Андреа никогда не верила в судьбу. В предназначение тоже. Под ту же категорию попадали гороскопы, гадания и любовь с первого взгляда. Да, были вещи, которые трудно было объяснить как-то иначе. Но Андреа знала, что за всем стоит случайность и человеческая воля.

Если отматывать цепочку событий назад, можно прийти к тому, как Эмма рассказала матери об отношениях Андреа. Мать так сильно испугалась за будущее старшей дочери, что решилась на непростой разговор с ней. Успокоилась ли она после? Или, видя, что дочь не вняла ее предупреждениям, решилась переступить через гордость и обратиться за помощью к тому, кто сможет повлиять на Андреа?

Было ли случайностью, что у отца в последний момент поменялись планы и ему пришлось уехать прямо в день ее рождения? А то, что в тот же самый день она не смогла дозвониться Алексу? Попросила отца довезти ее до дома Райтов, но ей никто не открыл. То ли Алекса не было дома, то ли он до сих пор не хотел с ней разговаривать.

Тогда она наотрез отказалась ехать! Пешком пошла домой. Отец догнал ее на машине, уговорил сесть обратно и отвез в забегаловку практически на выезде из города. За стаканом газировки и картошкой фри она все ему рассказала, даже о том, что сегодня утром получила признание в любви. Если бы отец ее осудил, если бы упрекнул хоть в чем-то, если бы отмахнулся от ее беды, Андреа ни за что бы его не послушала. Но в те годы отец с высоты своего опыта видел то, чего Андреа видеть не могла. И, когда она высказалась, заговорил он. И сумел разложить по полочкам путаницу, что творилась в голове у дочери.

Он говорил о том, что всем в восемнадцать лет кажется, что так, как сейчас, будет всегда. Что любовь навсегда и разлука – тоже. И что, если вдруг допустить ошибку, позже ничего нельзя будет исправить – но это лишь иллюзия.

Он говорил, что не стоит бросать все, над чем она долго работала в Нью-Йорке, а ее отъезд не будет означать отказ от своих привязанностей. Ну а со временем у нее получится совместить два пути в один. Пусть и не слишком скоро.

Он говорил, что прежде чем выбирать кого-то, нужно для начала выбрать себя.

И Андреа позволила себя убедить.

Конечно же, отец обещал, что они будут ездить в Ливенворт на рождественские и летние каникулы. Она ему даже поверила, но ничего подобного не случилось. А потом колледж, новые друзья и жизнь с чистого листа. Андреа не забывала о своей первой любви. Да и разве такое забывается?

Она мечтала, что однажды посетит Ливенворт, поговорит с Алексом, и все у них будет по-прежнему. Ведь они любят друг друга. Может, после учебы она вернется туда. Может, Алекс сможет переехать к ней.

Но время шло, что-то всегда мешало ее поездке. Да и Эмма однажды по телефону обмолвилась, что видела Алекса с какой-то девицей. Могла и соврать, конечно. Но тот факт, что Алекс совсем никак не пытался с ней связаться, говорил сам за себя.

Андреа же, если честно, перестала пытаться. По известному ей номеру телефона никто не отвечал, а точного адреса она не знала.

Она просила Эмму выяснить, но пара писем, отравленных по названному сестрой адресу, провалились в никуда.

Постепенно чувства не прошли, нет, но стали тише. В колледже Андреа встретила парня. Он был чем-то похож на Алекса, однако проигрывал ему. Да и невозможно ни одному реальному человеку тягаться с фантомом самой первой, самой искренней и самой сильной любви. Парня звали то ли Джо, то ли Джейк, он был итало-американского происхождения, и Андреа была увлечена им пару месяцев.

А дальше, медленно и незаметно, жизнь настолько поменялась, что в ней больше не осталось места для любви к Алексу Райту. Лето в Ливенворте сохранилось ярким воспоминанием. Иногда до невозможности сладким, иногда терпким и тягучим, словно крепкий кофе. Порой Андреа казалось, что никогда в жизни она больше не сможет почувствовать что-то подобное. И все же хорошо, что такое вообще с ней случилось.

Но как невозможно дважды войти в одну реку, так невозможно вернуться к тому, что было. По крайней мере, так Андреа думала, пока не покинула дом в минувшую субботу и не встретилась с прошлым лицом к лицу.

Теперь все окончательно перепуталось в голове. Поскорее бы уже приехать в Ливенворт и поставить точку в этой истории.

Алекс разбудил ее спозаранку, как и обещал, и в шесть утра они уже мчали по пустынному шоссе. Вернее, едва тащились. Из-за тумана приходилось ехать осторожно. Алекс, видимо, нервничал, но Андреа не знала, может ли она чем-то сейчас помочь. К счастью, через пару часов погода улучшилась.

Они вернулись на девяностое шоссе и не останавливаясь проехали несколько мелких городков, вносящих хоть какое-то разнообразие в окружающие пейзажи. Один раз заправились, один раз поели. Практически не разговаривали свыше необходимого, а если и общались, то диалоги получались односложные.

– Ты как?

– Пойдет.

– Устала ехать?

– Немного.

– Остановимся?

– Нет, давай дальше.

Или…

– Далеко ли до Миссулы?

– Миль двадцать, а что?

– Вода кончается.

– Хорошо, остановимся ненадолго.

И так всю дорогу. Настроение у Алекса было скверным. А у Андреа скорее нейтральным. Она чувствовала странную апатию ко всему, будто смотрела скучный фильм про свою жизнь и никак не могла дождаться финала.

В Миссуле Алекс немного отвлекся на разговор по телефону, и у Андреа появилось время прогуляться, размять ноги. Она купила кофе в придорожном кафе и через парковку какого-то отеля, стараясь оставаться в поле зрения, выбралась к берегу реки Кларк-Форк. Река терялась в зелени, на противоположном берегу возвышалась горная гряда.

Андреа вдруг вспомнила свое обещание забраться на одну такую в Ливенворте, чтобы оказаться на вершине мира. Что ж, все еще впереди.

Кофе оказался весьма недурным, да и пейзаж приятным. Правда, ветер был совсем неласковым, и Андреа поморщилась, обхватывая себя руками. Но не ушла. Не хотела. Утренняя апатия мало-помалу отступала, и Андреа подумала, что обязательно нужно получить водительские права, когда она вернется в Нью-Йорк. А потом взять большой перерыв от работы и исколесить страну вдоль и поперек, может, даже побывать в Канаде. Ну а что? Денег у нее точно хватит. Она так много работала, что ей просто некогда было их тратить. Да и сверхурочные иногда выплачивали.

Правда, был еще вопрос безопасности. О, сколько историй об убитых и пропавших без вести начинались точно так же. Чем заканчивались, однако, Андреа не знала, всегда засыпала в самом начале, но сомневалась, что в конце герои жили долго и счастливо. Нет, для подобного приключения нужен сообщник. Стоило поискать в Нью-Йорке подругу по интересам. Или друга…

Может быть тогда, через год или два, стоя утром со стаканом кофе где-нибудь в Денвере или Бирмингеме, она внезапно поймет, что живет полной жизнью, а не ее суррогатом, и увидит путь к счастью. И, конечно, будет здорово, если рядом окажется единомышленник. Тот, кто укроет от колючего ветра. Кто готов будет идти с ней рука об руку, постигая эту жизнь.

На плечи опустилась нагретая чужим теплом куртка. Андреа прикрыла глаза, вдыхая знакомый цитрусово-древесный аромат.

– Замерзнешь, – сказал Алекс.

– Спасибо.

– О чем задумалась?

Андреа помолчала, пытаясь сформулировать ответ.

– Планирую путешествие, – сказала она.

– Сюда?

– В том числе. На юге я тоже никогда не бывала…

– Я был, – ответил Алекс. – Пустыня.

Может, он и прав. Но для Андреа это не имело значения.

– Тебе привет от тети Долли, – добавил Алекс после долго молчания. – Она звонила из Ванкувера.

– Как она?

– Не молодеет… Но сохраняет бодрость духа. Люблю эту старушку.

И Андреа ее любила. И очень сильно захотела с ней увидеться, поговорить. У тети Долли всегда есть готовые советы для любой жизненной ситуации. Если в своем грядущем путешествии Андреа доберется до Канады, обязательно ее навестит.

– Сохранять бодрость духа – это у вас семейное.

– Отец всегда говорил: «Радуйся, пока есть чему, расстроиться всегда успеешь». Когда я был в средней школе, вечно с ним спорил, пытался доказать, что в среднем у человека поводов расстраиваться куда больше, чем поводов для радости.

– А он что?

– Соглашался во всем и продолжал радоваться. Потом я понял, что он имел в виду.

– И что же?

– Можно зацикливаться на всем плохом, что происходит с тобой. А можно пытаться видеть хорошее даже там, где оно совсем не очевидно. И вот ты вроде как одерживаешь победу над обстоятельствами. Он так и старался жить. Говорил: «Ничего, что у меня проблемы с памятью. Зато, когда Долли рассказывает мне одни и те же истории про своих приятельниц по бриджу, я всегда слушаю их, как в первый раз».

Андреа печально улыбнулась. Да, это было похоже на Джона.

– Он старался держаться, пока от его личности хоть что-то оставалось. Затем искать хорошее в любой ситуации пришлось мне.

Андреа сильнее закуталась в куртку и повернула голову, чтобы посмотреть на Алекса.

– Давно его не стало? Я не спрашивала раньше, боялась бередить рану…

Что-то поменялось в выражении лица Алекса. Он сначала нахмурился, прикрыл глаза.

Тяжело вздохнул и ответил коротко:

– Пять лет назад.

– Мне очень жаль.

– Спасибо. И пойдем уже, нам пора.

Он резко развернулся и двинулся обратно к машине. Удивленная Андреа поспешила следом, на ходу допивая кофе и выкидывая стаканчик в урну.

Дальше они ехали в полной тишине. Пару раз Андреа пыталась завязать разговор, но Алекс отвечал невпопад, словно был очень глубоко погружен в свои мысли. Наверное, не стоило спрашивать об отце. Но теперь ничего нельзя поделать.

Ближе к вечеру они уже подъезжали к городу, и Андреа охватило волнение. Узнает ли она близкие когда-то сердцу места? Вспомнит ли путь до острова? А до дома Алекса? А родной дом она вспомнит?

Сомнения оказались напрасными. Конечно, Ливенворт сильно поменялся за эти годы. Алекс говорил, что с некоторых пор ежегодные фестивали уже не проводили, но благодаря горнолыжным курортам и внесезонным развлечениям поток туристов не иссякал.

Впереди виднелся поворот к дому.

Они часто шли вдоль дороги пешком и отрезок от поворота до подъездной дорожки преодолевать старались очень медленно. А вот и фонарь, под которым они задерживались, чтобы еще немного поболтать. Теперь он перекрашен в другой цвет, но хотя бы еще стоял на месте.

Дом тоже изменился. В нем полностью поменяли крышу, сделали пристройку в виде террасы. Напротив фасада разбили аккуратный газон, на клумбах росли пестрые цветы.

Этот дом любили, заботились о нем. Андреа едва его узнавала. Кто-то был счастлив тут, и она догадывалась – кто.

Когда они припарковались, с террасы выбежала молодая женщина и едва не сбила с ног выбравшуюся из машины Андреа.

– Ты все же приехала! – взвизгнула Эмма, крепко сжимая сестру в объятиях. – Мама должна мне полсотни баксов!

– Тоже рада тебя видеть, – сказала Андреа, обнимая ее в ответ. – Хоть мне никто полсотни баксов и не должен.

И это было правдой. Стоило Андреа покинуть машину, она почувствовала невероятное облегчение. По крайней мере, ей больше не придется молча хмуриться, глядя в окно.

Вслед за Эммой появился долговязый мужчина. Судя по фотографиям, что присылала сестра, Робин. Он сразу шагнул к багажнику.

– Алекс… – пробормотал он.

– Ты, мистер Хартвуд, меня обманул, и теперь мне по гроб жизни за это будешь должен. Понял?

– Я…

– Да, да, ты не хотел, тебя заставили. Не волнует. Ты почти женатый человек, и за все гениальные идеи будущей жены тоже тебе отвечать.

Эмма отпустила Андреа и подошла к мужчинам, разгружавшим багажник.

– О, не ругай его слишком сильно, он ни в чем не может мне отказать, – улыбнулась Эмма, обнимая Алекса. – Спасибо, что довез ее в целости и сохранности. Даже не забыл ее где-нибудь по пути!

– Был соблазн, – признался Алекс, слегка похлопав Эмму по спине. – Рад вас обоих видеть.

Андреа понятия не имела, что эти трое были настолько близки. Но теперь хотя бы понятно, как Эмма смогла провернуть свою аферу.

– О! – спохватилась Эмма. – Вы же не знакомы. Андреа – Робин, Робин – Андреа.

Они сдержанно кивнули друг другу.

– Вот и ладно! – Эмма радостно хлопнула в ладоши. – А теперь давайте в дом. Вы, наверное, голодные и уставшие с дороги. Мы ужин приготовили.

– Спасибо за приглашение, но в другой раз, – ответил Алекс. – Еще есть дела.

– Какой деловой… – вздохнула Эмма. – Ладно, увидимся завтра, в одиннадцать часов. Не опаздывай! Андреа, пойдем?

– Вы идите. Я, э-э-э… заберу кое-что из машины.

Эмма ничего не ответила, что было совсем на нее не похоже. Только хитро глянула сначала на сестру, потом на Алекса, подтолкнула Робина, несущего чемодан, и вдвоем они скрылись в доме.

Андреа склонилась, чтобы забрать рюкзак с заднего сидения, но Алекс ее опередил.

– Вот, держи.

Он повесил рюкзак ей на плечо, поправил лямку. Андреа избегала его взгляда.

– Спасибо. И спасибо, что подвез.

– Да… Ерунда.

Андреа слабо улыбнулась, все еще пряча взгляд. Алекс протянул руку, будто хотел коснуться ее щеки, но, когда Андреа подняла голову, сразу отдернул.

– Слушай, ты же не из-за меня отказался зайти? – решилась спросить Андреа.

– Да… То есть нет, конечно, – пробормотал Алекс. – У меня правда есть дела.

– Ага… – протянула Андреа. – Алекс, я постараюсь лишний раз не попадаться тебе на глаза здесь, в Ливенворте. Если ты хочешь общаться с Эммой и Робином, за меня не переживай: я не буду мешать.

Алекс нахмурился. Он открыл рот, собираясь что-то сказать, но Андреа уже развернулась в сторону дома. Алекс не стал удерживать.

У самой двери Андреа услышала, как он заводит двигатель и уезжает.

Внутри дом тоже претерпел изменения. Безжизненные серые стены сменились милыми обоями в цветочек, практически вся мебель была новой или перекрашенной. Из привычного остались разве что полы и лестница.

– Андреа! Пойдем к нам! – донеслось из кухни.

Эмма и Робин сидели за барной стойкой, рядом был свободный стул. Туда-то Андреа и опустила свое уставшее тело.

– Лазанью? – предложил Робин.

– Да, пожалуйста.

Он двинулся к плите и принялся раскладывать еду по тарелкам. Эмма принесла из мини-бара бутылку вина.

– Ну… Вот ты и здесь, – заметила Эмма, разливая вино по бокалам.

– Вот я и здесь… – подтвердила Андреа, набрасываясь на лазанью. Из-за плохого настроения она за весь день едва притрагивалась к еде и теперь очень проголодалась. – А где мама?

– О, ну… – Эмма пожала плечами. – Мама последние пару лет живет в Сиэтле. Она приехала еще в выходные со своим новым парнем, и они категорически отказались останавливаться в доме. Настояли на отеле.

Андреа едва не поперхнулась.

Прожевав, переспросила:

– Новым кем?!

– А ты еще не в курсе? – уточнила Эмма с энтузиазмом. – Робин, представляешь?! – Сестра наклонилась над стойкой и тихо проговорила: – Мамин любовник старше меня на три месяца.

Брови Андреа поползли вверх, а рот открылся от изумления.

Довольная собой, Эмма выпрямилась.

– Вот-вот! Поэтому не кажись слишком удивленной, когда она будет тебя с ним знакомить, хорошо? У них вроде бы все серьезно. Она счастлива.

Ничего обещать Андреа не могла. Она будто попала в зазеркалье. Все казалось таким, как прежде, но немного отличалось. А еще Эмма выходила замуж. А у мамы завелся двадцатичетырехлетний любовник.

– По-моему, она в шоке, – сказал Робин. – Ты ей даже не дала возможности отдохнуть с дороги.

Андреа тряхнула головой и пробормотала:

– Нет, нет. Просто столько информации сразу…

– Наверное, не стоило тебя так загружать, – задумчиво протянула Эмма. – Ладно, завтра у нас еще будет время ввести тебя в курс дела здесь. А пока… лучше расскажи, как прошло ваше с Алексом путешествие? Нам намекнуть свадебному организатору, чтобы далеко не уезжала?

Андреа не сразу ответила. Она закончила с едой и отставила пустую тарелку. Сделала глоток вина, оттягивая время. Наконец вздохнула.

– Эмма, ты… Как тебе вообще такое в голову пришло? Вы подставили и меня, и его. И для чего? Поиграть в сводников? Как-то… слишком.

Эмма с Робином переглянулись. Он легко покачал головой, но Эмма с ним явно не согласилась. Андреа наблюдала за их переглядываниями со смутным ощущением тревоги в животе. Пришлось выпить еще немного вина.

– Робин, мне нужно поговорить с сестрой наедине, – сказала Эмма в итоге. – Сейчас. Иначе потом я струшу.

Робин вздохнул, поцеловал невесту в висок и направился в гостиную.

– Я пока подготовлю комнату для Андреа, – заметил он, удаляясь.

– Ага, спасибо! – крикнула Эмма ему вслед, после чего повернулась к сестре. – Слушай, у меня к тебе разговор. Только обещай не драться, хорошо?

– Ничего не могу обещать, – заявила Андреа. – Пока мне очень хочется с тобой подраться.

Эмма встала и принялась убирать посуду в машину. Сестра то и дело вздыхала и ворчала себе под нос. Андреа напряженно ждала, вцепившись в столешницу.

В конце концов, Эмма повернулась к ней, уперлась локтями в стойку и начала:

– Ты… в общем, слушай. И постарайся не перебивать. Ты ведь помнишь, что мы с тобой не очень ладили, когда обе жили здесь? Я, если честно, ужасно обрадовалась, когда ты уехала. Ну, поначалу. Ты только не забывай, мне было четырнадцать лет, хорошо? Держи это в голове. Так вот, мне было четырнадцать, я была не очень умной, но очень гордой девочкой, и ты мне не нравилась. Вот вообще.

Нет, иногда ты была ничего… Ты не подумай, я помню, как ты поддержала меня, когда родители вывалили на нас новость о разводе. Но чаще ты меня раздражала. Особенно когда мама начала ко мне цепляться. Не ходи туда, не дружи с теми, не носи то… Я имею в виду, когда она в принципе вспоминала о нашем существовании, доставалось только мне. Конечно, ты не была виновата. Но я тогда этого не понимала. Она еще постоянно твердила, мол, а вот с Андреа нет проблем, она вся такая идеальная. Ах, мама… Мой психолог благодаря ей ездит в отпуск четыре раза в год.

Ладно, я отвлеклась. Не смотри на меня так. Я перехожу к сути. На чем я там остановилась? А, вспомнила. Я рассказывала, чем ты меня раздражала. В общем, я почти смирилась с твоим существованием. А потом увидела, как ты целуешься с Алексом Райтом. Ну, почти целуешься. Я вроде бы тогда вам помешала. Потом еще выдала тебя маме. Да, это была я, если ты вдруг не догадалась. Но тебе все сошло с рук. И ваши «отношения» продолжились. И я просто… ну, постаралась забыть об этом. На какое-то время. Пока папа не приехал за тобой.

Да-да, ты сейчас скажешь, он приехал за нами обеими. Но нет, ты всегда была у него любимицей. Мне он сказал что-то вроде: «Если хочешь, поехали в Нью-Йорк». Я думаю, он просто не знал, что со мной делать. Тебя-то он собирался отправить в колледж. И вот тут я и увидела свой шанс. И да, я тебя немного подставила. Ну… Совсем чуть-чуть. Ладно, сильно подставила.

Эмма замолчала, нервно перебирая руками салфетку. Выпила залпом оставшееся вино.

– Ты украла мой кулон, – догадалась Андреа. – Когда я вернулась из душа, его нигде не было, но меня отвлек звонок отца, поэтому некогда было искать.

– О, если бы только это, – вздохнула Эмма. – Я вроде как вернула его Алексу от твоего имени…

– Ты… что?! – Андреа приподнялась на стуле. – Но зачем? И как ты вообще узнала, что это был его подарок?

Эмма закатила глаза:

– Ну, я была не очень умной, но не совсем же дурой. А он несся к дому, как подстреленный. Чуть меня не сшиб. Ты к тому времени только уехала куда-то с отцом, я так ему и сказала. И отдала кулон.

Значит, Алекс пытался поговорить! Андреа представила, как он метался по дому после ее ухода. Хотел ринуться следом? Но рванул не сразу: что-то его задержало. Может быть, пытался успокоиться. Или придумывал, что ей сказать. Наверное, был уже в пути, когда Андреа пыталась до него дозвониться.

Потом отец заехал за ней, и Андреа попросила подбросить ее до дома Райтов. Тогда они с Алексом и разминулись. Возможно, в это самое время он разговаривал с Эммой.

Что он ощутил в тот момент, когда Эмма вернула кулон? Андреа попыталась поставить себя на его место, и в горле встал ком. Она прикрыла глаза и сделала глубокий вдох, отсекая отголоски чужих эмоций.

– Как подло с твоей стороны, – сказала Андреа, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Алекс, надо полагать, не знает о твоей выходке? Спасибо, что призналась, но в конечном итоге это мало что изменило. Как только у тебя смелости хватило сказать мне все сейчас?

Эмма промолчала. Она очень долго рассматривала свои руки, время от времени поглядывая в сторону гостиной, будто надеясь, что Робин придет и спасет ее.

– И… это еще не вся история, – вздохнула Андреа.

Ей бы тоже не помешало спасение. Внутри росло напряжение, скручивало ей внутренности. Зря она плотно поужинала, на нее теперь накатывала волна тошноты. Хотелось закрыть уши ладонями и больше не слушать никаких внезапных откровений. Но даже если бы она так сделала, пути назад уже не было. Она все равно догадывалась, что услышит дальше.

– Сама понимаешь, что он бы так просто не отступил, – продолжила Эмма, прикрывая глаза. – Он терроризировал меня месяцами, пытался выведать твой номер или адрес в Нью-Йорке, я отнекивалась, дескать, ты не хочешь его видеть. Меньше всего на свете я хотела, чтобы ты вернулась обратно и вы поженились или что-то в этом роде. Моя жизнь только начала налаживаться, понимаешь?

– Не понимаю, – честно ответила Андреа. – Твоя жизнь начала налаживаться из-за того, что мы с Алексом расстались? Или из-за моего отъезда? Все внимание теперь принадлежало тебе. Мама, Алекс… Мир стал крутиться вокруг тебя, как ты и хотела?

Эмма вздохнула и обхватила себя руками.

– Да нет же! – воскликнула она. – Вернее… Да, но нет. Ты хоть представляешь, каково быть второй во всем? Как бы хорошо я ни училась, как бы прилежно себя ни вела, этого никогда не было достаточно. Когда ты уехала и стала редко звонить, ты вдруг стала плохой дочерью, а мне досталась роль хорошей.

Андреа до боли прикусила губу. Она могла вообразить, каково было Эмме, но слышать, что одно только существование Андреа настолько сильно отравляло жизнь сестре… Это было жестко, если не сказать жестоко.

– Хорошо, – начала Андреа, выдержав долгую паузу. – Пожалуйста, скажи, что это – вся история, и я просто пойду наверх и наконец-то отдохну.

– Это вся история, – с готовностью подтвердила Эмма. Прозвучало совершенно не убедительно.

Андреа опустила голову на сложенные на столешнице ладони и пробормотала:

– Говори.

На мгновение ей захотелось вновь оказаться в дороге с Алексом, даже если бы это означало, что она будет обиженно хмуриться и помалкивать.

– Он продолжал искать способы достучаться до тебя. Черт, он даже к маме обращался. Но она не стала никуда лезть.

– Подожди, я ведь пыталась с ним связаться. Ты дала мне фальшивый адрес? Мои письма до него не доходили. А еще ты говорила, что видела его с кем-то.

– Не-а. Я работала на две стороны, – мрачно усмехнулась Эмма. – Еще не появилось дикого желания разбить о мою голову бокал?

– Только обнять тебя двумя руками за шею. Очень крепко. Продолжай.

Андреа потерла лоб. Теперь многое становилось на свои места. Многое, но далеко не все.

– Тогда он попросил меня передать тебе кое-что, – добавила Эмма. – Переслать письмо, если быть точной. Кстати, писатель из него – так себе. Четыре раза использовал слово «любовь» в одном предложении.

– Эмма…

– Ладно, ладно. Робин сказал мне это не упоминать. В общем, как ты поняла, письмо я прочитала, но не отправила. Сожгла на заднем дворе. Если хочешь знать, помимо заверений в «любовной любви», там были мольбы все забыть и начать сначала.

Наверняка было не так. Может, Алекс и не великий писатель, зато он всегда находил правильные и искренние слова, чтобы выразить, что у него на душе. Но сейчас это было совсем не важно.

– Но ему ты сказала, что письмо отправила?

– Конечно. Поздно уже было отступать. Да и вообще: как можно ему в чем-то отказать? Только Алекс не остановился, все приносил и приносил мне письма. Пару из них я отправляла при нем по несуществующему адресу, от остальных избавлялась. В конце концов, мне это так надоело, что я всерьез думала дать ему твой настоящий адрес. Но…

– Но тогда тебе пришлось бы во всем признаться, – закончила за нее Андреа.

Целых десять лет она считала, что они с Алексом своими руками похоронили все, что могло между ними быть. А оказалось, что им помогли. Обиженная девчонка распорядилась их судьбами. И теперь сидела здесь, перед Андреа, как на исповеди, и ждала от нее понимания.

– Я тогда была не готова. К тому же я уехала учиться в Сиэтл, и поток писем иссяк. Последнее послание он передал лет пять назад, когда я вернулась домой на каникулы. Ну… Вот и вся история. Ой, и время уже позднее! Пора спать…

Сестра обошла барную стойку и направилась в сторону гостиной, но Андреа успела поймать ее за руку.

– Стоять!

Эмма послушно вернулась и заняла место рядом с Андреа.

Неудивительно, что Алекс с таким трудом пережил разрыв. Пять лет он не оставлял надежды до нее достучаться. Чем дольше Андреа думала о случившемся, тем большей горечью на языке отзывалась и другая мысль: сама она сдалась гораздо раньше.

– Зачем ты мне все это рассказываешь? И почему сейчас? – спросила Андреа. – Только больше не ерничай, пожалуйста.

– Да потому что мне стыдно перед тобой, ясно? А еще сильнее стыдно перед Алексом. Ты жила своей жизнью в Нью-Йорке, а его существование крутилось вокруг осколков воспоминаний и надежды, что хотя бы на одно письмо будет ответ.

– Тогда почему это ты рассказываешь мне, а не ему?

Эмма немного помялась.

– От тебя убежать, если что, легче…

Андреа подняла на нее свирепый взгляд, под которым Эмма сразу стушевалась.

– Я уже не тот обиженный ребенок, которым была десять лет назад. Но я ответственна за прошлые поступки, – продолжила Эмма спустя минуту. – Послезавтра я выхожу замуж, начинаю строить свою собственную семью. И я не хочу нести в новую жизнь старые ошибки. Робин сказал, меньшее, что я могу сделать, рассказать правду.

Эмма задрожала, и Андреа попыталась увидеть ситуацию ее глазами. Будь она на месте сестры, насколько тяжело было бы ей признать свою злость, ревность и зависть? А насколько трудно было бы присвоить откровенно некрасивые поступки?

Однако кое-что не давало Андреа покоя. Не позволяло злости и тревоге, поселившимся в груди, утихнуть хотя бы на несколько мгновений.

– Хорошо, – проговорила Андреа. – Ты натворила дел и тебе так стыдно, что ты вывалила все на меня, стоило мне переступить порог. Предположим, мы можем взяться за руки, забыть прошлое и жить дружно. Но есть еще один момент. Наша поездка. Как она связана с твоим рассказом?

Эмма пожала плечами, не глядя Андреа в глаза.

Заговорила небрежно:

– Не знаю. Ты одинока, и он тоже одинок. Попытаться стоило. Если бы сработало, считай, я бы сразу возместила причиненный ущерб. Ну, сработало же? Я ужасно обрадовалась, когда ты прислала фото.

– Я, я, я… – вздохнула Андреа. – Ты, кроме себя, хоть о чем-нибудь думаешь?

– Что, прости? – Эмма вскинулась и испуганно посмотрела на нее. – Я думаю о других! – возмутилась она. – Ты не слышала, что я сейчас сказала?

– Слышала, – заверила ее Андреа. – Давай проверим, все ли я правильно поняла? Ты много лет врала и манипулировала нами обоими, и, когда в тебе проснулась совесть, снова прибегла ко лжи и манипуляциям, чтобы якобы возместить ущерб?

– Не совсем, но…

– Эмма. Если бы ты хоть на минуту задумалась о своих действиях и их последствиях, ты бы поняла – Алекс до сих пор считает, что я вернула его подарок и за пять лет не удосужилась ответить ни на одно его письмо!

– Ой… – пробормотала Эмма, округлив глаза.

– Еще как «ой». Я очень рада, что ты войдешь в свою новую жизнь с чистой совестью. Только я не хочу быть частью этой жизни. – Андреа поднялась, ее стул с грохотом отъехал в сторону, едва не перевернувшись.

Получилось излишне драматично, и Андреа недовольно поморщилась. Она не знала, что делать дальше. Первым порывом было выложить все Алексу. Но стоило ли тревожить его сейчас? Он, должно быть, измучен дорогой, как, впрочем, и Андреа. Но и находиться здесь она не хотела. Она не вытерпела бы Эмму даже несколько лишних минут. Андреа подхватила рюкзак с пола, закинула на плечо.

– Погоди! – Эмма бросилась за ней. – Ну куда ты сейчас пойдешь?

Андреа задержалась у двери и резко развернулась, выставив перед собой ладонь. Эмма замерла, примирительно подняла руки.

– Останься, – попросила Эмма. – Давай все обсудим.

Андреа медленно покачала головой. Хватит с нее на сегодня разговоров.

Она боялась, что Эмма пойдет за ней следом. Вслушивалась в шаги за дверью, пока ждала такси на крыльце. Когда машина подъехала, и Андреа уже собиралась сесть в салон, дверь дома распахнулась.

– Андреа, подожди!

Она обернулась и приподняла брови.

– Робин? Я не хочу показаться грубой, но тебе лучше не лезть в наши с Эммой дела…

– Да, конечно, – кивнул Робин, приближаясь к ней. – Я не буду вмешиваться. Просто хотел отдать тебе кое-что. – Он протянул ей конверт.

Чернила на нем уже почти выцвели, было сложно разобрать отправителя.

– Ч-что это? – пробормотала Андреа, прижимая конверт к груди.

– Запоздалая почта, – вздохнул Робин.

Андреа сказала водителю название отеля. Когда дом Эммы и Робина скрылся за поворотом, она смогла расслабиться. Провела пальцами по краям письма, взвесила его на ладони. Конверт оказался тяжелее, чем можно было ожидать. Дрожащими руками Андреа вскрыла его и едва успела поймать выпавший наружу кулон в виде буквы А.

Глаза Андреа округлились. Кулон выскользнул из руки и упал на колени. Андреа достала и развернула письмо.

Дорогая Андреа!

Это мое последнее письмо тебе, пора мне уже смириться с тем, что ты никогда не ответишь. Я пишу, чтобы сообщить, что сегодня умер мой отец. Как ты знаешь, он долго боролся с болезнью, и было время, когда нам казалось, что борьба его что-то значит. Папина смерть доказала, что нет смысла сражаться с неизбежным и жить иллюзиями. Больше я тебя не потревожу.

Напоследок хочу сказать тебе спасибо от своего лица и от лица отца, который больше этого сделать не сможет. Тогда, пять лет назад, очень поддержала нас обоих, помогала всем, чем могла.

Я никогда не принимал то, что ты делала, как должное, но, кажется, никогда не говорил, сколь много это значило и для меня, и для него. Когда-то я думал, что в моей жизни не будет никого, кроме семьи. Меня не тяготила такая мысль, я никогда не был одинок, пока у меня были отец и тетя. Но когда встретил тебя, все изменилось.

Я и не думал, что кто-то сможет принять и полюбить меня таким, какой я есть. Со всеми «обстоятельствами».

Жаль, что все закончилось таким образом. Но я не имею к тебе никаких претензий. Надеюсь, ты сможешь простить меня за все.

Я от всей души желаю тебе счастья. Надеюсь, твоя жизнь складывается так, как ты хотела.

Искренне твой, Алекс.

Андреа сморгнула подступившие слезы. Что-то внутри надломилось, когда взгляд зацепился за дату в конце письма. Шестнадцатое июля. Ровно пять лет назад. Видимо, Эмма догадывалась о содержании письма, когда получила его от Алекса, и решила его сохранить.

Теперь все встало на свои места: спешка, звонок от тети, «дела» в Ливенворте. Алекс торопился, чтобы вернуться в город именно сегодня.

– Извините, – обратилась Андреа к водителю такси. – Планы поменялись. Вы не могли бы отвезти меня на кладбище? И еще нужно будет заехать по пути в цветочный магазин.

– Хорошо, мисс. Едете к родственнику?

– Вроде того, – ответила Андреа, возвращаясь к письму.

Местами чернила были размыты. Мысль о том, в каком состоянии был Алекс, когда садился писать, разбивала Андреа сердце. Хотела бы она получить это письмо раньше. И все остальные тоже. Только что бы изменилось? Она бы бросила учебу и понеслась обратно? Сейчас уже и не узнаешь. Да и глупо, наверное, жить одними «если бы».

Однако если бы…

Она увидела Алекса издалека, постояла мгновение, думая, не подождать ли его у машины? Но решилась подойти.

– Да, я помню, что обещала лишний раз не попадаться на глаза. Но я – не к тебе, – сказала Андреа, проходя мимо. Она опустила цветы на могильную плиту и сделала шаг назад, поравнявшись с Алексом.

Они постояли так немного, прежде чем Алекс нарушил тишину.

– Ты всегда ему нравилась, – сказал он, и Андреа по голосу поняла, что он улыбался.

– Это было взаимно, – ответила она, в уголках глаз выступили слезы.

– Он постоянно уговаривал меня на тебе жениться. А еще всякий раз, когда я возвращался домой, после того как провожал тебя, читал мне лекцию о безопасном сексе. Всякий. Раз. Он забывал, что уже это говорил. Либо просто издевался.

Андреа рассмеялась, и через мгновение Алекс присоединился к ней.

– И он тебя всегда узнавал, даже когда принимал за кого-то другого. Иногда думал, что ты его мать, иногда, что сестра. А порой принимал тебя за Рейчел. Я… если честно, я немного завидовал. Меня он стал узнавать все реже и реже, пока не позабыл совсем.

Андреа вслепую нашла ладонь Алекса и ободряюще сжала.

– Я никому не рассказывал, но, когда он умер, я сначала испытал облегчение. Он давно уже не был собой. Лишь пустой оболочкой, от которой одни проблемы. Я знал, что не должен так думать, но ничего не мог поделать. Даже практически не оплакивал его, продолжал жить своей жизнью, как будто ничего не изменилось. Но вот потом…

Алекс переплел с Андреа пальцы и долго стоял не шевелясь, глубоко дыша, чтобы успокоиться.

– Потом боль потери нахлынула на меня. Я понял, что не плакал, потому что на самом деле жил без него уже очень давно. Пытался вспомнить его последние осмысленные слова. Надеялся, там было что-то значимое. Но даже они были про Рейчел.

– Мне очень жаль, – сказала Андреа. – Ты же знаешь, он очень любил тебя.

– Да, конечно, знаю. Я в курсе, как действует болезнь, за годы я стал экспертом. Я и в блоге неоднократно писал огромные посты на эту тему. Но все равно злился. Злился и тоже ничего не мог поделать.

Он выводил большим пальцем круги на ладони Андреа.

– Злился даже не из-за того, что он меня забывал, а что продолжал помнить ее. Даже в «хорошие» дни. Он не говорил о ней со мной, но разговаривал о ней с тетей Долли, украдкой пересматривал фотоальбомы, которые я мечтал сжечь. Я не понимал его! Не представлял, как можно столько лет продолжать любить женщину, которая тебя бросила. – Алекс усмехнулся. – Жестокая ирония получилась.

Он замолчал ненадолго, оставляя Андреа переваривать сказанное.

Через некоторое время добавил:

– Разумеется, наша ситуация совсем иная. Мы не женаты, у нас не было детей, и никто, к счастью, не болел. Просто мы пошли разными дорогами. Но, когда ты уехала, в моей голове одно наложилось на другое, и я едва с ума не сошел.

Ветер гнал облака над их головами, качал тонкие деревца, трепал волосы. Андреа потянулась, чтобы убрать прилипшую к щеке прядь, но Алекс опередил ее.

– Я никогда не говорил тебе, – продолжил он, глядя Андреа в глаза, – но моя мать не просто сбежала. Она звала меня с собой. И я даже обдумывал это, а после мне стало стыдно, что я вообще допустил такую возможность. Я начал винить ее еще и в своем малодушии.

– Ты ведь был совсем ребенком. Вряд ли ты мог осознавать, насколько все серьезно с твоим отцом. А она была твоей матерью, естественно, ты тянулся к ней. Это не малодушие.

– Ты, конечно, права. Но в девятнадцать лет я этого еще не знал. Поэтому, когда ты предложила уехать с тобой в Нью-Йорк, мозг у меня отключился. Я сорвался. Выплеснул на тебя скопившийся гнев. Высказал все, что должен был тогда сказать ей. Андреа… – Он поднял ее ладонь и прижался губами к тыльной стороне. – Словами не передать, как мне жаль. Я не должен был так себя с тобой вести. И то, что потом ты не хотела иметь со мной ничего общего, вполне заслуженно. Я был сам не свой еще пару лет после твоего отъезда: винил то себя за срыв, то тебя, ведь ты даже не дала мне шанса извиниться и все исправить. Друзья помогли мне прийти в себя. Бекка и Олли. Поэтому они и удивились при виде тебя. Я им не все рассказывал, но…

– Алекс…

– Я догадывался, что ты будешь на свадьбе Эммы. Думал, смогу вести себя как ни в чем не бывало. Но, когда увидел тебя на крыльце дома в Нью-Йорке, все перевернулось. Будто и не было десяти лет, а? – Алекс мечтательно улыбнулся. – Такая же красивая. И язвительная, позволь заметить. С тобой, как и раньше, было легко общаться, смеяться, флиртовать… И события понеслись так стремительно… Я даже подумать не успевал о том, что же мы делаем? Поэтому решил притормозить. Не дать нам обоим наступить на те же грабли: идти на поводу у стремительно вновь возникших чувств. И, кажется, обидел тебя этим.

– Разве что немного. Стоило нам поговорить раньше. Алекс…

– Точно. Но я, если честно, не был готов. Не понимал, что творится у меня в голове. Еще меньше понимал, что творится в твоей. Пять лет безуспешно пытался до тебя достучаться… и тут – ты. Даешь мне надежду на что-то, как будто для тебя все было лишь игрой…

– Да позволь ты мне уже сказать! – Андреа высвободила руку и достала из кармана кулон в виде буквы А. – Вот. Получила его полчаса назад. Вместе с письмом. Запоздалая почта…

Алекс поморгал, разглядывая цепочку в ее пальцах. Перевел озадаченный взгляд на Андреа.

– Все остальные письма тоже не дошли, – призналась она. – И я только приблизительно представляю их содержание.

– Я догадывался, – вздохнул Алекс. – Поэтому продублировал последнее письмо через…

– Через мою мать, – продолжила за него Андреа. – Беда в том, что у нее избирательная память: помнит только то, что ей интересно.

– Это многое объясняет, – сказал Алекс через несколько мгновений. – Например то, что она постоянно называет меня разными именами.

– Иногда она путает наши с Эммой имена. Мы привыкли и не обижаемся.

– Да уж, неловко вышло. – Он отвернулся, посмотрел себе под ноги. – Поговорим об этом где-нибудь еще? Я хотел бы еще немного побыть с отцом. Подождешь меня у машины?

Андреа кивнула, сжала его руку напоследок и оставила Алекса одного у могильной плиты.

– Ты с рюкзаком? Я только что заметил, – сказал Алекс, вернувшись к машине.

– Да… Долгая история. – Андреа неприязненно поморщилась.

– Хорошо, – не стал настаивать Алекс. – Если я правильно помню, здесь можно пройти к реке. Не хочешь оставить вещи в машине и прогуляться со мной?

Андреа кивнула и последовала за ним. Сначала они молчали, каждый был погружен в свои мысли. Они перешли дорогу и оказались в парке Энчантмент, где прежде гуляли порой, но не так часто, как на острове. Когда они шагали по извилистой пешеходной тропе, окруженной лесами, Алекс первым нарушил тишину.

– Я ведь правда мог уехать с тобой, – начал он. – Я так часто думал о случившемся, что это начало казаться возможным. И отца бы мог перевезти, нанять сиделку, как ты и говорила. Только вот что было делать с программой лечения, я не придумал. Но, возможно, в Нью-Йорке нашлась бы другая программа. Или я мог бы ездить к тебе. Черт, если бы я только не отреагировал так остро… Получается, я все испортил.

– Еще не все, – возразила Андреа. Почувствовала, как на губах зарождается улыбка. – Интересно даже, как все сложилось бы, если бы мы увидели друг друга только послезавтра, на свадьбе? А вдруг мы вообще бы не пересеклись? Или же встретились бы и прошли мимо друг друга. Смогла бы снова вспыхнуть эта искра между нами?

Алекс крепко задумался, прикусив губу. Они уже приближались к реке. Утром здесь рыбачили или гуляли с собаками, но сейчас, в вечернее время, Алекс и Андреа были наедине с природой.

– Думаю, да, – сказал он. – Отвечая на твой вопрос. Думаю, искра бы вспыхнула. Мы бы встретились на свадьбе твоей сестры. Ты была бы… хм… в том до неприличия облегающем платье, как в Чикаго. Я бы взглянул на тебя сначала с легким интересом, как на очень хорошенькую девушку. Может, ты бы заметила мой взгляд? И приободрила бы улыбкой. – Алекс приобнял ее за талию.

Андреа живо представила себе эту картину.

– Ты бы не узнала меня издалека, с твоим-то зрением. Но подумала бы, что я очень даже ничего.

– Угу, – протянула Андреа. – А как бы я это поняла? Со своим зрением.

– Тсс, не перебивай, – цыкнул Алекс. – Так вот, о чем я? А! После нас разделила бы толпа, и мы потеряли бы друг друга из виду. Но я бы уже знал, кого искать.

– Погоди, я запуталась. А ты бы меня узнал или нет?

Алекс рассмеялся. Коснулся губами ее виска.

– Не сразу. Ты бы мелькала, словно прекрасное видение, в поле моего зрения весь вечер. Я пытался бы найти тебя, спросил бы Робина о загадочной незнакомке с пшеничными волосами, но он бы только пожал плечами.

Андреа внезапно услышала музыку, будто и впрямь перенеслась в прекрасный воображаемый мир, нарисованный Алексом. Повсюду галдели люди, доносился смех, тосты, пожелания.

– Ты не любишь толпу. Ты бы искала уединенные места. В конце концов, устав от поисков, я бы встретил тебя где-нибудь в беседке, вдали от толпы.

Это на нее похоже. Возможно, она бы и от Алекса попыталась сбежать, если бы действительно хотела побыть в одиночестве.

– Мы бы вновь не узнали друг друга в полумраке. Ты бы вежливо извинилась и попыталась улизнуть. Да-да, не фыркай, знаю я тебя! Но я бы тебя остановил. Сказал бы: «Извините, можете мне помочь? Я ищу девушку, она выглядит один в один, как вы, но хочет со мной потанцевать».

– Ужасный подкат, – фыркнула Андреа.

– Вот именно. Но он бы тебя насмешил. А этот смех я узнал бы из тысячи. Такой чистый и заливистый. Искренний. Музыка для моих ушей. И тогда ты сказала бы мне…

– Здесь такой нет, проверьте после пары бокалов шампанского.

Алекс шумно выдохнул, маскируя смешок.

– Да, твой вариант правдоподобнее. Согласно моему, мы бы давно танцевали.

– А когда бы я тебя уже узнала? Что-то я не слишком внимательная в твоей истории.

– Это потому, что твоя голова занята отчетами, работой и невыносимым начальником. Пришлось бы отвлекать тебя шампанским и приятной беседой. И вот пару таких бесед спустя ты бы согласилась со мной потанцевать. Прямо посреди беседки, в полутьме. Ты бы призналась мне, что приехала с другого конца страны на свадьбу к младшей сестре, а я бы заявил, что я – шафер жениха. Ты бы сказала, что никого здесь не знаешь, а я бы ответил, что теперь ты знаешь меня. – Алекс встал перед ней, опуская обе руки ей на талию, будто он и Андреа и правда танцевали, хотя сейчас они не двигались.

Андреа положила руки ему на плечи.

– Ого, как на выпускном. Все вокруг пьяные, а мы танцуем, не сходя с места, – произнесла Андреа.

– Так бы ты и сказала. А еще в конце концов окружающая обстановка подействовала на тебя, и ты бы прибавила что-нибудь романтичное. Например, что у тебя такое чувство, будто ты знаешь меня всю жизнь.

– А ты бы обязательно заметил, что так оно и есть?

Алекс улыбнулся, поглаживая ее талию.

– Точно. Но сначала притянул бы тебя чуть ближе, как сейчас.

Андреа уперлась носом в его щеку.

– А потом проговорил бы на ушко: «Так и есть, Энди». – Последние слова он прошептал, поправляя ее прядь волос. – И тогда, спустя десять лет, наша искра снова вспыхнула бы. Стоило бы тебе только приподнять голову и…

Андреа прижалась губами к его губам. Мимолетное, почти целомудренное касание. Но его было достаточно, чтобы дать понять Алексу: она чувствует сейчас то же, что и он.

– На это я даже не рассчитывал, – признался он, открывая глаза. По его лицу расплывалась довольная улыбка.

– Я еще много чем могу удивить, – загадочно ответила Андреа. – Но всему свое время, да?

Нехотя Алекс выпустил ее из объятий. Уже совсем стемнело. Пора было разъезжаться по домам.

– Я отпустила такси. Сможешь подбросить меня до отеля? – спросила Андреа, когда они покинули парк и подходили к машине.

Алекс замешкался, покрутил в пальцах брелок от ключей.

– До отеля? Ты поэтому взяла с собой вещи? Я думал, ты остановишься у сестры.

Андреа тяжело вздохнула и прикрыла глаза, нервно обхватила себя руками.

– Видеть ее не хочу, – призналась она. – Притворяется, что стала совестливой и осознанной, а на самом деле до сих пор считает себя центром вселенной. Ну что, подвезешь?

Алекс мягко улыбнулся:

– Андреа, я бы хотел, чтобы ты поехала со мной.

– Я об этом и говорю.

Она увидела, как Алекс покачал головой.

– И… ты имел в виду другое. Я сегодня на высоте.

Он рассмеялся и открыл перед ней дверь машины.

– Ты всегда на высоте.

Отчасти это было правдой. Андреа забралась на пассажирское сидение и вдруг почувствовала себя дома. Даже забавно. Казалось бы, ей до смерти должно надоесть автомобильное кресло. Но она ощущала себя на удивление комфортно. Наверное, все дело в компании.

– Ну, что скажешь? – спросил Алекс, заводя двигатель.

Андреа приоткрыла окно, впуская свежий влажный воздух и стрекот сверчков.

Зажмурилась, вбирая в себя все оттенки этого вечера.

– Скажу: «Поехали».