– Тебя же зовут Кикуко! Как можно не знать про Чойо?

– При чем здесь мое имя?

– Чойо – он же «кику-но-сэкку». Праздник хризантем! Поэтому у нас такое большое их поступление, – объяснила Марита, хотя Кикуко все еще не понимала, о чем она говорит.

Последняя пятница августа. Долгое время стояла пасмурная погода, но в этот день небо очистилось от облаков и наконец потеплело. Воздух за окном снова прогрелся до тридцати градусов.

Несмотря на то что с пятницы по субботу Кикуко выходила на работу к полудню, в этот раз она пришла в магазин пораньше, в одиннадцать часов утра, чтобы перекусить на «общей» кухне. Сегодня дежурила Кикуко, так что перед работой забежала в магазин и накупила еды. На столе стояла порция жареной свинины с имбирем, кабаяки из сайры, конфи из куриной грудки, закуска из окры и холодный салат из макарон, тунца и сладкого перца. Обычно все расходы на еду во время работы покрывала Марита, из-за чего Кикуко было неловко перед ней: поела любимых блюд, еще и бесплатно! Однако голод и вкус были сильнее, чем чувство вины, поэтому Кикуко съела полторы миски риса. Незадолго до полудня она спустилась по лестнице. Поприветствовав пару посетителей клуба го, которые шли мимо нее на свой этаж, Кикуко вернулась в торговый зал.

Марита уже ждала за дверью, ведущей на склад, откуда они направились в гараж, чтобы разгрузить новую партию свежесрезанных цветов. Этим утром Марита привезла большую партию товара с цветочного рынка: целых шесть коробок, которые они вместе погрузили на тележку со склада.

В душные коробки совсем не поступало воздуха, поэтому почти все цветы приехали вялыми. Однако Кикуко уже выучила план действий в таких случаях: достаточно было аккуратно достать цветы и подрезать нижние листья и кончики стебельков. Старые листья имеют свойство загнивать и плодить бактерии. Чем же так страшны бактерии? Правильно, загрязнением воды для цветов.

Так что сейчас Кикуко была занята срезанием листьев. Она выполняла работу над складской раковиной, а потом передавала цветы Марите. Владелица магазина собирала их в связки, выравнивала бутоны и, обернув газетой, заклеивала сверток скотчем. В этот раз стебли подрезались по другой схеме: сначала цветы погружали в заранее наполненную водой раковину, а затем обрезали стебли по диагонали. Такой способ позволял растениям напиться и прийти в себя после заточения в душных коробках, и затем их можно было сортировать и раскладывать по жестяным ведрам в соответствии с их видом.

Поначалу они поделили процесс на пару. Но чем дольше шла работа, тем чаще Кикуко замечала, как Марита ловко управляется с цветами, то и дело сначала выхватывая вялые цветы и обрывая нижние листья самостоятельно, выполняя работу за двоих. Если стебли были слишком жесткими, чтобы разрезать их ножницами, она обламывала их вручную, чтобы те лучше впитывали воду. К слову, сегодня и впрямь было особенно много «сложных» стеблей. Вероятно, потому, что Марита привезла большую партию хризантем.

На самом деле хризантема – очень широкое понятие, сортов существует огромное множество. Они могут быть и простыми, и махровыми, с короткими лепестками-ложечками, с бутонами в виде помпонов или даже напоминающими паучьи лапки. Бывают сорта, по которым сразу и не поймешь, что это хризантема, пока тебе не скажут.

Когда Кикуко спросила, зачем в «Каварадзаки» завезли столько разных сортов хризантем, Марита коротко ответила: «На следующей неделе будет Чойо». Так и завязался разговор.

– Всего есть пять традиционных праздников сэкку, – продолжила объяснять Марита, не отрываясь от работы. – Знаешь обычай есть особую кашу седьмого января?

Кикуко кивнула. Правда, за все двадцать пять лет своей жизни ни разу не следовала этой традиции.

– Так вот, он называется Дзиндзицу. Считается, если съесть особую кашу, приготовленную из семи трав, весь год у тебя будет крепкое здоровье. Третьего марта проводится Праздник девочек, а пятого мая – День детей, но про них ты знаешь. А седьмого июля мы празднуем Танабата. Все эти праздники связаны.

Вот оно как.

– Сэкку основаны на китайской философии Инь и Ян. В ней нечетные числа символизируют Ян, а самое важное из них – это девятка. Девятого числа девятого месяца, то есть сентября, друг на друга накладываются два Ян. Этот день называется Чойо, или Праздник хризантем. Если честно, я тоже узнала об этом, только унаследовав магазин. Мне госпожа Мицуё рассказала. В книге «Луна в тумане» есть глава «Встреча в Праздник хризантем», там подробней про это написано. Госпожа Мицуё даже одолжила мне свой экземпляр.

Похоже, Марита все еще не прочла книгу. Кикуко и сама слышала о «Луне в тумане» мельком. Она смутно помнила, что изучала это произведение на уроках литературы в старшей школе, но рассказ «Встреча в Праздник хризантем» совсем не отложился в ее памяти.

– Обычно люди приходят за цветами по праздникам. Кику, ты кроме Дня матери когда-нибудь покупала цветы?

– Нет, ни разу, – с виноватым видом ответила Кикуко.

– Я так и думала. Хризантемы, конечно, не такие праздничные, как гвоздики, которые ты отправляешь маме, но каждый год мы продаем их на ярмарке в честь Чойо. Про этот праздник почти никто не знает, поэтому само мероприятие не особо грандиозное. Через несколько дней будет полнолуние, во время которого принято покупать мискантусы и угощаться данго. Как говорится, «клецки важнее цветов».

– В чем смысл этого праздника?

– Сам Чойо нацелен на людей в возрасте. В этот день они молятся о крепком здоровье и долголетии. Кстати, День почитания старших тоже проводится в сентябре – интересное совпадение, да? Только сам Чойо гораздо старше, чем этот праздник. К тому же тесно связан с хризантемами, которые нельзя дарить пожилым людям. Эти цветы ассоциируются с буддийскими похоронами, поэтому принять их в подарок – плохая примета.

– Седьмого января едят особую кашу, третьего марта и пятого мая наряжают куклы, а седьмого июля вешают на ветви бамбука бумажки с пожеланиями. Следуют ли каким-то традициям в Праздник хризантем?

– Хм. Принято пить алкоголь с плавающим в нем цветком хризантемы…

– Разве лепестки можно глотать?

– Еще едят рис с каштанами и баклажаны.

– Их ведь не обязательно есть в один день?

– Думаю, нет. Кстати, можешь пойти взглянуть на доску перед входом в магазин. Там написано стихотворение Мурасаки Сикибу.

Марита имела в виду ту доску, на которой они с госпожой Мицуё по очереди писали мелом на доске. Каждый месяц появлялась новая фраза – танка, хайку, цитата из романа, фильма или пьесы, и каждый раз о цветах.

– «Коснусь бутона хризантемы», да? – переспросила Кикуко. По сравнению с госпожой Мицуё, которая с легкостью продекламировала бы стих, кроме этой строчки, она ничего толком не запомнила.

– «Рукавом коснусь бутона хризантемы. Сотни лет жизни желаешь мне. В ответ пожелаю тысячи», – как раз донесся из торгового зала голос госпожи Мицуё. – Это танка о том, как автор дарит своей благодетельнице кисэвата и желает ей прожить тысячу лет… Ах, добро пожаловать! Сегодня так жарко, не правда ли?

Госпожа Мицуё вдруг отвлеклась. Кажется, пришел кто-то из постоянных клиентов.

– Что такое «кисэвата»? – спросила Кикуко, повернувшись обратно к Марите.

– Часть обряда, который проводили во время Чойо. В ночь на девятое сентября цветы хризантемы оборачивали в шелковую вату, чтобы она впитала в себя запах цветов, а на следующее утро эту ткань прикладывали к лицу. Считалось, что этот обряд продлевает молодость и укрепляет здоровье. Мурасаки Сикибу написала это стихотворение после того, как ее подруга, жена Фудзивара-но Митинага, сделала ей подарок в виде ткани кисэвата. Но Мурасаки Сикибу посчитала, что этот подарок слишком роскошен для нее, и использовала лишь крошечную часть от ткани, остальное вернула.

– Неужели хризантемы правда помогают сохранить молодость? Быть такого не может!

– Думаешь, я сама это придумала? – звонко рассмеялась Марита. Ее смех, как всегда, был легким и заразительным, и Кикуко невольно рассмеялась в ответ:

– Я так не говорила!

Раньше она не смеялась так же часто, как сейчас. На прошлой работе стоило хоть разочек улыбнуться, как начальник тут же отпускал очередной колкий комментарий.

– Кику, какие из хризантем тебе нравятся больше всего?

Вопрос Мариты заставил Кикуко вскинуть брови. Опять? Дело в том, что на прошлой неделе Марита спросила, какой у нее любимый цветок. Получается, сейчас нужно выбрать из закупленных хризантем?

– Наверное, эти.

Кикуко указала пальцем на «Помпоны». Их бутоны полностью оправдывали название сорта: маленькие и круглые, один в один походившие на помпоны из пряжи. Обычно этот сорт имел цветки самых разных оттенков: белого, желтого и розового. Кикуко указала на зеленый.

– Тогда напишу на этикетке: «Эти цветы рекомендует Кику, наша самая молодая (25 лет) сотрудница!»

– Разве вы не писали то же самое на этикетке эхинопсов, которые я выбрала в прошлую пятницу? Не думаю, что мои рекомендации так хорошо продаются…

– Дело не в том, что это рекомендация именно от тебя, а в том, что это рекомендация от молодой сотрудницы. Работает на некоторых клиентах. Например, если мужчина постарше не знает, что подарить молодой девушке, он, скорее всего, обратится за советом к ее сверстнице.

В «Цветочный магазин Каварадзаки» действительно часто захаживали мужчины в возрасте – обычно клиенты закусочных, баров и хост-клубов, расположившихся за игровым залом.

Как правило, суммы их чеков составляли около 10 000–20 000 иен, но по праздникам – к примеру, если владелица бара праздновала день рождения или годовщину заведения – в «Каварадзаки» мог поступить дорогой заказ на букет из 100 роз или композицию из фаленопсисов.

– Пожалуйста, отнеси в зал вот это, это и это, – Марита указала на цветы, которые уже восстановились в своих вазах.

– Сейчас.

– Офигеть!

– Надо сфоткать!

– Щас не успеешь!

– Да где же мой телефон?

– П-подождите!

– Не уезжайте!

Светофор сменился на зеленый, и как только мотор «Ла Ви ан Роз» завелся, Кикуко услышала, как кто-то кричит ей вслед. На противоположной стороне дороги стояла группа девушек. Летние каникулы еще не закончились, но они уже переоделись в школьную форму – видимо, возвращались домой после клубной деятельности.

Эх…

Во всем был виноват «Ла Ви ан Роз», ее маленький трехколесный скутер. Одноместный и работающий от электричества, бережный к природе, но не к своему водителю, ведь он не имел дверей. Он был оклеен рисунками роз… Именно из-за этого рисунка вновь привлекал к себе внимание прохожих.

Около месяца назад, когда Кикуко только начала заниматься доставкой, ее впервые спросили, можно ли сделать фото. Обычно с этим вопросом обращались ученицы средней школы или старшеклассницы, поэтому вместо того, чтобы отказывать, Кикуко всегда соглашалась. Многие делали фото без спроса, пока Кикуко была в дороге. Долгое время она никак не могла понять, неужели этот скутер и правда настолько необычный, что людям так хотелось сфотографировать его на память? Но скоро вскрылась правда. Оказывается, по Сети разошелся слух: если сфотографировать «Ла Ви ан Роз» и поставить на рабочий стол своего телефона, это принесет удачу в любви. Откуда взялся слух, Кикуко понятия не имела.

«Теперь на тебе лежит большая ответственность!» – шутила Марита. Но как Кикуко могла нести ответственность за чувства совершенно незнакомых ей людей? Тем не менее из раза в раз не могла найти в себе силы отказать в очередной фотографии. В конце концов, так Кикуко дарила их любви надежду – почему бы не помочь?

Заметив впереди круглосуточный магазинчик, она припарковалась рядом с ним и заглушила скутер. Не прошло и двух минут, как к ней, еле дыша, подбежали две девочки в школьной форме.

– М-можно сделать фото?

– Пожалуйста!

– Всего одно! – запыхавшись после бега, кое-как попросили они.

– Ладно. Тогда я пока схожу и куплю себе что-нибудь попить.

Девочки мигом достали телефоны: «Ла Ви ан Роз» ждала очередная небольшая фотосессия. К моменту, когда Кикуко вернулась из магазинчика с напитком в руках, число девочек, окружавших скутер, увеличилось вдвое и продолжало расти. Кто-то был одет в ту же школьную форму, что и первая пара, кто-то прибежал в повседневной одежде, а кто-то – в спортивной форме. Глядя на эту толпу, Кикуко вспомнила саму себя в их возрасте.

«Интересно, как дела у Мидзухо?»

Катаока Мидзухо была ее самой близкой подругой в старших классах. Они жили в одном районе, учились вместе всю начальную и среднюю школу, несколько раз даже оказывались в одном классе и, несмотря на это, редко говорили друг с другом. Общение началось после поступления в старшую школу, когда Кикуко и Мидзухо стали вместе ходить на занятия. Во всем классе они были единственными, кто добирался до школы на велосипеде, поэтому, чтобы не чувствовать себя одиноко по дороге на занятия, ездили вместе.

Чем больше девочки разговаривали, тем больше находили точек соприкосновения. Им нравились одни и те же манга и аниме, так что по пути до школы и обратно всегда было о чем поговорить, а иногда, когда дорога была безлюдной, вместе напевали любимые песни.

Именно Мидзухо рассказала, что существует профессия графического дизайнера. Когда Кикуко решила поступить в колледж, ни родители, ни учителя не встали на ее сторону – Мидзухо была единственной, кто поддержал ее выбор. Если бы не она, Кикуко не нашла бы в себе смелости начать готовиться к вступительным экзаменам, и только благодаря подруге ее приняли на учебу в Токио.

Мидзухо поступила в государственный университет в их родной префектуре, а после выпуска получила работу в «Ивато» – первоклассной компании, которая занималась производством рыбных полуфабрикатов. В конце июля мама Кикуко как раз отправила посылку с камабоко от этой компании. Во время учебы девушки иногда виделись, но постепенно контактировали все реже. В итоге к моменту, когда они вышли на работу, общение сошло на нет. Много воды утекло с тех пор.

«А в старшей школе мы так хорошо общались…» – вздохнула про себя Кикуко.

Хотя сейчас не до сантиментов.

– Все-все, хватит. Мне пора работать, – повернулась Кикуко к девочкам, окружившим ее скутер. Дел было невпроворот: в комплексе «Кира-кира гаока» оставалось три заказа на доставку и целых семь клиентов подписки на «Цветочный перерыв».

– Ла-адно, – хором вздохнули школьницы. Как мило! По сравнению с тем, какой Кикуко была десять лет назад, они вели себя гораздо послушней.

Девочки быстро разошлись в стороны, открывая для нее дорогу. Мотор «Ла Ви ан Роз» вновь ожил, и Кикуко тронулась с места.

– До свидания!

– Удачи на работе!

– Хорошего дня! – махали ей вслед.

Неловко быть известной, хоть и в небольших кругах. Неловко и в то же время приятно.

Ах, «Кира-кира гаока». Заклятый друг.

Если забудешь что-то доставить, возвращаться по этому огромному жилому комплексу будет утомительно, ведь лифтов нет ни в одном здании. Это место, как вампир, вытягивает все жизненные силы – обязательно случится так, что поднимешься на самый верхний этаж и с ужасом осознаешь, что ошибся зданием.

Поэтому, чтобы избежать встречи с безысходностью и отчаянием после очередной ошибки, Кикуко с особым вниманием проверяла номера квартир и доставляла посылки только в строгом порядке.

Итак. Северное здание № 8. Лестница. Квартира 409. Заказ – посылка для клиента услуги «Цветочный перерыв». Коробки для доставки были плоскими, чтобы их можно было поместить в почтовый ящик, однако для общего почтового ящика их размер оказался слишком большим. Из-за этого Кикуко приходилось носить посылки до индивидуальных ящиков, которые принадлежали отдельно каждой квартире. Жаль, что эту проблему нельзя было решить, уменьшив размеры посылок, – тогда в них не вместились бы сами цветы.

С другой стороны, подобные тренировки шли ей на пользу. Уже третий месяц Кикуко по пять раз в неделю занималась доставкой по комплексу. Не то чтобы она чувствовала себя сильно лучше, но, по крайней мере, работа не казалась такой физически утомительной, как раньше.

– Ой!

– Прошу прощения.

На лестничной площадке между вторым и третьим этажами Кикуко чуть не столкнулась с мужчиной, который спускался по лестнице. Она едва успела увернуться, когда с его плеча вдруг соскользнула холщовая сумка. Подняв ее с пола, Кикуко протянула сумку обратно.

– Извините.

– Это вы меня извините.

Перед ней стоял привлекательный мужчина в возрасте около тридцати лет. На нем была рубашка благородного синего цвета и брюки карго со множеством карманов, а очки на переносице только придавали шарма. Кикуко невольно отметила про себя покатые плечи и очень мягкую, изящную внешность.

– «Цветочный магазин Каварадзаки» – это тот магазинчик напротив вокзала?

Его взгляд был направлен на коробку с логотипом «Каварадзаки», которую Кикуко держала в руках.

– Да.

– Я как раз заходил туда в этот понедельник, – продолжил мужчина. У Кикуко был выходной в этот день. – Не так давно переехал сюда и пока не обжился. Подумал, почему бы не украсить дом цветами?

– Вы купили их для вашей девушки? Так мило с вашей стороны!

– Что вы, я живу один, – робко улыбнулся он, – просто мне нравятся цветы.

Вот как? В наше время редко встретишь такого мужчину.

– Я решил взять три эхинопса.

Если написать название этого цветка иероглифами, получится «лазурная бусинка». Еще есть такой драгоценный камень – ляпис-лазурь. Как можно понять из японского названия, эхинопсы цветут маленькими синими бутонами, напоминающими шарики. Слово «эхинопс», в свою очередь, произошло от греческого слова «эхинос», что означает еж. Достаточно взглянуть на форму бутонов и самих цветков, и станет ясно, откуда название. К слову, в магазине продавался особый сорт эхинопсов – «Вейчиз блу».

– Выбор цветов был настолько широк, что я не мог решить. В итоге остановился на рекомендации от самой молодой сотрудницы.

Неужели действительно нашелся человек, купивший цветы только поэтому? Еще и не для другой девушки, а для себя?

– Полагаю, «самая молодая сотрудница» – это вы?

– Да. Меня зовут Кимина, – представилась Кикуко, хоть в этом и не было необходимости.

– Эхинопсы – такая чудесная рекомендация, госпожа Кимина!

– Спасибо.

Столь открытая похвала ее смутила.

– Вспомнил, я хотел обратиться в ваш магазин с небольшой просьбой. Ах, но вы, похоже, заняты?

– Что такое? Если недолго, я выслушаю!

– Мне хотелось бы попросить добавить кое-какие цветы в ассортимент. Это возможно?

– Я постараюсь узнать. Какие именно цветы?

Мужчина достал телефон из сумки, быстро набрал что-то и с коротким «Вот» повернул экран, чтобы Кикуко могла посмотреть. На фото был цветок: его тонкие, мелкие лепестки тянулись вверх, собираясь в своеобразную пирамидку, обрамленную простыми лепестками вокруг. Такой «цветок внутри цветка» обычно называют соцветием-корзинкой – это Кикуко выучила, когда устроилась на работу в «Каварадзаки».

Она поближе присмотрелась к наружным лепесткам. Какая необычная форма! К концу лепестки расщеплялись, точно крохотные коготочки.

– Оборчатая хризантема. Этот цветок похож на георгин и был выведен путем скрещивания с японской хризантемой. Он совсем недавно начал распространяться…

Теперь, когда мужчина рассказал о названии, Кикуко заметила, что цветок и впрямь будто украшен оборками. Особенно сильно это было заметно благодаря белому цвету.

– Вы не могли бы отправить мне это фото по эйрдроп? – достала телефон Кикуко. В ответ мужчина растерянно моргнул.

– Эйр-что?

После того как Кикуко вежливо объяснила, что имела в виду, фотография оказалась у нее.

– Закупками занимается заведующая магазином, поэтому сначала передам ей. Я сообщу вам, если удастся закупить товар.

– Не стоит. Я езжу на работу через станцию «Кудзиранума», поэтому зайду к вам по дороге домой.

Кикуко дала мужчине расписание магазина: в четверг – выходной, в остальные дни «Каварадзаки» открыт до 20:00.

– В понедельник не моя смена, но я передам вашу просьбу другим сотрудникам. Могу узнать, как вас зовут?

Мужчина потянулся к сумке, упрямо соскальзывающей с его плеча, и выудил из ее недр визитку.

– Позвольте представиться, – сказал он, протягивая ей карточку.

Текст на визитке выглядел внушительно. «Национальное агентство исследований и разработок», а затем много вычурных и умных слов: «отдел научных разработок», «механизмов» и другие слова, от которых текст начал двоиться у Кикуко в глазах. Одно только слово «исследовательский» повторялось около пяти раз. Однако сама должность была простой и понятной – исследователь, имя – Ифукубэ Акира.

Оставив «Ла Ви ан Роз» в гараже, Кикуко вернулась в торговый зал через склад. Время приближалось к половине пятого, так что Марита и госпожа Мицуё, которые сегодня работали в первую смену, покинули магазин. В зале остался только Хага, который сейчас был занят клиентом. Кикуко уже достала фартук из-под прилавка, как услышала недовольный голос покупательницы.

– Кто эта «самая молодая сотрудница»? Ее тут не было, когда я в последний раз приходила помогать.

Перед зелеными «Помпонами», которые этим утром выбрала Кикуко, стояла девушка.

– Дай-ка подумать, Мидори… Ты приходила к нам на День матери. А, и правда. Тогда Кимина еще не устроилась.

По ответу Хаги стало понятно, что перед ним не просто клиент, а его знакомая. Девушка была небольшого роста, настолько, что едва доставала крупному Хаге до груди. На вид ей было около двадцати лет. Она была одета неброско – обычное платье оливкового цвета с длинными рукавами, однако при этом несла за спиной огромный рюкзак, который едва помещался ей на спину. Во время учебы в колледже искусств Кикуко часто видела подобные у других студентов; в них могло поместиться все: альбомы, холсты, кисточки, палитры, краски и даже мольберты. Вдобавок к довольно тяжелому на вид рюкзаку на шее девушки висела еще и фотокамера.

– Какая она, эта Кимина?

– Она трудолюбивая и энергичная. У нее есть права, поэтому сейчас она занимается доставкой.

Разговор зашел о ней, хотя Кикуко уже стояла за их спиной. Может, дать о себе знать?

– Да я не о том. Какая она? Ну, как выглядит?

– А тебе зачем?

Мидори замялась, не ответив, и тут заметила Кикуко. Следом за ней повернулся и Хага.

– Как вовремя. Знакомься, это Кимина.

– Добрый день, – легко кивнула Кикуко в знак приветствия. В ответ она получила лишь короткое «Здрасьте». Теперь, когда девушка повернулась к ней, можно было получше рассмотреть лицо. Прямой нос, аккуратные губы – гармоничное, четко очерченное личико.

– Это младшая сестра моего друга, Фукасаку Мидори. Она изучает живопись маслом в колледже искусств, – представил девушку Хага.

– А в каком колледже?

Когда Мидори нехотя ответила, Кикуко вскинула брови. Какое совпадение – тот же колледж, где училась Кикуко!

– Я училась там на факультете дизайна.

– Если отучились на дизайнера, почему работаете в цветочном?

От такого колкого вопроса Кикуко смутилась.

– Знаешь, я так-то тоже аграрный закончил, а все равно в свои тридцать работаю здесь, – коротко рассмеялся Хага, отчего Мидори сконфуженно надула губы. Тогда мужчина снова обратился к ней: – Ну, что будешь брать? Ты ведь пришла за цветами для композиции?

Мидори купила «кукушку». Само собой, не настоящую птицу, а цветок семейства лилейных. Полное название этого цветка – «трициртис», а записывается иероглифами «масло», «точка» и «трава». Крапинки на молодых листьях и лепестках этого цветка действительно похожи на масляные брызги, а еще напоминают рисунок на грудке кукушки – отсюда и пошло народное название. «Наверное, будет трудно нарисовать столько пятнышек», – подумала Кикуко, украдкой взглянув на цветок.

К вечеру клиенты заходили реже. Теперь, когда у них появилось немного свободного времени, Кикуко и Хага занялись подготовкой мини-букетов. Бывает, после подрезания цветов остается много бутонов на коротких стеблях. Такие никак не применить в обычной композиции, поэтому, вместо того чтобы выбрасывать остатки, их связывают в крохотные букетики. Отсюда и цена – всего по 500 иен за штуку. И даже несмотря на дешевизну, эти букетики не выглядели плохо. Совсем наоборот! Отличный способ и порадовать клиентов, и спасти оставшиеся цветы. Госпожа Мицуё как-то сравнила такую «переработку» с продажей рубленого мяса. В целом женщина была права, но Кикуко подобная аллегория показалась преувеличением.

– Извини, что так вышло, – внезапно начал разговор Хага. – Мидори была слишком дерзкой с тобой.

– Когда учишься в художке, без дерзости никуда.

– Получается, ты в свое время тоже была такой?

– Ну…

В прошлом Кикуко и впрямь была невероятно уверена в своем таланте. Только из-за этой уверенности, когда с поиском хорошей работы не задалось, спускаться с небес на землю оказалось в разы больнее.

– Она тоже живет к Кудзиранума?

– Нет. Переехала в квартиру около колледжа.

Странно. Зачем ей приезжать в «Каварадзаки», если колледж искусств находился в самом центре Токио? Конечно, студенческий городок был довольно тихим по сравнению с самим мегаполисом, но даже так он был гораздо более развит, чем район Кудзиранума. А значит, на территории должно быть несколько цветочных магазинов. У Мидори попросту не было необходимости ехать через весь город, чтобы купить цветок для художественного задания. Разве что она намеренно приехала сюда, чтобы повидаться с Хагой.

Однако он не был похож на того, кто популярен у девушек. Он не следил за модой и был довольно неопрятен – постоянно сонный, растрепанный, негладко выбрит… Кроме того, совсем не заботился о своей одежде: порой Кикуко казалось, будто у него в шкафу от силы два-три комплекта на все случаи жизни. С другой стороны, он мог похвастаться ростом и хорошим телосложением. Из-за широких плеч Хага чем-то напоминал огромного плюшевого мишку. И характер приятный – общительный и дружелюбный, благодаря чему клиенты были от него без ума. Кикуко не встречала настолько приятных в общении людей. Обычно она сторонилась (и даже побаивалась!) мужчин, однако с Хагой все было иначе. Хоть он и выглядел как великан, рядом с ним было комфортно находиться.

– Ты сказал, что она младшая сестра твоей подруги. Кто она?

– Бывшая однокурсница. Ее зовут Макото, очень искренний и серьезный человек. Мы были в разных группах, но вместе состояли в клубе альпинистов.

– В клубе альпинистов? А что там делают? По скалодрому лазают?

– Такое тоже было. Но наш клуб в основном выезжал на природу, на настоящие скалы. Иногда мы с Макото выезжали вдвоем.

Ничего себе! Представить страшно. Кикуко с ее боязнью высоты никогда не отважилась бы поехать в настоящие горы.

– Когда госпожа Марита унаследовала этот магазин, Макото стала первой, кого она наняла. Она проработала здесь три года, а потом ее пригласили работать на крупном производстве семян. Я тогда только поступил в аспирантуру, и она предложила мне сюда устроиться. Так я здесь и оказался.

– Вы продолжаете общаться?

– Нет, к сожалению. Она устроилась в отдел зарубежных продаж, и через два года ее направили в Америку. С тех пор мы не виделись.

– Понимаю. У меня тоже была хорошая подруга, но после школы она осталась в родном городе. Два года с ней не виделись.

– Свяжись с ней обязательно, – неожиданно настойчиво сказал Хага. От его тона Кикуко невольно вздрогнула. – Во что бы то ни стало.

Кикуко вернулась домой к половине десятого. Расслабившись в постели после согревающей ванны, она открыла книгу. Перед уходом госпожа Мицуё дала ей свой томик «Луны в тумане», сказав, что Марита уже вернула книгу, поэтому Кикуко тем же вечером нашла нужную ей главу. «Встреча в Праздник хризантем».

– Марита передала, что ты хотела побольше узнать про Чойо. Тебе нужна глава «Встреча в Праздник хризантем». Как прочтешь, поделись со мной впечатлениями, ладно?

В прошлом Кикуко уже пыталась прочесть эту книгу, но едва уловила сюжет. В этот раз, после просьбы госпожи Мицуё, Кикуко не могла не попробовать снова.

«Давным-давно, в далекой стране Харима в скромном домишке жил ученый Хасабэ Самон вместе со своей пожилой матерью. Однажды Самон спас ослабевшего от болезни самурая Акана Соуэмона, и в благодарность он стал ему названым братом. Соуэмон родился и вырос в провинции Идзумо и служил там местному лорду. Однако, пока он был в разъездах, то узнал, что на замок его господина напали, и тот погиб в бою. Соуэмону пришлось вернуться на родину, но он дал своему другу клятву навестить его в Праздник хризантем.

Время настало, но Соуэмон все не приезжал. Весь день и всю ночь маялся Самон, и вот в поздний час наконец приехал друг. Но вместо радости от встречи ученого не покидало чувство, что что-то не так. Тогда сам Соуэмон поведал, что он стал духом. Родной брат Соуэмона предал их семью и перешел на сторону людей, убивших их господина, и, когда Соуэмон вернулся в Идзумо, брат заключил его в тюрьму. Поэтому, чтобы исполнить обещание, данное Самону, Соуэмон убил себя и вернулся к нему в образе духа. Однако на этом история не закончилась. Чтобы упокоить душу Соуэмона, Самон отправился в Идзумо и там встретился с его братом, предавшим их род. Он убил его, сказав, что это имя навсегда останется черным пятном в истории, и исчез».

Как бы получше описать свои впечатления?

Не самый интересный рассказ. В истории есть призрак, а ей все равно не было страшно. Хотя нет: то, что Соуэмон убил себя ради обещания, данного другу, – это точно страшно. И то, что Самон убил в отместку брата Соуэмона. Может, они и были хорошими друзьями, но это как-то слишком. «Кстати, о друзьях. Мидзухо…» – вдруг вспомнила Кикуко. Почему-то вспомнилось время, когда подруга останавливалась у нее в гостях.

Это было между третьим и четвертым курсами университета, когда Мидзухо подала резюме в несколько токийских компаний. Ее собеседования проходили в районе Синдзюку, поэтому Мидзухо приходилось ехать до Токио, а оттуда до Синдзюку еще 40 минут, из-за чего распорядок дня совпадал. В то время они вместе вставали ранним утром, вместе ездили на собеседования, а когда возвращались домой, вместе жаловались на жизнь, распивая хаппосю.

«Если я найду работу в Токио, давай снимать квартиру вместе! Снова будем вдвоем, как в школе».

Однажды они даже поклялись на мизинчиках. Но в конце концов Мидзухо, так и не устроившись в столице, вернулась домой и пошла работать там в «Ивато».

«Свяжись с ней обязательно. Во что бы то ни стало», – давили на Кикуко слова Хаги.

Попробовать позвонить?

Кикуко посмотрела в свой телефон. Почти одиннадцать часов вечера. Раньше она бы спокойно написала в такое время, но сейчас было неловко – все-таки они не виделись целых два года!

Ладно. Просто отправить сообщение, и все.

Но тут – звонок.

Да ну. Мидзухо?

– Алло, Кику? Приветик, как ты?

Голос подруги совсем не изменился.

– Я хорошо. Ты так внезапно позвонила.

– Ну да, внезапно, – хихикнула Мидзухо на другом конце провода, – сегодня на работе встретилась с твоей мамой, перекинулись с ней парой слов. Она за тебя очень переживает!

– За меня?

Да ну, быть не может. Во время последнего разговора по телефону мама так легко все приняла…

– Она так расстроилась, что в этом году ты не вернешься домой на Обон. Я пообещала позвонить и узнать, как у тебя дела, – все равно соскучилась и хотела поболтать! Так ты из компании ушла?

– Ага, но я все еще хочу работать по специальности. Пока что работаю в цветочном и ищу вакансии, где смогу применить свои навыки.

Голос Кикуко звучал решительно, хотя она немного лукавила. Девушка работала в «Каварадзаки» уже третий месяц и не прилагала особых усилий к поиску работы – лишь просматривала сайты с открытыми вакансиями. Проблема в том, что к этому времени закончился период ее стажировки, и почасовая оплата увеличилась с 950 до 1000 иен. Хотя нет. Какая же это проблема? Зарплата была белой, еще и выше, чем та, которую Кикуко получала на предыдущей работе. Кроме того, пять дней в неделю ее бесплатно кормили.

– Молодчинка! – раздался восторженный возглас из динамика. Кикуко даже немного заволновалась, не разбудит ли Мидзухо своим криком родных: – Все еще идешь вперед к своей цели. Ты такая молодец, Кику! Вот это я понимаю – моя подруга! А я сегодня так вымоталась на работе, весь день провела у стойки с образцами товара. Но как тебя услышала, сразу обрадовалась.

– И я тоже, – улыбнулась Кикуко. Эх, она бы все отдала, чтобы встретиться прямо сейчас! Ну, кроме своей жизни. Чтобы не вышло как в книжке.

– Удачи тебе с дизайном!

– И тебе тоже удачи на работе, Мидзухо.

Еще неделю спустя, в пятницу, на полках «Цветочного магазина Каварадзаки» уже стояли оборчатые хризантемы. На фотографии, которую показал Ифукубэ, цветок был белый, но Марита нашла еще и желтый и фиолетовые цвета. С этим помогли связи: знакомый поставщик с цветочного рынка закупил партию цветов у садовода в префектуре Айти. Со слов Ифукубэ, цветок совсем недавно начал распространяться. Многие клиенты останавливались около нового товара: подолгу рассматривали необычные лепестки. Благодаря этому цветок хорошо продавался. Хотя, возможно, на популярность повлияли новые посты в соцсетях магазина. Партия распродалась уже к вечеру воскресенья.

– Завтра надо завезти еще, – мурчала Марита себе под нос, закрывая кассу на ключ. Оборчатые хризантемы разлетались как горячие пирожки, что не могло не радовать.

– А тот мужчина, который рассказал про хризантему, заходил? – подняла голову Кикуко. Она была занята подметанием пола.

– Кто знает? По крайней мере, пока я была в зале, не видела его.

Так. С пятницы по воскресенье Кикуко работала во вторую смену. С полудня развозила заказы, а возвращалась в промежуток между 16.00 и 17.00.

– Хотелось бы поблагодарить его лично. Ты запомнила еще какие-нибудь отличительные черты, помимо покатых плеч?

Кикуко хотела было ответить, но вдруг со склада раздался громкий вопль. Бросив все дела, Кикуко и Марита ринулись на звук. Там, лежа на полу, стонала от боли госпожа Мицуё.

– Что случилось? Ведьма схватила? – встревоженно спросила Марита. Пожилая сотрудница только кивнула в ответ, а Кикуко, нервно переминаясь с ноги на ногу, переводила взгляд с Мариты на госпожу Мицуё.

– Что-то серьезное? Мне вызвать скорую?

– Не-ет, не надо. Это хексеншуз. «Ведьма схватила», как в Германии говорят. Не волнуйся, просто прострел в пояснице.

Слова Мариты ничуть не успокоили. Как можно не волноваться, глядя на то, как госпожа Мицуё корчится от боли?

– Кику, давай возьмем минивэн и подбросим госпожу Мицуё до дома. Я буду придерживать голову, поможешь придержать ноги?

В следующий понедельник госпожа Мицуё не вышла на работу. Кикуко отрабатывала за двоих, с восьми утра и до девяти вечера. Хотя по расписанию у нее должен был быть выходной, Кикуко не расстроилась. Все равно нечем заняться, да и деньги лишними не бывают.

День не сильно отличался от любого другого.

Планшетная касса, расположенная за прилавком, отображала продажи. Сегодня «Цветочный магазин Каварадзаки» продал особенно много хризантем в честь Чойо, однако, если сравнить, выручка была такой же, как и в любой другой понедельник. Все-таки до Дня матери этому празднику еще расти и расти. А может, ему и вовсе не суждено стать таким же известным.

Портило все и то, что к пяти часам вечера начался дождь, из-за чего цветы, выставленные на улице, пришлось заносить внутрь. Дождь становился сильнее, а люди, выходившие с вокзала, не обращали внимания на цветочный магазинчик и торопились домой. Кикуко даже не могла окликнуть прохожих, чтобы пригласить зайти.

Около получаса назад Кикуко осталась одна в зале: Марита ушла на собрание комитета самоуправления. Сейчас обсуждался вопрос установки камер видеонаблюдения в районе, и Мариту пригласили быть представителем комитета.

Ой. Стоп.

Кикуко сама не заметила, как в магазинчике оказался клиент. Это был статный пожилой мужчина. Несмотря на преклонный возраст, он держался прямо, что подчеркивал безупречно сидящий на нем пиджак. Если бы Кикуко могла описать этого человека одним цветком, то, несомненно, выбрала бы хризантему. «Аристократичность», «благородство», «изысканность» – вот какие слова сразу пришли на ум.

Пока госпожа Мицуё была на больничном, за меловую доску перед входом в «Каварадзаки» отвечала Кикуко, поэтому, чтобы перестраховаться, решила поискать в Сети значение хризантемы на языке цветов. Красная хризантема означает сильную любовь, белая – искренность, а желтая символизирует безответные чувства. Кроме того, некоторые значения оказались записаны на английском. Кикуко была занята тем, что выводила на доске одно из них.

Тем временем пожилой господин один за другим пристально рассматривал цветы, так, будто он их не выбирал, а наблюдал за ними. Немного подождав, Кикуко вышла из-за прилавка.

– Вам что-нибудь приглянулось?

– Как сказать, – подал голос мужчина, даже не оборачиваясь. – Выбор так широк, что трудно решить. Хорошие цветы. У тебя наметан глаз.

Кажется, похожие слова сказал Ифукубэ.

– Большое вам спасибо. Правда, цветы закупаю не я, а заведующая…

– Эти хризантемы тоже выбрала она?

Пожилой господин указал на оборчатую хризантему. Сегодня они вновь разошлись хорошо, так что на полке осталось всего два белых цветка.

– Эти цветы нас попросил завезти клиент.

– Вот оно как. – От этих слов на его лице промелькнуло удивление. Немного подумав, пожилой господин спросил: – Этот клиент, случаем, не Ифукубэ? Мужчина лет тридцати с покатыми плечами.

На этот раз удивилась Кикуко.

– Все так. Это ваш знакомый?

– Мой друг.

Друг? Какая большая разница в возрасте. Но пожилой господин, словно читая ее мысли, продолжил:

– Он мой бывший коллега в исследовательском институте. Мы были птицами одного полета… Очень хорошо ладили. Этот сорт хризантем мы вывели в одной команде.

Кикуко не сразу поняла, что он имеет в виду.

– Вывели? А как вы это сделали?

– Наша команда в основном занималась индукцией мутаций путем использования ионных лучей… Ох, прошу прощения. Должно быть, говорю непонятными терминами. Постараюсь объяснить попроще. Во-первых, от атомов отнимаются электроны для создания ионов, и, если они тяжелее ионов гелия, их называют тяжелыми. Затем они разгоняются в ускорителе и становятся ионным лучом.

«Проще» объяснение совсем не стало.

– Этим ионным лучом обрабатываются растения, что способствует появлению мутаций и выведению новых сортов. Вот чем занималась наша команда. Однако этот процесс очень трудоемкий. Объект не меняет форму, как только в него попадает луч – все совсем не так, как показывают в комиксах или фильмах.

Правда? А Кикуко именно это и представила.

– Прежде всего луч направлен не на цветы. Он направлен на узлы стебля, которые заранее надрезают и закрепляют на прозрачных пластинах. Из них вырастают саженцы, которые потом выращиваются в теплицах, а из них уже производится селекция мутировавших ростков. После этого нужно поддерживать мутацию, выводя новые цветы. Для того, чтобы создать эти оборчатые хризантемы, потребовалось целых пять лет и еще пять, чтобы вывести ее на рынок.

Пожилой господин с любовью посмотрел на цветки оборчатой хризантемы.

– Так приятно видеть результат своих трудов выставленным в вашем магазине. Признаюсь, я ушел в отставку по семейным обстоятельствам. До окончания проекта нам оставался всего один шаг…

– Этот вид пользуется большим спросом. Пятничную партию распродали всего за три дня, поэтому мы завезли еще одну. Как видите, осталось всего два цветка.

– Это радует, – искренне улыбнулся пожилой господин. Несмотря на возраст, улыбка была по-детски радостной. – Что ж, если позволите, оставшиеся два я заберу домой.

Кикуко достала последние оборчатые хризантемы из вазы. Сами по себе они выглядели одиноко, поэтому девушка добавила к цветам пару веточек гипсофилы, и, подрезав стебли, обернула цветы бумагой. Главное – не торопиться и делать все в своем темпе, чтобы избежать ошибок. Этому Кикуко научилась у госпожи Мицуё.

После того как пожилой господин приложил свою карту Suica к терминалу, Кикуко передала ему букет.

– Вы уже встречались с Ифукубэ?

– Он пообещал зайти за хризантемами, но пока так и не пришел.

– Должно быть, сильно занят в НИИ. Он не только отличный специалист, но и прекрасный человек, поэтому, когда его просят что-то сделать, не может отказать. Вы уж простите его.

– Что вы, все в порядке! – улыбнулась Кикуко, провожая мужчину до выхода. Дождь уже закончился. В небе сквозь рассеивающиеся облака выглядывал растущий месяц.

– Что ж, если встретитесь с Ифукубэ, передавайте от меня привет.

– Обязательно передам.

Кикуко вежливо поклонилась на прощание, но тут же опомнилась: что же она передаст? Имя пожилого господина она так и не спросила! А когда подняла взволнованный взгляд, мужчины уже не было.

Исчез?

Быть не может. Возможно, он уже растворился в толпе. Последний раз окинув взглядом спешащих на вокзал людей, Кикуко вернулась в магазин.

– Доброе утро!

Следующий день начался с того, что Кикуко расставила партию праздничных мискантусов на полке: до полнолуния оставалось три дня. Затем в «Каварадзаки» пришел Ифукубэ. Сразу с порога мужчина виновато поклонился.

– Прошу прощения. В прошлую пятницу я видел пост, что в магазине появились оборчатые хризантемы. Но из-за сильного завала на работе я никак не мог зайти даже на выходных. Освободиться вышло только сегодня…

– Ваши цветы превзошли все ожидания! Мы закупили свежую партию вчера, и она распродалась всего за один день.

– Правда? Это просто замечательно! Ах, то есть жаль, что я не успел. Все-таки я пришел именно за ними.

– В эту пятницу поступит больше цветов. Обязательно приходите!

– Хорошо, непременно. Впрочем, в этот раз я тоже с пустыми руками не уйду. Вы ведь уже открылись?

– Да. Пожалуйста, проходите.

По вторникам Кикуко работала вместе с госпожой Мицуё, однако женщина все еще не оправилась от недавнего приступа боли, так что она снова открывала смену сама. Чтобы справиться с возможным наплывом покупателей или любыми другими проблемами, Марита наказала звонить ей по любому поводу. Она как раз была дома.

– Я правильно понимаю, что сорт оборчатых хризантем был выведен путем облучения тяжелыми ионами?

– Все так. Я присоединился к этому проекту еще в студенчестве, и мы целых десять лет разрабатывали этот продукт. Приятно видеть, что эти цветы так быстро распродаются, – согласился Ифукубэ, а затем спросил: – Но откуда вы знаете про облучение? В Сети прочли?

– Про них мне рассказал господин, купивший последние хризантемы вчера вечером. Похоже, в прошлом он работал вместе с вами – сказал, что вы хорошие друзья. Господин Ифукубэ, тот человек попросил передать вам привет при встрече, но, к сожалению, я так и не спросила его имени…

– Интересно. Кто бы это мог быть? – задумчиво наклонив голову, протянул мужчина. – Не припомню, чтобы кто-то из коллег жил в этом районе. Как выглядел этот человек?

– Это был мужчина в возрасте. Он, кажется, уже не работает в вашем институте. Сказал, что ушел в отставку незадолго до окончания проекта.

Прежде чем она успела закончить, Кикуко поймала на себе пристальный взгляд. Ученый долго всматривался в ее лицо: не с сомнением, а с недоверием.

– Что-то не так?

Ифукубэ помедлил, а затем достал телефон.

– Вы говорите про него?

На фотографии, которую Ифукубэ показал ей, улыбался пожилой мужчина в лабораторном халате.

– Да. Это тот господин.

– Это профессор Мори, бывший координатор нашего проекта. Я годился ему во внуки, но он всегда прислушивался к моему мнению и был очень добр. Замечательный человек. Всегда носил хорошо сшитый костюм, который ему очень шел и добавлял аристократичного лоска. Даже ходили слухи, будто бы он дворянского происхождения, представляете?

– Могу понять. Профессор и правда выглядел благородно, и в то же время с ним было легко и приятно общаться.

– Госпожа Кимина, будьте со мной честны. Вы ясновидящая?

Что это за вопрос?

– Нет.

– Может, раньше вам доводилось видеть духов?

– Нет же! Почему вы спрашиваете?

– В конце прошлого года у профессора Мори развилась острая пневмония на фоне гриппа. К сожалению, он скончался.

Кикуко не поверила своим ушам. Но Ифукубэ явно не шутил: выражение его лица было серьезным. Мужчина заметно побледнел.

– Профессор заболел гриппом незадолго до того, как было сделано это фото. Тогда мы всей исследовательской командой праздновали бонэнкай. Никто и подумать не мог, что это будет его последняя фотография…

– Ми-минуточку! Но господин, которого я встретила, выглядел совершенно нормально! Ни хвоста вместо ног, ни прозрачной кожи – ничего! Даже карточкой за цветы расплатился!

С другой стороны, он так внезапно появился. И так же внезапно исчез.

Неужели она увидела призрака в Праздник хризантем? Совсем как в рассказе, который прочла на днях. Хорошо, допустим, это так. Но тогда – почему профессор явился ей?

– Может, его «призвала» наша хризантема? – пробормотал себе под нос Ифукубэ.

Может, и так. А может, его дух надеялся встретиться с Ифукубэ во время покупки цветка.

Взгляд Кикуко упал на доску, стоящую перед входом в магазин. На ней красовалась английская надпись, которую она старательно выводила вчера.

«You're a wonderful friend».

«Ты – замечательный друг».