Важной амбицией разработчиков Morrowind было создание нестандартного фэнтези. Они использовали конкретный метод остранения, который мы видели на примере фантастической фауны или специфической архитектуры видеоигры. С одной стороны, Киркбрайд и его коллеги создали чрезвычайно яркую, узнаваемую и необычную визуальную эстетику, выходившую за рамки канонов фэнтези-игр того периода. С другой стороны – постарались выстроить для созданных ими образов ясную логику. Похожие на динозавров гуары, огромные, напоминающие муравьёв квама, дома из гигантских грибов или панцирей гигантских крабов выглядели причудливо и колоритно – но в то же время разработчики старались встроить такие детали в цельную систему взаимоотношений их выдуманного мира, в которой подобные образы казались уместными.

Квама и гуары – просто животные, занмающие своё место в экологии и экономике Вварденфела. Башни из грибов систематически выращивают маги дома Тельванни в рамках собственной архитектурной традиции. Дома из панцирей крабов – основа архитектуры дома Редоран. А в «стеклянных» доспехах используется особое уникальное вещество.

Остранение фэнтези зависело от двух на первый взгляд противоречащих друг другу сущностей: с одной стороны – ярких, привлекающих внимание образов, с другой – их внутренней логичности, даже обыденности с точки зрения самого фантастического мира. Такой подход создавал ощущение попадания в действительно другой мир, который отличался не просто наличием гигантских башен волшебников и причудливых артефактов, а самыми базовыми вещами: кухней, архитектурой, одеждой, ландшафтом, климатом. Эффект усиливался тем, что разработчики мотивировали игрока постоянно проявлять интерес к игровому пространству. Морровинд знаменит заданиями, требующими умения ориентироваться на местности, используя детали ландшафта, а не проставляемые самой игрой на карте отметки, многие цепочки заданий требовали вникать в логику выдуманной вселенной, а центральный квест, помимо прочего, прямо обязывал будущего Нереварина присоединиться к той или иной фракции и продемонстрировать интеграцию в общество Вварденфелла вообще.

Религия, особенно Храм Трибунала, выполняет аналогичную функцию и следует той же логике. С одной стороны, в эстетическом плане разработчики приложили большие усилия к тому, чтобы Храм выделялся как на фоне остального игрового мира, так и на фоне традиционных образов фэнтези. Тут работает и характерная архитектура, переосмысляющая дальневосточной стиль, и специфический стиль текстов, наполненных специфическими терминами и оборотами, и задания в собственной ветке Храма, раскрывающие его необычную мифологию и практики.

С другой стороны, всё это образует внутренне логичную и по-своему обыденную систему: паломничества, кроме самых сложных, кажутся вполне посильными и для рядовых данмеров, этическое учение Альмсиви обладает своими уникальными особенностями как на фоне религий Запада, так и на фоне учений Востока, но в конечном итоге кажется достаточно работоспособной основой для общественной жизни, архитектура, одеяния и прочие элементы материального измерения этой религии органично встроены в воображаемый мир игры.

Остальные религиозные традиции дополняют эту же логику. Имперский культ на уровне образов располагается куда ближе к привычной эстетике фэнтези – но именно такая роль и отводится ему игрой, в рамках которой Имперцы и имперская культура выступают элементом как бы интуитивно знакомого и привычного игроку мира, противопоставленным странности Морровинда. Религия эшлендеров, тесно переплетённая с основным сюжетом, во многом строится вокруг введения в игру популярного мотива избранности главного героя высшими силами, но активно при этом работает на придание этому мотиву убедительности и обеспечение ему логичного места в культуре. Нереварин – не просто герой, обещанный пророчеством, его культ опирается не только на мистические ожидания, но и на конкретные культурные и политические факторы. В свою очередь, культы даэдра выглядят странно, причём эта странность дублируется даже на уровне характерной визуальной архитектуры их храмов – но сама их странность также вписана в логику игрового мира, где даэдра – обитатели различных планов Обливиона – и должны воплощать идеи и мировоззрения, во многом чуждые простым смертным, или по крайней мере чуждую смертным крайность этих идей.

Само распространение религии в The Elder Scrolls III выступает формой остранения. Морровинд придерживается специфической и не слишком распространённой в рамках жанра формы правления – теократии, чаще связанной в фэнтези-RPG с антагонистами, чем с основным обществом, в рамках которого разворачиваются события. Но важно подчеркнуть, что теократическая форма правления, как и внимание к религиозным практикам, традициям и вероучению вообще, служит средством экзотизации религии в целом – её всепроникающее присутствие используется разработчиками, чтобы подчеркнуть необычность мира. В конечном итоге мы видим повторение уже виденного ранее противопоставления «нашего» секулярного мира и странной религиозной сферы. Отличие состоит только в том, что создатели Morrowind используют эту странность куда более разнообразно, в частности – не демонизируют её.