«Поначалу я решил, что это андроид, довольно-таки реалистичный. Каково же было мое удивление, когда подошедший протянул мне руку. Лет сто никто так не здоровался, то ли из гигиенических соображений, то ли из-за экономии чего-то там.

– Добрый день, меня зовут Вениамин. Для вас – просто Веня!

– Добрый, я немного обескуражен, – признался я, – давно не видел продавца в магазине. Тем более схожего с живым человеком.

– Раньше консультантам в торговых залах часто придавали человекоподобный вид, чтобы внушать большее доверие покупателю, – согласился Веня, – но все уже привыкли к роботам, и их перестали награждать антропоморфными качествами.

Рукопожатие и длинные, ниспадающие на плечи волосы с приличной сединой не оставили сомнений в том, что передо мной настоящий человек. В наше время тотальной рациональности это было не то чтобы непозволительной роскошью, но излишней расточительностью. Думаю, он не раз замечал укоризненные взгляды незнакомых людей, и наверняка Помощник методично упрекал его в чрезмерном потреблении шампуня и воды.

– Мало того, что я человек, так еще и владелец этого зоомагазина. Полагаю, вы – Комоновы. – Он потрепал Мишу по волосам. – В переписке вы не говорили, что приедете с таким чудесным парнишкой.

* * *

Мы и сами не планировали.

– Ну пожалуйста! – умолял Мишка.

Устоять перед его большими глазами было невозможно. Сдалась Наташа, жена:

– Милый, пусть едет с нами. Ему же выбираем подарок.

Я махнул рукой и изменил команду Помощнику:

– Семейную капсулу на троих.

Наташа пошла собирать Мишу в дорогу, а я приготовился выслушивать нравоучения Помощника. Так и есть, только вместо назойливого голоса на этот раз обошлось несколькими строчками в чате: „Спонтанное решение привело к излишнему расходованию энергии. К счастью, парная капсула получила заказ неподалеку, и ваши потери составили сто три динума[2]. Учитывайте, что вес каждого пассажира, даже ребенка, приводит к увеличению энергозатрат транспортной сети“.

Мне бы забить на эти сто три цируба[3] компенсации, но так хотелось придушить этого невидимого Помощника. Хорошо, что он еще не умеет читать мысли. Хотя кто его знает! И без того все вокруг прослушивается, просматривается и замеряется массой датчиков.

„Вес каждого пассажира…“

Ну что за вес может быть у первоклашки?

Экономия – экология, экономия – экология… Жить-то зачем, если каждый раз от чего-то отказываться? Ладно, если по мелочи, а то… Сколько лет мы потратили на получение квоты, чтобы родить ребенка. Потом эти невидимые чиновники пытались запихнуть нашу семью в маломерное жилье, хотя у нас на двоих сбережений и доходов было достаточно, чтобы позволить себе многокомнатную квартиру в приличном кондоминиуме. Нет же, они старательно капали на мозги, что стоит подумать о „скромном и уютном гнездышке“. Красиво завернутые слова, социальная реклама тоже может быть на уровне. Но мы вам не скворцы, чтобы в скворечнике на ветке жить! Я даже представить себе не могу, сколько разрешений надо получать и оплачивать тому, кто решил обзавестись собственным домом.

Прибыло такси. Его тень меняющим свои углы параллелограммом пробежала по внутренней стене нашей гостиной. Такую тень бросала цилиндрическая стеклянная колба, сверху накрытая электродвигателем с пропеллерами, а снизу – основой с колесиками, которые косолапо подтягивались вовнутрь, когда надо было дном прикрепляться к платформам.

Я смотрел сквозь панорамное окно на прозрачную на фоне ярко-синего неба капсулу и вдруг вспомнил стеклянные стаканы, дно которых было таким же квадратным. Кстати, у них были почти такие же закругленные бока. Мама любила этот набор для прохладительных напитков. Она вообще обожала собирать посуду, кухонную утварь и всякие приспособления для готовки. Например, пресс, чтобы вручную выжимать цитрусовые. Мама экспериментировала, смешивая то апельсин с грейпфрутом, то лайм с мандарином. Или измельчитель для зелени в виде кривой пилы. Им она ловко кромсала листья мяты. Все это бросала в шейкер, непонятной для меня конструкции, заливала газировкой и с озорным неистовством трясла: вверх-вниз, вправо-влево. Добавляла туда лед и оставляла на какое-то время. Домашний лимонад подавала в тех самых четырехгранных стаканах, а для желающих добавки водружала на середину стола хрустальный графин, и непременно на край его горлышка насаживала дольку апельсина. Эту дольку она выкидывала, даже когда стали экономить на каждом кусочке. Как-то я застал момент, когда Наташа взялась помогать ей убирать со стола. Наташа захватила графин и по пути сняла ломтик, но не успела донести до рта, как мама ей предложила: „Давай я тебе помою и почищу цельный апельсин“.

Мама не любила экономить. Фрукты у нее были всегда свежими, с фермерского рынка, а техника – самая крутая, последней модели. И ей было до лампочки, сколько там социальных штрафов ей начислили. Мне вот не всегда хватало смелости следовать своим желаниям и наплевать на претензии, которые Помощник выкатывает мне.

Помощник пригласил к посадке в капсулу. Наташа с Мишей уже стояли наготове. Хорошо все-таки, что мы добились заселения в этот современный дом. Не надо было возиться с лифтами. Со стыковочного балкона мы сразу же сели в аппарат. Чемодан заехал следом, лихо опрокинулся на широкий бок, но не шлепнулся, а благодаря встроенным гироскопам в последний момент мягко лег на пол. После чего его затянуло под сиденье в багажный отсек. Одновременно закрылись двери балкона и капсулы. Едва слышно над нами зажужжали пропеллеры. Присоски отпустили капсулу и такси мягко отдалилось от зеркальной стены дома метров на десять и стало вертикально снижаться.

Не успела капсула опуститься до остановки на улице, как Мишка уже подобрал на свой вкус стиль и ауру интерьера. С подачи бабушки он увлекся ретро-аниме. На самом деле моя мама хотела таким образом приблизить его к искусству японской миниатюры, и старые двухмерные мультфильмы были неким компромиссом, промежуточной точкой на этом пути. Так что в момент, когда капсула закрепилась на платфобусе[4], окна зашторились экранами, с которых на нас глядели огромные и слегка раскосые глаза. На время поездки это пространство стало вроде как нашим. Все как в рекламе: „Владеем совместно, кастомизируем под себя“.

Мишка пальцем выводил на планшете „славного пса Лэсси“. И снова бабушкины проделки. Мне она тоже подкидывала оцифровки старых кинокартин, в том числе про эту собаку. Только тот был то ли американский фильм, то ли английский, возможно даже сериал. Меня не зацепил, я всегда был спокоен к кошкам-собакам. Это мама любила живность в доме и во дворе. Меня же захватывали другого типа герои – трансформеры, которые из роботов превращаются в автомобили или самолеты. В этом мы с отцом были похожи, он тоже обожал технику, правда, больше механическую, в которой можно было покопаться. Пока был жив мой дед, они с отцом пропадали в гараже. После ухода деда папиным компаньоном стал я.

* * *

Итак, мы с Наташей и Мишей стояли в начале светлого и просторного зала, то ли торгового, то ли выставочного. Не было прилавков – да и как продавать животных из-за прилавка?

Островками были размещены имитации жилых пространств: гостиных, спален, детских и даже рабочих кабинетов. В каждой, назову их так, экспозиции обитала собака.

– Я изучил ваши ответы на наш опросник, – сказал Веня, жестом приглашая проходить дальше.

– Сами?

Если он сам общается с клиентами, так чего мне удивляться. Все мало-мальски приличные онлайн и оффлайн магазины используют программы сентиментального анализа видео и аудио ряда, чтобы вычислить, что действительно хочет покупатель, для чего изучают его голос, мимику, жесты и другие сигналы тела.

– Да, сам вычитал. У меня нет чрезмерного потока посетителей, поэтому мне не в тягость. В анкете вы сказали, что хотели бы собаку среднего размера.

– Пушистую. Ну, то есть, с длинным мехом, – опередил нас с Наташей сын.

– Так пушистую или с длинным волосом? – приподняв одну бровь, спросил его Веня.

– Как Лесси! Но мама говорит, что Лесси слишком большая для нашей квартиры.

– Миш, – извиняющимся тоном, скорее обращенным к продавцу, нежели к сыну, взялась пояснять Наташа. – Мы в магазине, где продаются собаки именно породы колли. Ты же хотел такую, вот мы и проделали такой путь.

– Это прекрасно, что молодой человек знает Лесси! А колли – это не просто порода, это группа пород, и они все разного размера. От шотландской овчарки высотой до шестидесяти шести сантиметров в холке до шелти, шетландской овчарки, ростом до тридцати пяти сантиметров.

– Давайте посмотрим ту, что поменьше, – предложила Наташа.

– Следуйте за мной.

Мы прошли половину зала, стараясь не отвлекаться на стенды, где собаки играли роль послушного домашнего питомца в типовом обывательском интерьере. Мишка каждый раз тыкал пальцем с возгласом: „Папа, мама, смотрите, какой…“ и дальше следовало слово, которое, надо заметить, точно описывало экземпляр: „…добряк, крепыш, увалень…“.

Мы остановились у комнаты, которая наверняка предназначалась для девочки-подростка. Пастельно-розовые обои с цветочным рисунком, письменный стол с короткой полочкой, заполненной тремя игрушечными собачками, коврик у белоснежной кроватки и все такое. И на коврике грациозно лежала небольшая длинношерстная собачка с миловидным выражением мордочки. Наташа растаяла.

– Перед вами шелти, – тоном экскурсовода, какие раньше работали в музеях, сказал Веня, – одна из старейших пород, кстати, в какой-то момент была на грани исчезновения.

– Миш, а этого как назовешь? – начала было Наташа и удивилась, растеряно озираясь.

Я тоже огляделся: где же сын?

– Вон он! – моментально обнаружил пропавшего хозяин магазина.

Мы втроем направились к стенду, у которого зачарованно замер Миша.

Это была реконструкция не жилой комнаты, а небольшого кафе, в стиле старинных кофеен. Вся обстановка, от стен до мебели, была из материала, по фактуре схожего с деревом. Коричневым благородным деревом. На стойке возвышался кофейный ретро-аппарат. На трех столиках, которые как бы на минутку покинули постояльцы, красовались тарелки с десертами: тирамису, мусс и что-то еще, название я не знал. И чашечки кофе. Наверняка все было бутафорским, но выглядело аппетитно.

– Это наш Макья.

Продавец показал на лежавшего под барными стульями пса, чья шерсть цвета молочного шоколада гармонировала с темным лаком барной стойки.

– Итальянская овчарка? – сделал я догадку.

Веня рассмеялся:

– Нет, но частично вы угадали. Стилизация под итальянское кафе. Кличка у него от итальянского „макья“, что означает пятно. Видите, на лбу. При его кофейном окрасе как будто бы капнули немного молока: „кофе макьято“.

– А какой он породы? – поинтересовалась Наташа.

– Тоже шелти. Но этот покрупнее той…

– Я хочу такую! – перебил его своим заявлением Миша.

И произнес он это так, что нам, родителям, стало понятно: что-то другое обсуждать не имеет смысла. Увидев нашу реакцию, то же самое уяснил и Веня.

Наступила пауза. Мы наблюдали за тем, как собака встала, потянулась, выпрямив передние лапы, бодро обежала площадку псевдокафе, обнюхивая носом ножки стульев и столов, потом остановилась в стойке. Я сразу же вспомнил немецкую овчарку, которую дед держал во дворе. Мама с ней возилась, а дед ворчал, мол, балуешь пса, а ведь он – сторожевой. Тот был красив, когда вставал в напряженную стойку, вслушиваясь в происходящее за забором.

– А можно ее подозвать? – спросил я.

– Это проекция, голографическая штуковина. – Развел руками Веня и добавил в оправдание: – Вы же сами понимаете, слишком много электроэнергии уходило бы на полноценную инсталляцию.

– То есть это… – я сделал было шаг, чтобы рукой потрогать ближайший стул, однако моя кисть попала в световое полотно голографического цилиндра. Расстроенный, я только и мог, что выдохнуть: – Мы проделали такой путь, чтобы потрогать, пощупать собаку…

– Да-да, непременно, – заверил продавец, – пойдемте в… я называю это манежем.

И я, и Наташа взяли за руки Мишу, чтобы не терялся по пути. Веня вывел нас из шоурума в соседнее помещение через малоприметную дверь.

* * *

По пути домой, пока Миша в капсуле такси продолжал рисовать своего Лесси, мы с Наташей шепотом переговаривались:

– Я читала, что можно настраивать степень необходимой заботы. Если будет отвлекать Мишу от занятий или доставлять неудобства, мы просто отключим прогулки, кормежку вместо трех раз в день снизим до одной и все такое.

– Как бы он не забросил учебу, заигравшись с этой собакой.

– Это тоже регулируется, мы можем задавать время активации, а все остальное время она вроде как будет спать на своей лежанке.

– Все-таки не понимаю, какой в собаке смысл, – пожал плечами я, – еще одна механическая игрушка, нафаршированная датчиками и процессорами.

– Она совсем как живая.

– Да там какой-нибудь искусственный интеллект, прошедший обучение по съемкам движений живых собак.

– Тс-с-с, – свободной рукой Наташа погладила мою, – не кипятись. Ну не понравится Мишке, сдадим обратно Вене или выставим в совместную собственность. Кстати, во втором случае Помощник нас похвалит, может, вернет часть динумов, отобранных за эгоистичное потребление.

– Да уж, мало того что решили дополнительное энергоемкое устройство принести в дом, так еще и поехали в другой город покупать, нет чтобы заказать в Сети, как Помощник предлагал.

– В Интернете штампованные собаки, я так не хочу. А у этого Вени уникальные экземпляры. Он берет стандартную основу, а дальше дорабатывает: и поведение, и привычки, и внешний вид. Чуть ли не вручную клеит шерстинки.

– Ну это ты приврала… а за уникальный вариант Помощник сбросит наш с тобой социальный рейтинг. Я тебе даже формулировку напомню, это будет похлеще наших велосипедов: „Нерациональное потребление и собственничество в ущерб шеринг-экономике“[5].

* * *

Манеж был размером с ангар, как большой склад. Вдоль всех стен стояли коробки – самые простые, многоразового использования. Только середина была свободной. Веня извлек из кармана свиток, развернул его в планшет и проговорил:

– Порода шелти, кличка Макья.

– Модель „Би Ди Тридцать Двадцать Один“, контейнер номер две тысячи сорок восемь дробь три, – приятным женским голосом ответило устройство.

– Включи мигалку, – скомандовал Веня.

– Активирую радиометку.

И в ту же секунду один из боксов начал подавать световые сигналы. Веня собственноручно высвободил его из-под других, принес нам и вскрыл, введя код на своих часах. Как только плавно откинулась крышка коробки, мы втроем склонились над ее содержимым. Там был свернувшийся клубком пес. Еще пару команд, которые Веня передал через наручное устройство, и кибер-животное ожило. Оно вскочило на все четыре лапы, хотя им было тесно на дне, приподняло морду и оглядело все вокруг и всех нас, после чего остановило взгляд на хозяине магазина. Тот, в свою очередь, сделал пару шагов назад и приказал:

– Макья, ко мне! Сидеть! – Собака тут же выпрыгнула из коробки, подбежала к Вене и села на задние лапы. Все движения были естественными… почти. Если бы в детстве я не видел собак во дворе у дедушки с бабушкой, я бы принял все за чистую монету, что так оно и должно быть. Но что-то – возможно, я сам себе это внушил, зная, что под искусственной шерстью скрыта собранная из различных материалов конструкция – не давало мне поверить.

– А можно его погладить? – спросил Миша.

– Да, конечно, – кивнул Веня и обратился к нам с Наташей: – Собака сейчас настроена на высший уровень дрессировки. Нормальный, то есть средненько воспитанный настоящий шелти сейчас бы принялся обнюхивать всех. Дружелюбная порода. Шелти рады человеку, готовы облизать каждого встречного, в восторге от любой игры с ними.

– Настоящий, – выхватил я слово из сказанного продавцом.

– Что, извините?

Я наклонился, погладил послушно подставившее шею четвероногое существо (ну не могу я это назвать собакой). Вспомнил, что дедушка всегда давал чужим собакам понюхать руку, и сам протянул ладонь. Макья разок лизнул ее сухим шершавым языком.

– От него не пахнет псиной, и нос не влажный, и язык тоже, – недовольно проворчал я.

– Господин Комонов, простите, но это все-таки не живая собака.

– А есть настоящие? – не сдержался я.

– Знаете что, – возмутился Веня, – я продаю высокотехнологичных питомцев, которые не нарушают природный баланс, требуют минимального заряда электроэнергии, при этом восполняют современному человеку нехватку соприкосновения с природой…»

– Пока вот столько написал, – сообщил Степа, подняв голову от экрана ноутбука.

– И чем все закончится? – спросила Люда.

До этого момента она слушала его, подперев голову ладонью. Вопрос задала, выпрямившись и опустив руку на стол.

– Я пока не знаю. В мыслях история о том, как этот отец, который был против питомца, сам загорается идеей осуществить мечту сына и делает все, чтобы завести настоящую собаку.

– Не хотел-не хотел, – заметила Люда, – а потом захотел?

– Ну да, такое вот преобразование человека, арка главного героя. Оно, конечно же, будет сопряжено с преодолением всяких трудностей, ну типа как скрыть то, что собака живая: специфичный запах, шерсть повсюду, писаньки-каканьки и все такое. Вступит в борьбу с чиновниками и…

– Не хотел-не хотел, а потом захотел, – повторила Люда.

– Ага, я придумал такой мир будущего, ну ты поняла, в котором победила всякая экологичность и бережливость. Все экономят на всем. Эта семья старается соответствовать принятым нормам, но вот то тут, то там слегка выпадает. По вине его жены. Ей хочется жить на широкую ногу. Это она развела его на большую квартиру, на крутые велосипеды в личное владение, на собаку для сына… А потом вдруг с собакой – раз! – и струхнула, остановившись на роботе. А он уперся – согласен только на живую и все.

– А при чем тут его мать, бабушка мальчика, которая любила животных, дом-двор, полный живности… которая пичкала и сына, и внука сериалом «Лесси»?

– Понял. Ты хочешь сказать, что это он изначально должен ратовать за собаку, а не жена… Не стыкуется, согласен. – Степа сморщил лоб, задумавшись, но тут же морщины разгладились: – Можно считать, что именно эти детские воспоминания и сыграли свою роль в его трансформации…

– К черту твоего героя с его трансформацией. Давай поговорим о нас.

И тут Люда хлопнула ладонью по столу.

Это произошло так неожиданно, что Степа не сразу опомнился. Он еще был погружен в мир начатой повести.

Люда встала.

– Да, это я всегда была против собаки. И да, это ты постоянно талдычишь о том, что нашим детям нужна собака.

– Люд, ты что?! Да я давно не вспоминаю эту тему…

– Ну конечно, кто это неделю тому назад втихую от меня включал деткам новый фильм про «Лесси»? – И она, как бы подражая его интонациям, передразнила: – «Ой, тут все по-современному, у мальчика сотовый телефон… Но суть осталась та же, вот уже больше восьмидесяти лет. Лесси, вернись домой!»

Степа понял, что старшая дочка всё рассказала. Эх, а ведь папина любимица! Он предпринял робкую попытку найти себе оправдание:

– Я же не виноват, что немцы сняли ремейк.

Но Люда уже не слышала его. Ей надо было выговориться:

– А теперь вот радостно читаешь мне эту свою новую книгу?! Думаешь, меня можно обмануть тем, что вроде как отец был против, а не мать… А потом все-таки роли расставил по местам, как тебе выгодней: папа – хороший, потакает деткам и любит собачек, а мама – черствая Круэлла и скупая крохоборка… Экономия, говоришь, будет в будущем? Я там апельсиновые корки буду грызть? Да у нас с тобой здесь и сейчас экономия, в нашей жизни, настоящей, а не в придуманной тобой футуристической утопии… или антиутопии. Да я рада была бы стать щедрой, завести всяких собак. Вот только, в отличие от твоих героев, у нас жилплощадь такая, что дети делят одну комнату на двоих…

Люда в слезах выбежала из комнаты.

Степа еще долго сидел у стола. Поначалу он переживал разговор с женой, не понимая, чем его текст настолько задел ее. Он же не виноват, что его книги плохо продаются, что его называют архаичным фантастом, эпигоном Брэдбери и Саймака. Ну да, его доходов еле хватает, чтобы покрывать их расходы, но не бедствуют же…

Просто нынешнему читателю, вроде как искушенному в фантастике, подавай сюжетные повороты, острые сцены с погонями, секс… Да какой тут секс, тут же мальчик и Лесси… Может, сделать из этого продавца Вени – злодея? Безумного профессора? Он уверяет, что продает искусственных собак, а на самом деле втюхивает киборгов, которые проникают в дома и… да ну, что за трэш?! Вообще-то, по задумке герой должен был найти живого колли для сына, а не искусственную замену…

И тут Степа неожиданно для самого себя подумал: а как было бы неплохо вправду иметь пса. Хотя бы искусственного. Вот сейчас можно было бы устроить «расслабуху» и снять «нервяк», поглаживая его гладкую, почти как настоящую, шерсть…

Фантастика, да и только.

август–декабрь 2022