«Бей по мячу, Ти-хи-ро!»

«Бей по мячу, Ти-хи-ро!»

На бите – Мабути Тихиро, самый ценный игрок в команде, выбивающий хоумраны каждый выход. Толпа ликовала в предвкушении точного удара.

Третье декабря, воскресенье. Холодное утро. Изо рта шел пар, а облака так плотно застилали небо, что казалось, вот-вот пойдет снег. Только болельщики на трибунах помогали не замерзнуть окончательно.

Разгар соревнований, финальный матч женской лиги по японскому бейсболу. На стадионе «Юменосима» сошлись две сборные учениц средней школы: команда «Кира-кира гаока Саншайнс» против «Коганэй Кингфишерс». Матч начался в девять часов утра и шел уже около полутора часов. Ради того чтобы Кикуко могла посетить этот матч, Марита разрешила ей прийти на работу позже.

«Бей по мячу, Ти-хи-ро!»

Как давно она не кричала с трибун! Бодрящее чувство. Однако на самом деле Кикуко чувствовала себя немного подавленно: на Новый год она планировала съездить в родной город и увидеться с Мидзухо, но на днях подруга сказала, что на все праздники ее отправляют в командировку на Кюсю. Не так давно ее начальник поскользнулся и сильно повредил руку – есть подозрение на перелом. А Мидзухо как пинч-хиттер вышла на поле вместо основного игрока.

– Прости, Кику. Мы обязательно встретимся в следующий раз!

– Да ладно, бывает. Это все-таки по работе, ничего не поделаешь.

Стоило порадоваться за подругу. Но в глубине души она расстроилась.

– Госпожа Кикуко! – раздался голос Мабути сэнсэя откуда-то сбоку. Эта пожилая преподавательница искусства икебана – бабушка Тихиро. Поверх обычного кимоно женщина накинула серое пальто, напоминающее пончо, а в руке держала видеокамеру, готовясь записать звездный час любимой внучки. Но тут аппарат оказался у Кикуко.

– Запишете вместо меня?

– У вас все в порядке? – взволнованно спросила Кикуко: Мабути сэнсэй выглядела неважно. Однако женщина лишь покачала головой в ответ:

– Все хорошо. Просто так засмотрелась на нее, что дух перехватило.

Кикуко была далека от бейсбола – настолько, что с трудом понимала правила. И тем не менее следила за игрой. В последнем иннинге «Саншайнс» выбили два аута и сейчас отставали на одно очко, так что для победы им не хватало двух ранов. Но расслабляться было нельзя: от поражения команду отделял всего один аут. Девочка, отбивающая мяч до Тихиро, уже нанесла мощный удар и встала на первую базу.

Кикуко направила объектив на Тихиро. Девочка сурово сдвинула брови, однако сосредоточенное выражение лица едва скрывало тень волнения. Напряжение росло. Неудивительно, что Мабути сэнсэй заволновалась: взглянув на Тихиро, Кикуко и сама почувствовала, как сердце бьется чаще. Тем временем Мабути сэнсэй от волнения сложила руки в молитвенном жесте.

Первая подача.

Удар прошел мимо мяча.

– Стр-р-райк! – прозвучало из динамиков, а позади Кикуко зашумели зрители.

– Тихиро-о! Меньше силы! Расслабься, расслабься! – донеслось откуда-то с трибуны. Это был голос бывшей напарницы Тихиро – Ниси, девочки, переехавшей в конце первого семестра. Ради подруги она села на синкансэн до Токио и вечером ранее уже была у нее. По сравнению с высокой Тихиро Ниси оказалась до того миниатюрной и бледной, что, глядя на нее, Кикуко бы ни за что не признала в ней спортсменку, еще и бейсболистку. Вернувшись к камере в своих руках, Кикуко вновь взглянула на Тихиро. Лицо той заметно расслабилось.

Вторая подача. Тихиро сжала биту покрепче. Замах… Удар! Гулкий стук эхом разнесся по стадиону. Глаза людей – и зрителей, и всех игроков на поле – в унисон устремились за мячом.

– Никогда бы не подумала, что бейсбол станет частью моей жизни. До недавних пор я не то что на поле не была, даже по телевизору его не смотрела. Но вот моя внученька начала играть. Никогда не знаешь, когда ждать перемен!

Мабути сэнсэй говорила с улыбкой, смотря в экранчик видеокамеры. Кикуко заглянула из-за ее плеча. На записи с радостной улыбкой на лице бежала Тихиро, подняв руки вверх. Последняя база и победный хоумран.

С «Юменосима» они возвращались на электричке. Мабути сэнсэй сидела рядом с Кикуко. Стоя наискосок от них, увлеченно болтали Ниси с Тихиро. Удагава, к слову, тоже пришел, однако стоял неподалеку от девочек, взявшись на поручень и задумчиво рассматривая пробегающий в окне пейзаж.

– Как хорошо, что я отдала вам камеру. Чудесное видео. Спасибо вам!

– Что вы, не стоит. Мне нетрудно.

Видео заканчивалось триумфом: Тихиро касалась последней базы, и вся команда «Саншайнс» радостно бежала ей навстречу.

– Почему мама Тихиро не пришла?

Кикуко доводилось несколько раз видеть маму Тихиро, Момоку, когда та проходила мимо «Цветочного магазина Каварадзаки». Обычно ее замечала госпожа Мицуё. Это была делового вида женщина в брючном костюме, идущая по улице уверенной походкой.

– Она обычно не ходит.

– Совсем?

– Слишком занята. Иногда даже в выходные работает, – продолжила Мабути сэнсэй, убирая камеру в сумку. Женщина посетовала, что Момока не пошла по ее стопам: хоть в ее имени и был иероглиф «цветок», она предпочла преподаванию икебаны другой вид деятельности. В свои сорок два года Момока трудилась в компании по производству канцелярии, «Какицубата».

– В нашей семье никто в спорте не силен, поэтому я так удивилась, когда узнала, что Тихиро начала играть в бейсбол! Раньше я даже не задумывалась, каких высот она может достигнуть. Это от отца. Ох, к слову, я уже говорила, что Момока десять лет назад развелась?

– Да…

– Так вот, отец Тихиро был невероятно хорош в спорте. Такой дружелюбный, легко находил с людьми общий язык! В общем, как сейчас говорят, коммуникабельный. И работал хорошо, и в коллективе его любили. Вот только дома – бытовой инвалид. Ничем не лучше мусора, иначе не скажешь.

Услышав от этой утонченной пожилой дамы такие резкие слова, Кикуко вскинула брови.

– Заставил мою Момоку уволиться: мол, «я такой идеальный, значит, у меня должна быть идеальная жена-домохозяйка». Только чуть что не так – жена виновата. А потом посмел поднимать на нее руку!

Действительно не лучше мусора. Иначе не скажешь.

– Как только я об этом узнала, хотела пойти и задать ему хорошую взбучку, но Момока побоялась, что станет хуже. Помню, как она плакала, бедняжка… В итоге незадолго до того, как Тихиро исполнилось четыре, Момока ушла от него и вернулась домой. Ох, как он ей нервы после развода мотал, еще целых полтора года! Я даже решила, что все, теперь она поставит на отношениях крест. Только где-то месяц назад Момока вдруг сказала, что хочет представить кое-кого нам с Тихиро. Вот я и думаю: то есть на дочь времени не было, а искать мужчину вдруг появилось? Тихиро многого не просит, достаточно, чтобы мама просто была рядом. Такая добрая девочка!

Чистейшая правда. Ведь именно Тихиро обратилась к Кикуко, чтобы помочь друзьям разобраться в их чувствах.

– Так или иначе, Момока приведет своего молодого человека на рождественский семейный ужин. В этом году мы снова собираемся в «Мифунэ».

«Мифунэ» был элитным рестораном итальянской кухни. Владелец заведения подобрал местечко в спокойном жилом районе Кудзиранума и отреставрировал некогда заброшенное здание в европейском стиле.

Блюдо от шефа в этом роскошном заведении стоило почти столько же, сколько Кикуко тратила на еду за полмесяца. Для нее потратить за один вечер такую сумму казалось чем-то запредельным.

– Точно, вспомнила. Могу я попросить материалы для икебаны в «Мифунэ» прямо сейчас?

– Да, конечно. Продиктуйте, пожалуйста, список, а я отправлю госпоже Марите.

– Мне нужны можжевеловая ягода, сальное дерево, ромболистная хурма…

– П-подождите, пожалуйста!

Все эти названия Кикуко слышала впервые, поэтому не поспевала за Мабути сэнсэем. Пока мастер икебаны повторяла медленней, она набрала сообщение для Мариты.

Мабути сэнсэя приглашали в офисы, магазины, отели, больницы, залы для мероприятий и частные дома, где уже на месте она собирала цветочные композиции.

«Цветочный магазин Каварадзаки» такую услугу не предоставлял. Хотя процесс составления букетов немного похож на искусство создания икебаны, все-таки аранжировки в «полевых условиях» во время выездов – совсем другой процесс.

Несколько лет назад, как раз перед открытием «Мифунэ», владелец ресторана пришел в «Цветочный магазин Каварадзаки» с просьбой оформить для него икебану. Марита не хотела совсем отказывать клиенту, поэтому направила его к Мабути сэнсэю.

«Ок. Ну, как матч?» – сообщение от Мариты не заставило себя ждать.

«Саншайнс победили».

– Не-ет, уже доехали до Токио? Но я еще не наболталась с тобой, Ниси!

– Я то-оже!

Две подружки театрально запричитали, совсем позабыв про неловко стоящего рядом Удагаву. Конечно, обеим не хотелось расставаться. Глядя на них, Удагава, кажется, чувствовал себя третьим лишним. Кикуко стало немного жаль парня.

Но что поделать? В женской дружбе нет места парням.

– Мама, смотри! Какое все красное! – Вот что первым делом услышала Кикуко, вернувшись в цветочный магазин.

Это был громкий голос крошки Рана – шестилетнего сынишки их постоянной покупательницы. «Каварадзаки» и впрямь «покраснел» в честь Рождества: в горшках и вазах стояли пуансеттии, розы, цикламены, японские камелии и камелии сасанква, каланхоэ, ветви вереска и корреи. Везде, куда ни глянь, в глаза бросалось множество оттенков красного – от алого до багряного. Магазинчик, словно свет светофора, можно было заметить, даже стоя у вокзала. Этим летом стратегия выделить «Каварадзаки» с помощью ярко-желтых подсолнухов оказалась успешной, благодаря чему продажи подскочили. Поэтому в декабре решили перейти на красный с целью повторить успех.

По календарю – третья среда месяца, а значит, до Рождества оставалась всего неделя. Цветочный магазинчик был занят с самого утра: уже в первой половине дня за покупками пришло около семи клиентов. Хага стоял за кассой, госпожа Мицуё обслуживала клиентов в зале, а Кикуко расположилась за рабочим столом и собирала букеты. Марита тем временем отсыпалась дома, так как в этот день работала во вторую смену.

Букет, который собирала Кикуко, был авторским. Центром композиции она выбрала красно-фиолетовый цвет брассики и алые розы, которые окаймляла пухлыми листьями чистеца. Работа шла хорошо. Этот заказ поступил от пожилой госпожи Танака, которая попросила Кикуко подобрать нескучный букет для офиса и уложиться в 2000 иен. Женщина направлялась на деловую встречу и собиралась вернуться в течение часа, поэтому не стала задерживаться в магазине – только оплатила счет и оставила номер телефона для обратной связи, после чего ушла. И хорошо. Когда клиент стоял над душой, Кикуко начинала волноваться, из-за чего часто ошибалась или затягивала с композицией из-за дрожи в руках.

К слову, о руках. Остановившись, Кикуко с беспокойством взглянула на свои. За время работы здесь кожа заметно огрубела и обветрилась, а с приходом зимы ситуацию усугубила работа с водой. Следуя советам Мариты и госпожи Мицуё, Кикуко стала носить резиновые перчатки во время мытья цветочных ваз и ведер, купила в аптеке заживляющую мазь и ложилась спать в специальных масках для рук. Однако раз за разом кожа все равно обветривалась и шелушилась снова. Ничего не помогало! Хотя, глядя на небольшие рабочие травмы, в глубине души Кикуко радовалась. Лучше беспокоиться о ранках на руках, чем об израненном черным наймом сердце.

– Мама, я нашел! – голосок Рана раздался совсем рядом. Мальчик встал прямо напротив стола, за которым работала Кикуко, и указал пальчиком на ее букет: – Давай сегодня купим вот эти цветочки! Это брассика, я видел пост про нее.

Взяв на себя ведение аккаунтов «Каварадзаки» в социальных сетях, Кикуко начала регулярно выкладывать фотографии новых поступлений, собранных букетов, бутоньерок и цветочных композиций. Помимо новостей она занималась рубрикой «выбор дня», и недавно в нее как раз попали цветы декоративной капусты – брассики.

– Ран, не лезь девушке под руку! – встала позади мальчика мама.

Это была молодая женщина чуть за тридцать – то есть почти одного возраста с Кикуко. Однако у нее уже были семья и ребенок, пока Кикуко кое-как устроилась на временную подработку. Невольно сравнив себя с ней, Кикуко почувствовала смущение.

– Ну, мам, посмотри, какая капуста! Даже красивее, чем на картинке.

– Так уж и быть. Давай возьмем.

– Ура-а! – От радости мальчишка вскинул руки в воздух и умилительно покружился. – Красивая брассика, брассика-красивика! – радостно запел он. Один этот вид вызвал улыбку у всех, кто был в магазине.

– Ран, не дурачься на людях, – ласково пожурила его мама, хотя сама едва скрывала улыбку. – Простите за шум.

– Думаю, сама брассика очень рада такой замечательной песенке, – сказала госпожа Мицуё, вставая за кассу. – Кику, ты закончила этот букет? Проводи, пожалуйста, Рана до нужной полки.

– Хорошо.

– Красивая брассика! Брассика-красивика! – снова пропел мальчик. От его невинного задора на душе стало теплее, даже захотелось ему подпеть. Тем временем мальчик уже рассматривал другие товары в магазине.

– Это не цветочки, а листочки, да? – с нескрываемым любопытством спросил он, разглядывая головки брассик. Едва не уткнувшись в крупные листья носом, Ран склонился, чтобы получше разглядеть красно-фиолетовые, белые и розовые цветы.

– Как много ты знаешь.

– Это я из атласа узнал, когда мы с мамой читали!

В японском языке слово «брассика» записывается иероглифом «лист» и двумя иероглифами «пион», что как нельзя лучше подходит брассике и ее специфичной форме лепестков, которые напоминают пионы. Этот цветок, выведенный в Европе, выращивают в Японии с эпохи Эдо. Особенно популярной она становится к Новому году: так как настоящие пионы цветут весной, брассику частенько используют в качестве их замены для украшения дома. Она принадлежит к семейству капустных, то есть похожа на рапс, и обычно ее выращивают в горшке, но Марита закупила именно срезанные цветы. По сравнению с горшечными растениями, стебли брассики тоньше, а листья в отличие от лепестков пиона напоминают лепестки розы. Однако, несмотря на всю свою красоту и изящество, в окружении цепляющих взгляды красных бутонов брассика терялась, из-за чего пользовалась небольшим спросом. Именно поэтому Кикуко добавила эти цветы в «выбор дня», а то, что они так приглянулись крошке Рану, умиляло и радо– вало.

– Ран, подожди немножко, я подрежу стебли, – улыбнулась ребенку Кикуко, достав из ведра три цветка. Пока ножницы один за другим срезали кончики стебельков, она повернулась к маме мальчика: – Мне собрать для вас букет?

– Да, пожалуйста. Кстати, я видела, вы делаете рождественские венки из свежих цветов. Их еще можно заказать?

– Конечно. Какой размер?

– Маленький, пожалуйста.

Обычно для рождественских венков используют искусственные или высушенные цветы, но «Цветочный магазин Каварадзаки» предлагал венки из свежих цветов. Для предзаказа было доступно три размера: маленький, средний и большой, по доступным ценам в 3000 иен, 5000 иен и 7000 иен соответственно. Каждый экземпляр продавался в ограниченном количестве 30 штук, строго по предзаказу. Это – самое оптимальное количество венков, которое коллектив «Каварадзаки» мог предложить, ведь каждый делался вручную. Так как до праздника оставалось совсем немного, венки почти распродались, в основном благодаря клиентам, которые с нетерпением ждали поступления венков каждый год.

– К какому числу доставить?

– К двадцать первому.

– Самовывозом или курьером? Курьерская доставка добавит 300 иен к стоимости.

– Самовывозом.

– Хорошо, заказ принят.

– Заказ принят! – повторил Ран следом за Кикуко. – Я тоже буду флористом!

С букетиком брассики в руках и держа маму за руку, Ран вприпрыжку шел домой. Кикуко проводила его взглядом.

Как раз когда счастливый мальчик скрылся за дверью, в магазин вернулась госпожа Танака. Разглядывая композицию из брассики и роз, женщина ахнула от восторга.

– Какая красота! Замечательный букет, хоть я в цветах и не разбираюсь. Спасибо вам большое! – сердечно поблагодарила она Кикуко, аккуратно взяв букет в руки. – Подскажите, это с вами сотрудничает преподаватель икебаны госпожа Мабути?

– Вы знакомы?

– Знакома с ее дочерью. Хотя, постойте, это как-то странно звучит, – добродушно рассмеялась женщина, – ее дочь наш бизнес-партнер. Такая успешная женщина, уже добилась позиции начальника отдела. Ходят слухи, что она собирается повторно выйти замуж. Вам, случаем, не доводилось видеть ее спутника?

– Нет. Но со слов Мабути сэнсэя она хочет представить своего молодого человека на семейном рождественском ужине.

– Неужели собирается привести своего спутника домой?

– Нет, ужин пройдет в «Мифунэ», это итальянский ресторан. Семья Мабути сэнсэя ежегодно проводит там рождественский ужин.

«Вот черт», – вдруг опомнилась Кикуко. Заболталась и рассказала личную информацию о клиенте. Однако сказанного назад не вернешь…

– Похоже, и правда выходит замуж в следующем году, – тем временем хихикнула госпожа Танака. – Вы очень помогли. Лучше узнать обо всем заранее – никогда не знаешь, что может пригодиться в будущем. Спасибо, что поделились.

По расписанию Кикуко должна была работать в утреннюю смену, однако провела на работе весь день. Днем около двух часов она развозила заказы, а по возвращении, оставшись одна на складе, до самого вечера занималась сбором рождественских венков.

Когда она собиралась пойти домой, Марита вдруг предложила выпить. И хотя после долгого рабочего дня Кикуко валилась с ног от усталости, сразу приняла предложение. Все равно не было никаких домашних дел. К тому же завтра выходной, поэтому возвращаться домой пораньше не было нужды.

В черной компании, из которой Кикуко уволилась полгода назад, встречи в барах были не редкостью – раз, а то и все пять раз в неделю она выпивала с коллегами или деловыми партнерами. Кикуко нередко хотелось отказаться, но в ответ на попытку пропустить очередной вечер с выпивкой ее поучали и осуждали, затем насильно тащили в бар, а потом поучали и осуждали, уже подвыпив. Так как она была самой младшей в коллективе, еще и девушкой, все обязанности по этикету сваливались на нее: именно Кикуко разливала алкоголь всем сидящим за столом, следила, чтобы стаканы не опустели, и раскладывала закуски по тарелкам. Но хуже всего было другое. Почему-то каждый сидящий рядом с ней мужчина считал, что может свободно ее приобнять, внезапно схватить за запястье или положить свою мерзкую руку ей на колено, а иногда попытаться зайти дальше. Чаще всего этим промышлял Ассистент. В компании его прозвали Королем домогательств, и он сам, прознав об этом, не стеснялся шутить на эту тему. Мало того, что сама компания была ужасной. Но Кикуко еще и попала под руководство этого человечишки. И она терпела два года.

В отличие от предыдущего места, в «Цветочном магазине Каварадзаки» не было традиции собираться в барах. Кикуко ни разу не доводилось пообедать вместе с Хагой или госпожой Мицуё, что и говорить про выпивку. Единственный раз, когда она выпивала с Маритой, – их встреча в семейном ресторанчике. Вот и все.

Место, куда повела Марита, расположилось в оживленном торговом квартале позади игрового зала. Сама Кикуко часто заезжала туда во время доставки заказов, однако ей ни разу не доводилось бывать там вечером. Квартал встретил их яркими, мерцающими в ночной темноте огнями, от которых рябило в глазах.

– Это заведение покупает у нас цветы, так что иногда я захожу сюда выпить. Говорят, мой дедушка был здесь постоянным клиентом, – рассказала Марита. Наконец они остановились перед зданием. Две светящиеся таблички на стенах гласили: «Закуски» и «Под замком».

– Этим местом владеет Хитоми? – уточнила Кикуко. Марита кивнула. Женщина открыла дверь, и, как только зазвонил входной колокольчик, раздался приветливый голос хозяйки заведения.

– Добро пожаловать, госпожа Марита! Божечки, сегодня и Кику пришла?

«Под замком» было небольшим заведением размером в 16 квадратов, обставленным скромно, но со вкусом. У небольшой барной стойки стояло всего шесть мест, и все пустовали, несмотря на вечер.

– Прости, давно не заходила.

– Да ладно вам! Сейчас зашли, уже хорошо. Минут десять назад заходили старички из клуба го, подвыпили и та-а-ак нудно пели, у меня уши завяли. Вы садитесь, садитесь. Начнете с пива?

– Кику, что скажешь?

Прежде чем она успела согласиться, на стойку легли пробковые подставки и два высоких пивных бокала. Достав из холодильника стеклянную бутылку и прыснув крышкой, Хитоми до краев разлила алкоголь.

До открытия своего заведения Хитоми долгое время работала в квартале Кабуки в хост-клубе, однако к тридцати годам решила сменить род деятельности. Поэтому она вернулась в родной район Кудзиранума и открыла здесь свой бар. Вот уже восемь лет «Под замком» приносил ей стабильную прибыль.

Дальний угол барной стойки украшал стоящий в горшке вереск, который Кикуко доставила в прошлую пятницу. Растение было около тридцати сантиметров в высоту, а с маленькими, похожими на ландыш цветочками, собирающимися в узкие конусы, издалека казалось, будто его припорошило снегом. Это необычное растение как нельзя лучше подходит духу Рождества, но на самом деле флористы специально выводят вереск так, чтобы он начинал цвести именно в это время года. Иными словами, если выращивать вереск самостоятельно, он начнет цвести весной. При продаже про эту особенность говорили сразу, чтобы клиент точно не разочаровался в покупке, если его вереск не зацветет. Само собой, Хитоми тоже об этом знала.

– За что выпьем? – спросила Марита, подняв бокал. – Может, за встречу?

Хороший повод. Если бы полгода назад Марита не появилась в ее жизни, возможно, Кикуко бы до сих пор горбатилась на черной работе.

– Тогда за нас! – подняла свой бокал Кикуко. Легонько стукнувшись, они синхронно сделали по глотку холодного пива. Хитоми, дождавшись, когда бокалы опустеют, забрала их, чтобы заново наполнить.

– Как поживает Кагава сэнсэй? Я слышала, в начале сентября у нее в пояснице прострелило?

Хитоми говорила о госпоже Мицуё: раньше женщина преподавала в ее школе, а в старших классах Хитоми перешла под ее классное руководство. В то время госпожа Мицуё еще не вышла замуж, поэтому Хитоми привыкла обращаться к ней по девичьей фамилии – Кагава.

– Сейчас с ней все хорошо, – ответила Марита, – но поясница пока беспокоит. Теперь стреляет, не только когда она носит тяжести, но и когда наклоняется, садится или даже чихает.

– Уверена, бывшие ученики расстроились бы. Мальчишки ее обожали; в молодости Кагава сэнсэй была такой красивой и стройной, вылитая модель с обложки. Но с тех пор набрала десять… Нет, наверное, даже двадцать кило. Как-нибудь захвачу свой выпускной альбом, покажу вам. Тогда ей даже девочки восхищались… – Предавшись воспоминаниям, Хитоми вздохнула. Ее взгляд был направлен куда-то вдаль. – Я плохо училась, поэтому часто посещала дополнительные занятия. Как-то мы проходили любовную поэзию от Манъёсю и до наших дней, и я до сих пор помню слова Кагава сэнсэй. Она сказала мне, что любовь – это единственное, что не меняется, сколько бы ни прошло времени. Тогда это запало мне в сердце. Кстати, Кику, госпожа Марита рассказывала, откуда пришло название этого местечка?

– Откуда? Расскажите, пожалуйста! – не смогла сдержать любопытства Кикуко. Название «Под замком» всегда казалось ей необычным для бара. Но каждый раз она забывала поискать его в Сети.

– Оно пошло от стихотворения, которое мы однажды проходили с Кагава сэнсэем. «Холод. Тоска. Все чувства заперты под замком. Но люди, что прячут сердце, любят сильнее всего». Этот стих был популярен много лет назад, с эпохи Адзути-Момояма до Эдо. «Те, кто скрывает свои чувства от других, любят сильнее» – вот что это значит. Так и появилось название. Когда «Под замком» только открылся, я рассказала об этом Кагава сэнсэю. Она была так рада, что я запомнила. Похвалила меня…

Хотя сейчас Хитоми было за сорок, в выражении ее лица промелькнула искренняя радость, словно она вернулась в свои школьные годы.

– Тогда я надеялась, что это название зацепит какого-нибудь плохиша и он влюбится в меня, прямо как в тексте, – рассмеялась владелица бара. – Ну что, госпожа Марита? Еще пива? Или, может, сётю, который остался с прошлого визита?

– Сётю со льдом. Тебе, Кику?

– И мне, – ответила Кикуко перед тем, как спросить: – Интересно, какая история любви у госпожи Мицуё?

С супругом госпожи Мицуё она встречалась всего один раз, в тот день, когда у женщины прострелило поясницу. Кикуко и Марита отвозили ее домой и успели только поздороваться с ним.

– Они дружили с детства, вот и все, – пожала плечами Хитоми, доставая бутылку картофельного сётю. – Жили в одном доме в «Кира-кира гаока», на четвертом и третьем этажах. С первого класса учились вместе, но в старших разошлись по разным школам и виделись, только когда сталкивались на лестнице. В универе встречались еще реже, а как начали работать, так все, не общались.

– Если так, когда и как они начали встречаться?

Кикуко не могла не спросить. Хитоми, кажется, ждала именно этого вопроса. Однако владелица бара не торопилась с ответом: сначала, выдержав многозначительную паузу, разлила по бокалам со льдом алкоголь и только затем продолжила рассказ.

– К тому времени Кагава сэнсэй работала учителем уже два года. В один день ее будущий муж внезапно появился на пороге нашей школы.

– Почему?

– Сама подумай! – с игривой улыбкой вклинилась в разговор Марита. По ее лицу было видно, что она точно знала правду.

– Может, тоже был учителем и его направили в ту школу?

– Пи-ип! Неверно! – решила подыграть Хитоми.

– Тогда… Его назначили тренером в какой-нибудь спорткружок?

– Пи-ип! – в этот раз присоединилась и Марита.

– А можно подсказку?

– К тому моменту ее будущий муж уже работал.

– Он был как-то связан с продажей учебников или чем-то таким?

Марита кивнула:

– Та-ак, ты на правильном пути.

– Близко. Он был связан с продажами, но продавал не вещи, – уточнила Хитоми.

– Не вещи. А что же тогда?

– У тебя осталась одна попытка. Давай, Кику, ты сможешь!

Организовывал школьные соревнования? Или культурные фестивали? Чем же он мог заниматься?

– Может, устраивал школьные экскурсии?..

– И это правильный ответ! – воскликнув, Хитоми изобразила победные фанфары, будто весь этот разговор шел в рамках странной телевикторины. – В то время ее муж работал в турагентстве, а его компания отвечала за организацию наших школьных экскурсий. Он был ассистентом начальника и во время заключения договора снова встретил Кагава сэнсэя. Так судьба и свела их заново! Уже через три года после воссоединения они сыграли пышную свадьбу.

Все это произошло весной, когда Хитоми уже заканчивала школу. После церемонии молодожены съехали из жилого комплекса «Кира-кира гаока» и сняли в аренду новенькую квартиру за торговым кварталом Кудзиранума, где проживали и по сей день.

– Еще три года спустя у них появился ребенок, и Кагава сэнсэй бросила преподавание, чтобы сосредоточиться на его воспитании. Эх… Наша школа уже не найдет учителя лучше, чем она. Даже жаль.

– Выходит, она начала подрабатывать в «Цветочном магазине Каварадзаки», когда ребенок пошел в начальную школу и за ним не требовалось такого пристального внимания. Думаете, было бы лучше, если бы она вернулась в школу?

Похоже, Кикуко задала глупый вопрос. Марита ее тут же одернула:

– Не смогла бы при всем желании. Вскоре после рождения сына у ее свекрови случился инсульт, и, хоть она и выжила, осталась парализованной. А свекор совсем ничего не умел по дому. Госпоже Мицуё пришлось оставить сына в доме родителей, а самой переехать к свекрови и ухаживать за ней и домом.

– Почему всем этим занималась только госпожа Мицуё? Она не могла взять на себя только часть обязанностей?

– Эх, Кику… Ты, конечно, права, но сиделки и клининг стоят больших денег. Я тоже предлагала нанять помощь, но в итоге госпожа Мицуё решила делать все сама. Почти три года ухаживала за свекровью, а вскоре после ее смерти у свекра развилась деменция. Хотя она продолжала ухаживать за ним, его болезнь лишь прогрессировала, и в конце концов пришлось сдать его в пансионат. К тому моменту сын перешел в среднюю школу. Госпожа Мицуё все еще работала в «Каварадзаки» и ждала момента, чтобы вернуться на пост учителя, и вдруг выяснилось, что у ее папы развилась болезнь сердца. Ее мама заботилась о муже, но вскоре сама слегла от стресса, так что госпоже Мицуё снова пришлось заботиться сразу о двоих.

– Родители Кагава сэнсэя уже умерли, да? – спросила Хитоми.

– Этой весной мы отметили седьмую годовщину со смерти отца и третью годовщину со смерти матери. Честно говоря, когда «Каварадзаки» перешел ко мне, я застала госпожу Мицуё в самый трудный период ее жизни. Она уже заботилась о родителях, а на работу вышла я, которая не умела ровным счетом ничего. Ей пришлось нянчиться и со мной. Мне было так стыдно за это! Хотя госпожа Мицуё всегда улыбалась мне и говорила не переживать лишний раз. Конечно, у нее так и не получилось вернуться в школу, потому что она столько времени посвятила заботе о других людях, но в конце-то концов, в этом виновата и я! Думать об этом больно до сих пор.

– Не стоит ни в чем себя винить! Никто не виноват в том, что госпожа Мицуё так и не смогла вернуться в школу.

Слова вырвались сами по себе, прежде чем Кикуко успела подумать. После этого повисла неловкая пауза. Марита и Хитоми удивленно заморгали в унисон.

– И-извините, пожалуйста. Не так вас поняла. Простите…

Чтобы хоть как-то спрятать свой дискомфорт, Кикуко сделала поспешный глоток из бокала. Поперхнулась – алкоголь оказался крепче, чем она ожидала, – и Марита тут же похлопала ее по спине.

– Ты в порядке, Кику?

– Да, спасибо, – снова замялась та, смущенно отводя взгляд в сторону. К счастью, вновь повисшую тишину прервал звон дверного колокольчика.

– Добро пожаловать! – тут же повысила голос Хитоми. – О-о-ой, давно не виделись!

На пороге стояла дочь Мабути сэнсэя, Момока. Женщина повесила пальто на плечики у входа. Под ним, как и всегда, был строгий брючный костюм.

– Мне виски с водой.

Момока села на самый крайний стул. Сделав заказ, женщина повернулась в сторону Кикуко и Мариты. На ее щеках был заметный розоватый румянец – похоже, успела выпить где-то еще.

– Вы из «Каварадзаки»?

– Да. Приятно познакомиться, – тут же вежливо кивнула Марита.

– И мне, – женщина слегка наклонила голову в ответ, после чего перевела взгляд на Кикуко: – Это вы водите тот цветочный скутер?

Кикуко встрепенулась.

– Да, я. Меня зовут Кимина.

– Я должна сказать вам спасибо!

– Мне? – с нескрываемым удивлением переспросила Кикуко. Момока тем временем подсела поближе.

– Слов не хватает, чтобы выразить, как я благодарна. Сам Бог нас свел! Может, хотите чего-нибудь? Я угощаю. Хитоми, «Дотонбори» ведь еще открыт? Ничего, если я закажу там еду навынос?

– Эм… Но я ничего не хочу… – Кикуко растерянно отказалась: перед тем, как закрыть смену, она поужинала на «общей» кухне магазинчика. И решила уточнить: – За что вы хотите меня поблагодарить?

В ответ Момока сразу же потянулась во внутренний карман своего пиджака. Выудив телефон, женщина положила девайс на барную стойку. На рабочем столе оказалась фотография Кикуко с «Ла Ви ан Роз» в ожидании светофора. Судя по одежде, фото было сделано еще в начале осени.

– А, это. Об этом я рассказала, – взглянула на дисплей Хитоми, поставив разбавленный виски перед Момокой. – Поговаривают, если сфотографировать этот скутер и поставить на обои, обязательно найдешь свою любовь.

Тот самый слух, который разлетелся по Сети. Из-за него с лета по осень на Кикуко охотились все ученицы школ в округе. Чтобы ненароком не сбить восторженных девочек, Кикуко то и дело останавливалась на парковках перед магазинчиками, закусочными или парками и разрешала вдоволь фотографировать «Ла Ви ан Роз». Хотя ненадолго ажиотаж вокруг скутера спал, с недавнего времени его снова начали фотографировать – видимо, в преддверии Рождества людям хотелось найти любовь.

– Вы правда поверили в этот слух? – выпалила Кикуко, на что Хитоми пожала плечами:

– Почему бы и нет? Некоторые в рыбные головешки верят.

Это Кикуко, получается, головешка?

– Все так хорошо сложилось! Я поставила это фото на обои, и уже через три дня мне встретился Мацунага! – Глаза Момоки заблестели. Казалось, она была искренне рада встрече с Кикуко. – Тебе следует верить в себя!

Ага. Как в рыбную головешку.

– Ну что, собираетесь представить его своей семье в сочельник?

Хитоми, кажется, дразнила подвыпившую женщину.

– Собиралась, но Мацунага так страшно занят! Сейчас уехал в Тайвань, вернется только в Рождество к полудню. А на следующий день уедет в Сингапур и останется там до самого Нового года. После этого мы планировали отдохнуть на горячих источниках в Атами или Хаконэ, но пока с этим тоже ничего не ясно.

– А чем господин Мацунага занимается по жизни? – поинтересовалась Марита. Не то чтобы ей было интересно, скорее она сделала это из вежливости: по лицу Момоки было видно, что она ужасно хотела поговорить.

– Он генеральный директор торговой компании. Занимается продажей продуктов питания в Юго-Восточной Азии.

Ответ Момоки прозвучал чересчур торжественно. Всем своим видом она будто бы спрашивала: «Ну что, завидно?» От этого зрелища Кикуко чуть не рассмеялась ей в лицо. Вместо этого подавила улыбку и отпила свой сётю. На этот раз без осечек.

– В этом году ему исполняется пятьдесят, но он выглядит как мой ровесник. Такой ухоженный, точно актер…

Все, что Момока говорила дальше, Кикуко пропускала мимо ушей. Женщина слово за словом рассказывала про господина Мацунага все больше и больше, однако Кикуко только молча кивала в ответ. Точно так же не вникали в ее слова и Марита с Хитоми, просто улыбаясь рассказу.

– Ой! Только я и говорю. Извините.

– Ничего страшного, – махнула рукой Марита, – хорошо, что вы нашли достойного человека.

– Вот-вот, – согласилась Хитоми, – та-ак завидую!

Хотя они отвечали вежливо, было заметно, что слова шли не от чистого сердца. Но Момока, видимо, была слишком пьяна, чтобы обратить на это внимание. С блаженной улыбкой она потягивала виски с водой. Глядя на нее, Кикуко вдруг вспомнила кое-что важное.

– А вы уже посмотрели видео с Тихиро?

– Какое видео?

Момока тут же переменилась в лице. Заметив, как сурово она нахмурилась, Кикуко поняла, что сказала что-то не то.

– В прошлое воскресенье состоялся финальный матч женской лиги по японскому бейсболу, Тихиро принесла «Кира-кира гаока Саншайнс» первое место. Я про видео с игрой…

– Ясно. Его мама записала. Нет, я не смотрела. Не только этот матч, но и остальные тоже.

– Почему?

– Мне кажется, если увижу ее игру, узнаю в ней бывшего мужа. Боюсь возненавидеть. Она и так год за годом все больше на него похожа и лицом, и телосложением. И так же хороша в спорте.

– Но Тихиро не виновата в этом!

Кикуко снова сказала прежде, чем подумать. Слова вырвались сами.

– А ты мне кто, чтобы указывать? – от злости Момока повысила голос в ответ. Но Кикуко, не желая уступать, продолжила:

– Вам я, может, и никто, а Тихиро хорошо знаю! Между прочим, ваша дочь стала капитаном команды и многого добилась в «Саншайнс». Во время прошлого матча команда победила благодаря ее камбэку. Она так старается, а вы даже не замечаете. И еще смеете называть себя ее матерью!

Кикуко вспомнила, как несколько месяцев назад Тихиро махала ей на прощание. Тогда она напомнила цветок подсолнуха. Неужели эту яркую, светлую девочку можно возненавидеть?

Вместо того чтобы огрызнуться в ответ, Момока стиснула зубы. Напряжение между ними нарастало: как бы Кикуко ни хотела оправдать себя, она почувствовала, что перегнула палку. Понимая, что совершила ошибку, Кикуко решила ретироваться первой, и тут…

– Хочу в караоке, – неожиданно обратилась Момока к хозяйке бара.

– Я тоже, – поддакнула Марита, – давай с нами, Кику.

Она попыталась отказаться, однако вступила Хитоми:

– И я с вами!

Женщина разложила на барной стойке микрофоны и сенсорный пульт управления. Атмосферу удалось разрядить.

– Раз уж поем вчетвером, давайте придумаем какое-нибудь правило, чтоб было интересней, – предложила Марита.

– Пусть будут только песни с цветами в названии, – уже вертела в руках пульт Момока. – Только без «сакуры» или «розы»! А то слишком легко.

Кикуко проснулась в десять часов утра.

«Вот черт! Проспала первую смену. Если потороплюсь, успею ко второй!»

В панике она вскочила с кровати, но тут же спохватилась: сегодня четверг, значит, у «Каварадзаки» – выходной. Вздохнув, Кикуко села обратно. Голова побаливала. Она снова выпила лишнего. И снова от нее пахло алкоголем.

«Прямо как полгода назад…»

Это утро началось так же, как утро после встречи с Маритой. Только в этот раз кое-что отличалось: кроме головы болело еще и горло. Но не першило, как при простуде, а хрипело, как после нескольких часов в караоке.

Следуя предложению Мариты, прошлой ночью они решили ограничить выбор песен цветочными названиями. Пели по очереди, определив порядок через «камень, ножницы, бумагу». Кикуко отлично помнила свой плейлист. Аймён – «Бархатцы», Сиина Ринго – «Гвоздика», SEKAI NO OWARI – «Сасанква». Что она пела потом? «Киноко Тейкоку»? Наверное, их трек «До того, как сакура расцветет»? Хотя, нет, они договаривались выбирать песни без сакуры. Значит, «Ночь османтусов». Кикуко была младше остальных на целое поколение, поэтому и ее вкусы в музыке отличались. Марита, Хитоми и Момока пели «Фиалки» группы «Юдзу», «Обещание подсолнухов» авторства Хата Мотохиро, «Белая лилия в день рождения» Фукиямы Масахару, трек DAHLIA группы XJAPAN и песню CHU-LIP певицы Оцука Ай. Правда, кто и какую пел, Кикуко уже не помнила. Единственное воспоминание, отчетливо сохранившееся в памяти, – то, с каким энтузиазмом Хитоми пела старый летний хит группы «Сёунан но Кадзэ», пока остальные подтанцовывали в такт песне.

Вспомнив события прошлой ночи, Кикуко икнула. Изо рта пахло не только перегаром, но и чесноком, – и она тут же вспомнила, с каким аппетитом уплетала миску рамэна и порцию гёдза посреди ночи. Все-таки Момока заказала доставку из «Дотонбори» в бар. Воспоминание о том, как они хором благодарили Момоку за угощение, ярко всплыло перед глазами.

Интересно, когда они разошлись по домам? К трем? Нет, наверное, даже к четырем, а то и позже. В голове пронесся обрывок диалога. «Завтра, нет, уже сегодня, не пойдешь на работу?» – спросила Хитоми, на что Момока ответила, что все в порядке и она сможет выспаться за три часа сна. Кикуко также вспомнила, как по пути домой попыталась вывезти свой велосипед из гаража «Каварадзаки». К счастью, Марита остановила ее прежде, чем она успела натворить глупостей.

Итак, выходной. Планов на день не было, но валяться в постели казалось пустой тратой времени. Кикуко, желая как можно скорее избавиться от неприятной смеси алкоголя и чеснока во рту, встала, чтобы принять ванну, когда взгляд зацепился за надпись на руке. Снова почерк Мариты.

«Дизайн визиток»

Тут же по непонятной причине в голове всплыла мелодия «Алого душистого горошка» певицы Мацуда Сейко. Точно. Пока Момока мурчала балладу в микрофон, у них с Маритой состоялся разговор. Кикуко пожаловалась, что эти новогодние праздники проведет в Кудзиранума из-за того, что встреча с Мидзухо сорвалась.

– Тогда не могла бы к Новому году сделать дизайн визиток для нашего магазина?

Спросив это, Марита легко сделала надпись появившейся из ниоткуда ручкой.

– Обычно основы для венка делают из ветвей вечнозеленых деревьев вроде пихты и туевика, но в преддверии праздников мне захотелось начать композицию с чего-нибудь необычного и роскошного. Поэтому я использовала серебряный эвкалипт.

– Какой приятный и спокойный цвет!

Тихиро с умным видом кивала в ответ на объяснение Мариты. Она снова была одета в джерси – видимо, не любила юбки настолько, что носила их только в школу или по особым случаям. Они стояли перед рабочим столом, в то время как Кикуко, обслуживая клиентов за кассой, то и дело поглядывала в их сторону.

Считая сегодня – третью субботу декабря – до Рождества оставалось пять дней, каждый из которых Кикуко работала полный рабочий день, чтобы развозить заказы на рождественские венки. Хотя обычно она занималась доставкой только днем, остаток недели Кикуко практически не слезала с «Ла Ви ан Роз», разъезжая на нем по всему району. Еще и в костюме Санта-Клауса, который совершенно внезапно заказала Марита.

Однако, как бы сильно Кикуко ни хотела отказаться от костюма, инициатива всецело принадлежала ей: во время вечера в баре предложение вылетело само собой, и Марита за него ухватилась. Да, это была просто пьяная шутка. Но никто не тянул ее за язык, так что Кикуко могла злиться лишь на саму себя. Хотя, глядя на радостные лица клиентов, а особенно детей, Кикуко пришлось смириться и признать: все не так уж и плохо.

Проведя таким образом первую половину дня и вернувшись в гараж около полудня, Кикуко наконец стянула с себя душный костюм. Она собиралась зайти на склад, как из торгового зала появилась госпожа Мицуё.

– Я схожу пообедать. Не постоишь пока за кассой?

Кикуко последовала ее указаниям. Вскоре в магазин вошла Тихиро.

Она сказала, что не знала про бронь на рождественские венки, поэтому пришла за одним сразу после школы. В ответ Марита предложила собрать его прямо здесь и сейчас.

При создании композиций из живых цветов часто используют флористические губки. Они называются «пиафлор», и, хотя это официальное название, гораздо чаще используют название «оазис», по названию компании производителя. Делают их не только прямоугольными, но и в форме кольца, специально для создания цветочных венков. Марита замочила один в воде на пятнадцать минут, а затем положила на прилавок перед Тихиро.

Цветы, заготовленные для венка, стояли посреди стола в алюминиевой банке, а рядом с ними – корзина, полная румяных ранеток.

– Итак, сначала возьмем эвкалипт, – произнесла Марита, доставая из банки пару веточек. Одну протянула Тихиро: – Их надо подрезать примерно на два сантиметра и поставить в губку. Постарайся, чтобы стебли не пересекались внутри губки.

– Хорошо.

– Закольцованная форма венка символизирует вечность. Поэтому ветки принято вставлять по часовой стрелке.

Следуя указаниям Мариты, Тихиро работала медленно и осторожно. Выражение ее лица было таким же сосредоточенным, как и во время игры. Подумав об этом, Кикуко вспомнила слова поддержки, которые Ниси кричала с трибуны. Может, повторить?

– Прикладывай меньше силы. Расслабься, расслабься.

Девочка перевела взгляд в сторону Кикуко, и уголки ее губ слегка дернулись в улыбке.

– Ах да, точно. Госпожа Кикуко. Большое спасибо, что сняли то видео вместо бабушки.

– Не за что. Мне несложно.

– Кстати, мама тоже очень рада. Хочу поблагодарить вас от нее.

– Госпожа Момока?

– Да. Я слышала, на днях вы поговорили с мамой. Она сказала, что давно так не веселилась, как с вами и госпожой Маритой.

– Как она себя чувствует? Смогла выйти на работу на следующий день?

– Смогла. Бабушка говорила, у нас в роду такая высокая устойчивость к алкоголю, что мы его можем пить, как воду. И бабушка, и мама способны выпить сколько угодно, потом поспать три часика, и все как рукой снимет.

Вот это способность.

– Это же морозник! – раздался непонятно откуда восторженный голос. С другого конца рабочего стола показалась макушка Рана. Само собой, мальчик пришел не один, а с мамой – они зашли в магазин за своим рождественским венком.

– А ты знаешь, что на самом деле у него не лепестки, а чашелистики?

Ран ткнул пальцем в белые цветы, стоявшие в банке с материалами. Его круглые глазки смотрели снизу вверх на Тихиро, которая растерянно наклонила голову вбок.

– Что такое «чашелистик»?

– Это листочки под обычными лепестками. Знаешь зеленые части у клубники или помидоров? Это тоже чашелистики. Обычно они меньше лепестков, но у морозника большие и цветные. А так как чашелистики – не настоящие лепестки, они не увядают, и из-за этого кажется, будто цветок очень долго цветет. У гортензии так же! Настоящие цветочки находятся в центре, а то, что кажется лепестками, на самом деле чашелистики.

– Ничего себе! – искренне удивилась Тихиро.

– Девочка, ты что, правда не знаешь про чашелистики? Так нельзя, а то не станешь хорошим флористом!

Тут в разговор вмешалась его мама.

– Ран, а ну не груби! Девушка, извините, пожалуйста.

– Да ничего. Просто, ну…

– На самом деле эта девочка тут не работает. Она наш клиент и к тому же пока ходит в школу, – вовремя вмешалась в разговор Марита, пока Тихиро растерянно путалась в словах. Женщина взглянула на Рана: – Она не успела заказать венок вовремя, поэтому сейчас мы делаем его вместе.

– Правда? Здо-орово, я тоже так хочу! – голос Рана прозвучал восторженно и завистливо. – Эх, мама, ну зачем ты заказала вовремя? Я бы сейчас тоже делал венок вместе с девочкой.

– Что ты такое говоришь, Ран? Тебе пока нельзя. Станешь таким же большим, и тогда сделаешь венок.

– Ран.

Голос Хаги. В дверном проеме, ведущем на склад, показалась его голова.

– О, Хага!

– Надо говорить «господин» Хага, – пожурила мальчика мать.

– Ничего страшного, – улыбнулся мужчина и показал заказанный венок. – Вот ваш заказ. Осталось добавить в композицию ранетки, и будет готово. Хочешь помочь с этим, Ран?

– Хочу, хочу!

Хага придумал отличный способ занять мальчика. Видимо, поняв, к чему он клонит, мама Рана с благодарным взглядом кивнула: «Так и быть».

– Без проблем. Тогда вам сюда.

С этими словами Хага ушел обратно на склад. Мама с ребенком последовали за ним.

– Сразу видно, что ты внучка Мабути сэнсэя. Так ловко управляешься с цветами!

Слова госпожи Мицуё не были ни ложью, ни лестью – лишь чистейшая правда. Рождественский венок, который собрала Тихиро, был так хорош, что язык не поворачивался назвать его работой новичка. Она как раз заканчивала, когда госпожа Мицуё вернулась с обеда. От похвалы щеки Тихиро покрас– нели.

– Спасибо, но это только благодаря госпоже Марите. Я делала все по ее инструкции, и вот что получилось.

– Говорю же, в этом нет моей заслуги, – легко улыбнулась Марита.

– А я тоже сам повесил на венок яблоки! Я тоже молодец, да? – вмешался в разговор Ран. Закончив свой венок, он ходил кругами по магазину, разглядывая выставленные на полках цветы.

– Ого, сам? И тоже хорошо получилось?

– Еще бы!

– У меня есть небольшая просьба, – с серьезным видом вдруг сказала Тихиро. – На самом деле это подарок для моей семьи. Я боюсь, что дома его могут заметить, поэтому не могли бы вы подержать его здесь до сочельника?

– Хорошо, не вопрос, – легко согласилась Марита, – обычно вы справляете Рождество в «Мифунэ». В этом году так же?

– А, да.

Тихиро ничего не сказала про то, что мама приведет гостя. Как странно.

– Тогда доставим венок туда? Я попрошу владельца, господина Мифунэ, вынести посылку в зал. Будет здорово, если венок подарят прямо во время застолья, да?

– Хорошо! – радостно закивала в ответ на предложение Тихиро. – Буду очень признательна!

Господин Ифукубэ.

Кикуко снова столкнулась с ним во время доставки заказов по жилому комплексу «Кира-кира гаока», между третьим и вторым этажами северного здания № 8. В этот раз на мужчине было теплое пальто с пуговицами-палочками и неизменная белая холщовая сумка. Неудивительно, что они снова встретились на том же месте: Ифукубэ проживал в этом доме на третьем этаже. Мужчина, видимо, не сразу понял, что перед ним Кикуко. Он остановился на полпути и озадаченно посмотрел на нее.

– Госпожа Кимина, это вы?

– Это я.

Голос Кикуко прозвучал приглушенно из-за искусственной бороды, которая являлась частью ее костюма. Благодаря маскировке – костюм Санты, теплая шапка и борода – лицо Кикуко было едва видно. Узнать ее и правда было непростым заданием.

– Я заходил в магазин буквально на днях, вас там не было.

– Просто часто развожу заказы днем.

– Вот оно как. Тем не менее я купил цветы брассики по вашей рекомендации.

– Рада, что они вам понравились. Вы сейчас уходите?

Зимой ночь наступает раньше. На часах было около половины пятого вечера, однако за окном уже стемнело.

– Иду в НИИ. Сегодня у меня ночное дежурство.

– Встречаете Рождество на работе? – шутливо спросила Кикуко.

– А что, уже Рождество? Совсем забыл. Хотя мне все равно не с кем его встречать.

– Мне тоже.

– Давайте постараемся исправить это в следующем году, – мягко улыбнулся Ифукубэ. – Вы, случаем, больше не видели профессора Мори?

С его визита в «Цветочный магазин Каварадзаки» прошло три месяца. Кикуко до сих пор не знала, как объяснить случившееся – внезапная встреча с почившим профессором в Праздник хризантем не укладывалась в голове.

– Нет, ни разу, даже не почувствовала его присутствие, как это бывает.

– Профессор купил у вас две оборчатые хризантемы, да? Вы не помните, сколько они стоили?

– С учетом потребительского налога один цветок стоил 380 иен. Получается, два должны были стоить 760 иен. А что такое?

– В начале этого месяца прошла поминальная служба в честь первой годовщины смерти профессора Мори. Я никак не мог вспомнить место, где мы с профессором собирали образцы растений, поэтому решил, что если смогу проверить историю поездок по его транспортной карточке, искать будет проще. Дом профессора находится недалеко от храма, где проводилась служба, поэтому после церемонии отправился к нему, где его супруга позволила мне на время одолжить карточку профессора.

После этого Ифукубэ запросил историю операций через специальный автомат. Помимо списка поездок по карточке в распечатанном документе также были указаны покупки, оплаченные этой картой, но, к сожалению, ни название магазина, ни товар не были указаны. Только дата и сумма.

– Девятого сентября этого года карточкой оплатили товар на сумму 760 иен. Все-таки вы совершенно точно виделись с профессором Мори.

Очередное напоминание, как бережно «Ла Ви ан Роз» относится к природе и как же сильно ненавидит своего водителя: ездить по декабрьскому городу без дверей было невыносимо холодно. Ни слои теплой одежды, ни веселый костюм Санта-Клауса не спасали Кикуко от мороза. Конечно, днем на улице было не так уж и плохо, но как только опускалось солнце, температура опускалась вместе с ним. А из-за того, что во время бега по лестницам «Кира-кира гаока» Кикуко знатно вспотела, в промокшей одежде она замерзла еще больше.

Тем не менее ей оставалось доставить последний рождественский заказ – венок Тихиро. Посылка была адресована ресторану «Мифунэ», и для передачи нужно было встретиться с владельцем, господином Мифунэ, у запасного выхода. До начала праздничного застолья семьи Мабути оставалось менее десяти минут, когда Кикуко выехала; благо на днях она на всякий случай обменялась с Тихиро номерами в Лайн. Она нервно сжимала в руках телефон, уставившись на свое же сообщение: «Задержалась. Буду в 17.59». Ответ пришел ровно через десять секунд: «Ничего страшного. Пожалуйста, будьте осторожны на дороге».

Выкатившись с территории жилого комплекса и свернув на шоссе, Кикуко уже неслась по торговому кварталу Кудзиранума, когда проехала мимо Удагавы. Паренек, похоже, пришел на тренировку в боксерский клуб и только собирался войти в здание, как увидел проезжающую мимо Кикуко в ярко-красном костюме. Было видно, как он вздрогнул от неожиданности. Но, прежде чем успел хотя бы кивнуть в знак приветствия, ее скутер пронесся мимо.

Он двигался по торговой улице, все дальше и дальше углубляясь в спальный район. Вскоре улица стала уже, а движение сменилось односторонним. До запасного выхода «Мифунэ» оставалось несколько сотен метров, и чем ближе Кикуко подъезжала, тем темнее становилась дорога. Уличные фонари стояли все дальше друг от друга. Некоторые светили так слабо, что погружали участки дороги в кромешную тьму. По левую руку ютились небольшие жилые домики, а по правую света не было совсем – лишь заросли и декабрьская темень. Единственное, что Кикуко слышала помимо гула мотора, – шелест листьев на ветру. Страшно.

Вдруг фары осветили фигуру впереди. Черный силуэт стоял прямо посреди дороги. Испугавшись, Кикуко нажала на тормоз. Похоже, человек вышел на улицу через запасной выход – может, это владелец Мифунэ или кто-то из сотрудников вышел ее встретить? Облегченно выдохнув, Кикуко уже потянулась было выключить двигатель, когда заметила, что незнакомец бежит ей навстречу. В слабом свете уличного фонаря она наконец смогла рассмотреть лицо.

Нет. В «Мифунэ» работало около десяти человек, и, хотя Кикуко не знала каждого лично, она хорошо помнила всех сотрудников. А приближающегося мужчину видела впервые. Что странно, в такую холодную погоду он вышел без верхней одежды, в одних брюках и рубашке с узором.

Пока Кикуко ломала голову, кто бы это мог быть, мужчина поравнялся со скутером. Он встал по правую сторону, горячо дыша и хрипя после бега, выпуская облачка горячего пара в холодный зимний воздух. Дело плохо. Надо бежать! Но было поздно. Вдруг ее щеку пронзила острая боль, а из глаз посыпались искры. Удар. Кикуко едва смогла удержаться на месте.

– Свали!

Голос незнакомца был грубым, почти рычащим. Он был настроен серьезно. Что же делать? Если скутер угонят, завтра доставку заказов придется задержать. А еще Кикуко не отдаст Тихиро венок, который девочка так старалась сделать для своей семьи… Ее руки покрепче сжали руль, однако хулиган оказался проворней и, вцепившись в нее со спины, потащил Кикуко назад. Она всеми силами пыталась отбиваться – брыкалась, била незнакомца по ногам, но тот все равно стянул ее со скутера, и даже когда незнакомец на секунду отпустил ее, Кикуко не смогла убежать. Сильные руки теперь держали ее за поясницу. Момент – и вдруг тело оторвалось от земли. Картинка в глазах перевернулась. Нет, не так. Это ее перевернули. Хулиган бросил Кикуко через себя, и она чуть не ударилась головой об асфальт. За что ей все это?

– Получай!

Еще один голос. Резкий толчок откуда-то со стороны. Теперь уже мужчина повалился в сторону вместе с Кикуко и отскочил в заросли.

– Бегите, Санта! – раздался женский голос, но прежде чем Кикуко успела опомниться, хулиган выскочил обратно на дорогу.

– А ну, стоять!

Женский голос снова раздался в темноте, и черная тень напрыгнула на незнакомца.

Вот это да.

Свет уличного фонаря упал на лицо спасителя. С изумлением Кикуко увидела, как на хулигана нападает ее знакомая.

Пожилая госпожа Танака, что заходила в прошлую среду за букетом для офиса.

Еще какое-то время женщина боролась с нападавшим, пока мужчина не пересилил госпожу Танаку и не оказался сверху. На секунду показалось, что это конец, однако она не растерялась: женщина обхватила хулигана ногами и, потянув за воротник, прижала к себе. Она двигалась быстро – перехватив нападавшего, скрестила ноги за его головой, а затем, потянув хулигана за лодыжку, увела ее под свою правую ногу. Нападавший поднял голову, пытаясь вырваться из крепкой хватки госпожи Танаки, и тут же попал в ловушку: в мгновение ока женщина перехватила его руку и резко потянула в сторону. В итоге голова хулигана оказалась крепко зажата между его же рукой и левой ногой госпожи Танаки. Не прошло и пяти секунд, как тело нападавшего обмякло и перестало сопротивляться. Он потерял со– знание.

– Санта, вы в порядке? – опустив хулигана на землю, женщина поднялась на ноги. Она достала из кармана пуховика веревку и умело связала нападавшему руки и ноги.

– В порядке. Вроде как, – ответила Кикуко, еле-еле поднимаясь на ноги из зарослей. Правый бок немного побаливал, но боль была не такой сильной. К счастью, ее бросили не на асфальт, а на припорошенную снегом траву, а теплый праздничный костюм смягчил урон от падения.

– Ну и ну. Так вы девушка? – Госпожа Танака подошла поближе, слегка наклонившись, чтобы получше разглядеть лицо Кикуко. – Вы из «Каварадзаки», да?

Кикуко кивнула.

– Почему вы здесь?

– Приехала доставить заказ в «Мифунэ»…

Тут из-за плеча госпожи Танаки показался знакомый силуэт. Момока. Ее лицо, освещенное слабым светом уличного фонаря, было искажено. Она с ужасом смотрела на хулигана, лежащего на дороге.

– Момока!

Услышав голос, Кикуко повернула голову. Около входа в ресторан в нарядном кимоно стояла Мабути сэнсэй, а позади нее – Тихиро. Кажется, никто из них еще не успел заметить Кикуко.

– Что здесь произошло? – удивленно спросила Мабути сэнсэй, в ответ на что Кикуко подумала: «Сама не понимаю». Однако Момока пропустила вопрос мимо ушей. Вдруг она со всей силы пнула лежащего мужчину. А затем еще раз. И еще.

– Что вы делаете?! – воскликнула госпожа Танака и подбежала, чтобы вовремя оттащить Момоку от хулигана. – Я все понимаю, но давайте просто передадим его полиции! Вы меня слышите?

– Что случилось? Зачем полиция? – от волнения голос Мабути сэнсэй зазвучал выше обычного.

– Этот мужчина – брачный аферист. На данный момент от него пострадали пять женщин, а общий ущерб составил тридцать миллионов иен.

– Три-тридцать миллионов?

Вопрос Мабути сэнсэя оборвался на полуслове. От шока она не смогла договорить.

– А вы кто? – спросила Тихиро. Хотя от волнения ее голос был немного хриплым, она все же сохраняла спокойствие.

– Меня зовут Аоки, я частный детектив. Мой офис находится в районе Накано.

Получается, с самого начала «Танака» была прикрытием? Точнее, нет, не так. С самого начала эта пожилая госпожа была частным детективом?!

– Меня наняла женщина, пострадавшая от его схем. На протяжении двух месяцев я вела за ним слежку и выяснила, что он под именем Мацунага состоял в отношениях с госпожой Момокой. Как и в других случаях, он познакомился с госпожой через приложение для знакомств и долгое время выдавал себя за директора торговой компании, после чего пообещал жениться.

Кикуко вдруг вспомнила радостный рассказ Момоки. Выходит, эта «любовь», которую она вдруг нашла, доверившись слухам о волшебном скутере, оказалась не чем иным, как мэтчем в приложении для знакомств.

– Кроме того, позавчера я и мой клиент связались с госпожой Момокой и раскрыли ей настоящую личность мошенника, который представлялся Мацунагой. Поначалу она не поверила. Но после того, как моя клиентка подробно описала историю их знакомства и способы выманивания денег, которыми пользовался этот мужчина, госпожу удалось убедить. Оказывается, он уже предлагал ей вложить в него деньги, ссылаясь на то, что нашел место в центре для открытия тайского магазинчика. Однако, с его слов, плату за аренду точки нужно было внести заранее, на что у него не оказалось необходимых средств. Он занял у госпожи три миллиона иен и пообещал вернуть к началу нового года.

– Неужели ты поверила?! – в голосе Мабути сэнсэя явно слышался упрек.

– Я собиралась пойти в банк около офиса, но там меня успела окликнуть госпожа детектив, – сквозь зубы ответила Момока.

– Мама, если ты узнала всю правду, зачем пошла с ним на встречу сегодня? – спросила Тихиро. Из всех троих она единственная сохраняла голову холодной.

– Я попросила, – ответила вместо Момоки детектив. – На самом деле этот мужчина числится в розыске около десяти дней. Если бы госпожа Момока перевела деньги на его счет, он бы пропал совсем – стер всю информацию о себе, начал жизнь с чистого листа и нашел бы новую жертву. Поэтому, чтобы выманить мошенника, я специально попросила не переводить ему деньги. Во время разговора госпожа Момока договорилась о передаче чека лично в руки во время рождественского ужина с семьей. Он долгое время не соглашался, но в конце концов его удалось убедить. Какой бы подозрительной ему ни казалась просьба, упускать три миллиона иен не хотелось. В итоге этот аферист все-таки посмел прийти.

– Так вот что за конверт ты ему передала после тоста, – поняла Тихиро. – Там был чек!

– Верно, – коротко ответила Момока, – он попросил меня передать ему «важный конверт» до того, как напьется.

– Этот мошенник собирался скрыться, получив желаемое, – подытожила госпожа Аоки. Ее глаза презрительно блеснули в полумраке. – Я устроила засаду около главного входа, однако преступник вышел на террасу и сразу побежал обратно. Даже если бы я погналась за ним, не смогла бы прорваться через ресторан, поэтому пришлось пойти до заднего входа окольным путем.

– Он сказал, что выйдет покурить, чтобы собраться с мыслями, – снова сказала Момока. – Сначала спросил разрешения у сотрудника, а потом вышел на террасу. Но его не было слишком долго, и я поняла, что он все-таки сбежал…

– Кстати, я хотела спросить. Этот скутер – он ведь принадлежит «Каварадзаки»?

Детектив Аоки не успела ответить на вопрос Тихиро: возглас Мабути сэнсэя прервал ее на полуслове. В ту же секунду взгляд женщины устремился в сторону Кикуко.

– Пожалуйста, не пугайтесь, – запинаясь от волнения и неловкости, она сняла шапку и искусственную бороду, – это я, Кимина.

– Она как раз доставляла заказ в «Мифунэ» и очень вовремя остановила мошенника.

– Нет-нет, что вы! – Кикуко хотела возразить: слова детектива были слишком далеки от правды. Но все произошло так быстро, что она никак не могла привести мысли в порядок. Как же объясниться?

Кроме того, как поступить с подарком Тихиро? Вручить прямо здесь и сейчас? Разве это хороший момент?

– Я сейчас же свяжусь с полицией, – тем временем сказала детектив, достав из кармана пуховика телефон. – Госпожа Момока, пройдемте со мной. И вы, госпожа Санта, тоже. Не хочется вас беспокоить, но нужно дать показания о поимке этого мужчины.

Послышался всхлип – Момока прижала ладони к лицу.

Кикуко слегка дотронулась до правой щеки. Лицо нестерпимо ныло после удара, еще и опухло. Наверное, будет синяк… Хотя со временем пройдет. А рана на сердце Момоки не исчезнет так скоро.

– Мам…

Руки Тихиро обвились вокруг дрожащей от всхлипов матери. Вскоре и Мабути сэнсэй обняла дочь со спины.

Такую родительскую и дочернюю любовь трех поколений как нельзя лучше описывают цветы морозника. На языке цветов они просят лишь об одном:

«Успокой мои тревоги».