания, и путешествия почти все оплачивала я. Только все время думала, что это здорово – зарабатывать, чтобы была возможность тратиться на любимого. Думала, этим нужно гордиться… Какая же я жалкая.

«Будто исповедь», – подумала Кикуко, потягивая коктейль с виски. Момока, видимо, не ждала ни совета, ни слов утешения: ей просто было нужно выговориться, чтобы на душе стало легче. Поэтому Кикуко не стремилась заполнить тишину.

– Сейчас я вступила в группу пострадавших, мы готовимся подать на него групповой иск. Послушав рассказы других потерпевших, я поняла, что у нас схожий опыт. Все эти методы ухаживания, вечные обещания от него… И даже после всего произошедшего мне хотелось верить, что из всех этих дур я была для него особенной. Это глупо, знаю. Но я до последнего надеялась. Ведь я действительно была счастлива с ним, и эти воспоминания не стереть.

Облокотившись на барную стойку, Момока уронила голову на руку.

– Кто знает, может, ты встретишь другого и запишешь с ним новые воспоминания? – подала голос Хитоми. Она говорила легко, будто шутила, чтобы смягчить слова.

– Мама тоже сказала что-то в этом духе.

– Мабути сэнсэй? А что именно? – спросила Кикуко.

– Что я совсем не разбираюсь в мужчинах. Решила устроить мне смотрины и подобрать кого-нибудь «порядочного» и «хорошего». Мол, поженимся и наделаем с ним новых воспоминаний…

Действительно, почти то же, что и Хитоми. Только Мабути сэнсэй была гораздо более радикальной. Устраивать принудительные смотрины – это крайность.

– И вы хотите пойти на смотрины? – переспросила Кикуко.

– Придется. Я – ужасная дочь. Не стала наследовать семейное дело, вышла замуж за человека, против которого была мама, потом вернулась с ребенком к ней. Еще и связалась с аферистом. У меня уже нет права голоса, – криво усмехнулась Момока. – Остается лишь сидеть и ждать, когда мама найдет для меня «порядочного».

– «Сакуры цветы прекрасны. И ты, моя любовь, подобна им. Ах, если бы я мог, то полюбил бы раньше!»

Стоя в центре зала перед началом первой смены, госпожа Мицуё диктовала новое танка, пока Марита выводила буквы на меловой доске.

– Чей это стих? – спросила Кикуко из-за рабочего стола.

Она была занята тем, что расставляла горшочки с суккулентами в прозрачные пакетики, чтобы после покупки растения можно было сразу забрать домой. Несмотря на несколько завышенную цену – 2000 иен, включая налог, – с тех пор как на прошлой неделе в утренней программе новостей показали репортаж о суккулентах, они разлетались как горячие пирожки.

– Этот стих написал Император Ингё. Говорят, это старейшее стихотворение, посвященное цветению сакуры. Император восхищается ее нежностью и красотой, а затем говорит: «Хотел бы я встретить тебя еще раньше, чтобы еще раньше тебя полюбить!» Эту строчку он посвятил своей возлюбленной. Как думаешь, кому?

От такого внезапного вопроса Кикуко замялась.

– Даже не знаю.

– Знаешь, – игриво улыбнулась госпожа Мицуё. – Дам подсказку: ты долгое время ломала голову над именем этой девушки.

Оно пришло на ум.

– Сотоори-химэ?

– Верно.

Две недели тому назад Сагаэ поручила Кикуко сделать дизайн визиток для ее магазина, но создание логотипа с названием – «Сотоори-химэ» – оказалось такой сложной задачей, что Кикуко, по ощущениям, прошла девять кругов Ада, пока готовила ее. Она так мучалась, что успела показать их и всему персоналу «Каварадзаки», и Мабути сэнсэю с Тихиро, и даже крошке Рану, и только потом отправила готовые макеты дизайна. Создание наброска визиток и подбор бумаги после того, как Сагаэ остановилась на одном из вариантов, заняли гораздо меньше времени. И вот сегодня, в День весеннего равноденствия, партия визиток была готова. Оставалось доставить их Сагаэ.

– Неужели Сотоори-химэ существовала?

– Ох, ты не знала? А я-то решила, что ты все о ней прочла и поэтому оформила логотип рисунками цветущей сакуры.

– Простите, – смутившись от замечания, Кикуко невольно потупила взгляд. – Я слышала, что она была невероятно красивой принцессой, настолько, что это нельзя было никак скрыть. Поэтому думала, что она – сказочный персонаж, что-то вроде Кагуя-химэ, Белоснежки или Дюймовочки…

По словам госпожи Мицуё, Сотоори-химэ описана в священной книге «Кодзики» и «Анналах Японии». Однако обе хроники описывали ее по-разному.

– В «Анналах Японии» она – сестра супруги Императора Ингё.

– Если Сотоори-химэ была сестрой Императрицы, почему Император посвятил ей любовный стих? Он полюбил ее до свадьбы, или…

– Нет, после. Поэтому Императрица ужасно разозлилась. Тогда Император Ингё построил для Сотоори-химэ отдельный дворец, куда заезжал каждый раз, когда отправлялся на охоту. Когда Императрица прознала об этом, то сказала, что не ревнует мужа к сестре, однако попросила его больше не ездить на охоту. Но что поделать – это лишь сократило число их встреч. Навещать Сотоори-химэ Император не перестал.

– А не слишком ли это?! Случись такое сейчас, жена бы его уничтожила!

– В «Кодзики» история Сотоори-химэ жестче. Там она – дочь Императора Ингё. У ее матери был еще один сын от другого мужчины, в которого Сотоори-химэ влюбилась. Они убили друг друга.

– П-постойте! Слишком острые сюжетные повороты!

– Что, правда? Помню, когда я вела уроки об этом, ученики слушали с таким интересом!

Во время очередного визита в жилой комплекс «Кира– кира гаока» с доставкой заказов услуги «Цветочный перерыв» у Кикуко вдруг случился приступ аллергии.

– Апчхи!

Девочка чихнула так, будто она и не Кикуко вовсе, а какой-то старик. Пролетом выше ей чихнули в ответ.

– Господин Ифукубэ?

– Госпожа Кимина?

Они узнали друг друга, несмотря на очки для аллергиков и широкие медицинские маски, которые закрывали всю нижнюю половину лица. Кикуко с запозданием поняла, что стояла в лестничном пролете в северном здании № 8, где жил Ифукубэ. Таким образом они сталкивались уже третий раз, вновь между вторым и третьим этажами.

– Тоже страдаете от аллергии, госпожа Кимина?

– Да, уже где-то месяц. Сегодня хуже обычного. Видимо, из-за ветра.

Что ни говори, а из-за того, что у «Ла Ви ан Роз» не было дверей, она вдоволь надышалась пыльцой. Единственное, что хоть немного спасало – защитные очки и маска.

– Знаю, что стоит пить лекарства, но из-за них падает концентрация, и я становлюсь сонной.

– Как же я вас понимаю!

– Сегодня праздничный день, а вы на работу?

На Ифукубэ был надет легкий плащ, а на плече, как всегда, висела белая холщовая сумка. И, как обычно, норовила соскользнуть.

– Нет.

– Значит, на свидание?

– Точно нет.

– Кажется, во время нашей прошлой встречи вы обещали исправить свое одиночество.

– Ничего подобного я не обещал, – беспомощно улыбнулся Ифукубэ. – А вы, госпожа Кимина? Куда-нибудь собираетесь после работы?

– Мне трудно заводить знакомства, так что…

– Мне тоже. Как-никак все мои коллеги – мужчины.

«В старших классах ты была единственной, кому нравились не спортсмены, а технари, химики и заучки из клуба астрономии».

Внезапно вспомнились слова Мидзухо. Если так подумать, Ифукубэ чем-то напоминал мальчика из химического кружка, которому Кикуко призналась в чувствах в старших классах.

– Так куда вы?

– В центр, на выставку «Перемены ипомей».

– «Перемены ипомей»?

– Эта выставка посвящена ипомеям, чья форма изменилась из-за мутаций.

– Их тоже вывели с помощью ионного луча, как оборчатые хризантемы?

– Нет. Двести лет назад, в эпоху Эдо, любители садоводства обнаружили удивительную предрасположенность ипомей к мутации. С тех пор и по сей день многие садоводы не жалеют времени и сил, чтобы выводить новые и новые сорта этого цветка.

По правде говоря, Кикуко не заботила ни выставка, ни ее история. Но увидев, с каким искренним энтузиазмом говорил о ней Ифукубэ, захотелось послушать его подольше.

Немного проехав по объездному шоссе, Кикуко припарковала скутер на обочине. У нее была важная миссия: запостить новые фото цветущей вдоль дороги сакуры в соцсетях магазина.

Начиная с позапрошлой субботы, Кикуко не пропускала ни дня: когда она оказывалась свободна от доставки, то приезжала на «Ла Ви ан Роз», а в выходные – на своем велосипеде. Даже в дождь приезжала на то же место и стоически терпела ради ежедневного фото. Посты в соцсетях магазинчика получали много позитивных откликов, а значит, стоили того. Когда Кикуко разблокировала экран телефона, то увидела сообщение в Лайн. Ей писала Сагаэ.

«Только что получила визитки. Результат превзошел все мои ожидания, сердечное вам спасибо! Я обязательно отблагодарю вас при личной встрече».

– Нет, это вам спасибо.

Пробормотав слова себе под нос, Кикуко открыла камеру.

Сакура стояла в самом цвету. Нежные лепестки кружили в воздухе, ведомые резким порывом ветра – поистине великолепный вид.

«Сакуры цветы прекрасны. И ты, моя любовь, подобна им. Ах, если бы я мог, то полюбил раньше!»

Это действительно безумие – во время любования сакурой посвящать такие строчки сестре собственной жены. Но так ли безумна любовь?

«Зря я решила, что он поймет меня без слов, как раньше».

Вот что сказала Сагаэ о своем искреннем подарке Котани. Тем же вечером Момока поделилась своей историей с тем аферистом.

«Я действительно была счастлива с ним, и эти воспоминания не стереть».

К каждому новому фото цветущей сакуры, которые Кикуко выкладывала в соцсети, она добавляла разные значения на языке цветов. В целом сакура символизирует красоту души, женственность, невинность, и в зависимости от сорта эти значения отличаются. Существуют и зарубежные значения. Сегодня Кикуко остановилась на французском. Возможно, потому, что на это ее натолкнули слова Сагаэ и Момоко.

«Ne m'oubliez pas».

В переводе:

«Не забывай меня».