Небо заволокло темно-серыми тучами. Воздух был спертым и влажным. Пахло надвигающимся дождем. Правда, впереди небо оказалось безоблачным, значит, имелся шанс обогнать непогоду.

Андреа зевнула, прикрывая рот тыльной стороной ладони, потерла глаза. Как же не хотелось просыпаться так рано утром, как же тяжело было подняться с постели и начать новый день! Даже душ не помог прийти в себя. Даже кофеин. Будь у них побольше времени, можно было бы попробовать сделать зарядку или устроить пробежку. А еще следовало позавтракать, но из-за сонливости одна мысль о еде вызывала легкую тошноту.

Она снова зевнула, краем глаза замечая, что зевает и Алекс. А вот это плохо.

Сонный пассажир – куда ни шло, а вот сонный водитель…

– В обычной жизни ты так же рано встаешь? – спросила Андреа, рассудив, что разговор может помочь обоим не спать.

– Чаще всего – да. Привык уже жить по расписанию. А ты?

– Самый недисциплинированный человек на свете! – Андреа указала на себя большими пальцами. – Полное отсутствие режима: не могу заснуть, не могу проснуться.

– Дай угадаю, привыкла засыпать под работающий телевизор? А просыпаться по будильнику.

– Стопроцентное попадание, – согласилась Андреа. – И как же ты это вычислил?

– Просто наблюдение. Хочешь еще одно наблюдение?

– Удиви меня, – фыркнула она.

– Работаешь в постели до поздней ночи, потом долго не можешь уснуть. Ешь, когда вспоминаешь об этом, а не по потребности. Злоупотребляешь кофеином и иногда сладким.

– Мамочка, только не ругайся. – Андреа закатила глаза. – Ладно, тут ты угадал. Но это было легко. Хочешь, я о тебе тоже что-нибудь угадаю?

Алекс приподнял брови.

– Можешь, конечно, попробовать.

Андреа выставила ладонь вперед и начала загибать пальцы.

– Не женат. Девушки или хотя бы более-менее постоянной подруги тоже нет.

– Слишком очевидно, не засчитывается.

– Нет домашних животных, но ты хотел бы их завести. Собаку, может быть? Да, точно, собаку.

– Ну… – протянул Алекс. – Тут тоже угадала, но я мог тебе об этом рассказывать.

– Не рассказывал! Третье…

Она задумалась: сложно отделить то, что она действительно знала, от своих предположений.

– Ты не поспеваешь за современными технологиями. Дома работаешь за старым стационарным компьютером, выдерживаешь расстояние в полметра до экрана. Телефоном пользуешься крайне редко, в основном для работы или чтобы позвонить.

Алекс красноречиво промолчал. Но Андреа знала, что она права.

– Ну и напоследок… Ты не был в отпуске уже много лет. Тебе кажется, что у тебя не очень напряженная работа, и даже если ты устраиваешь себе выходной или два, ты все равно стараешься делать что-нибудь полезное. Ну как? Четыре из четырех?

– Подумаешь, – хмыкнул Алекс.

– Я читаю тебя как раскрытую книгу, – усмехнулась Андреа, щелкнув пальцами. – Надо было спорить на деньги.

– Ну а ты? – спросил вдруг Алекс. – Живешь одна? Я имею в виду домашних животных, конечно.

– Разумеется, – улыбнулась Андреа загадочно. – У меня нет домашних животных.

Поймав взгляд Алекса в зеркале, она закатила глаза и добавила:

– Парня тоже нет.

– Хорошо… В смысле, ничего хорошего, наверное. Я хочу сказать, может, тебе так комфортно, тогда все в порядке. Если нет, то нет. А, да ну тебя!

Андреа засмеялась в голос. Покачала головой.

– Очень изящно, Алекс, очень изящно.

Он покраснел и сосредоточенно уставился на пустую дорогу.

– Как так выходит, что в результате практически каждого нашего разговора я сажусь в лужу? – пробормотал он себе под нос.

– Так было всегда, ты просто отвык.

Посмеиваясь, Андреа отвернулась к окну. О стекло ударились первые капли дождя. Она и сама успела отвыкнуть от того, как легко было общаться с Алексом. Стоило первоначальному стеснению улетучиться, и они снова могли часами говорить на абсолютно любые темы.

– Что у нас дальше по плану? – спросила Андреа.

– В каком смысле?

– Мы уже гуляли в Кливленде, в Чикаго и в Миннеаполисе. А что у нас по расписанию сегодня?

– Я думал ехать до следующего мотеля, может, остановиться пообедать. И так уже опаздываем.

– Ну нет! Я вошла во вкус. – Андреа достала карту из бардачка, потянулась к рюкзаку, чтобы взять очки.

Затем расстелила карту на коленях, свернув ту ее часть, которую они преодолели. Андреа провела пальцем по линии, обозначающей маршрут. Выглянула в окно, чтобы попытаться хотя бы примерно определить, далеко ли они уехали. Местность постепенно сменялась на более холмистую, но глазу по-прежнему не за что было зацепиться.

– Можем немного скорректировать маршрут, – предложила Андреа. – И посетить заповедник Кастер. Просто прогуляться, не будем карабкаться на гору.

– Давай обсудим, когда будем обедать, хорошо?

За обедом Алекс внимательно изучил карту, сделал какие-то пометки.

– Судя по всему, мы будем там только ближе к вечеру. Можем прогуляться час-полтора до темноты, потом переночуем где-нибудь неподалеку. Но завтра едем без незапланированных остановок. И встанем пораньше. Я хочу вернуться домой завтра, хотя бы вечером. Идет?

Андреа не очень хотелось снова вставать до рассвета, но это было справедливо.

– Идет, – ответила она. – Спасибо.

– Не за что, Андреа. Я наслаждаюсь нашими прогулками.

Такая искренность вогнала ее в краску.

– Я тоже. Напоминает о времени, когда жизнь была проще и интереснее.

– Имеешь в виду, до работы?

Андреа пожала плечами, ковыряя вилкой в тарелке.

– Да и до колледжа тоже. Мне кажется, все стало гораздо сложнее с тех пор, как я вернулась в Нью-Йорк.

Она замолчала, Алекс тоже больше ничего не говорил.

– А ты? Ну… Что делал после?

– То же, что и всегда, – ответил Алекс. – Ты жила с отцом, когда уехала из Ливенворта?

От Андреа не укрылось, как резко он перевел разговор на нее, но она не стала докапываться до сути.

– Можно и так сказать. Он был постоянно на работе или в командировке, я практически его не видела. Даже когда была стажером в его фирме.

– Звучит знакомо.

– Да-да. – Андреа закатила глаза. – Я тоже все время работаю и практически не общаюсь с семьей. Яблочко от яблони и прочее. И это я уже слышала от матери по телефону.

Алекс поднял руки в примирительном жесте.

– Извини, не хотел задеть.

Андреа посмотрела в окно. Дождь закончился, однако на улице было темно и пасмурно. Возможно, это лишь временное затишье. На асфальте поблескивали лужи.

– Странный получится вопрос, – продолжил Алекс, не глядя на нее. – Но у тебя поэтому никого нет?

Простые по своей сути слова заставили ее задуматься. Ей… было лучше одной, вот и все. Не то чтобы она не пыталась заводить отношения. Самые долгие длились пару месяцев.

И подобный вопрос ей задавали не раз. Андреа представила, что находится на свидании. Как бы она тогда ответила Алексу?

– Наверное, я пока не встретила «того самого», – сказала она наконец.

Это не было ложью. Только правда оказалась немного сложнее: ей не хотелось. Она заводила отношения, поскольку ей было одиноко и потому что все вокруг так делали. С таким подходом трудно рассчитывать на «долго и счастливо».

– А ты? – решилась спросить она. – Почему у тебя никого нет?

– Ладно, сам напросился, – смущенно рассмеялся Алекс. – Сначала было не до того, а потом… В Ливенворте живет не так много народу. Половина – женщины, из них подходящих по возрасту и незамужних можно по пальцам пересчитать. Как-то не срослось.

– Врешь, – выдохнула Андреа.

– Вру, – признался Алекс. – Но и ты соврала, поэтому могла бы и промолчать.

На улице Андреа ненадолго замерла возле автомобиля, глядя в ту сторону, откуда они приехали. Страшно подумать, сколько всего осталось за их спинами. Сколько миль они промчали на машине. И сколько еще ожидает их впереди.

Сейчас казалось, что день назад она была другим человеком. И совсем не таким, как двумя днями ранее. Какой она будет завтра? Чего захочет? О чем станет мечтать?

К чему будет стремиться? Какой она приедет в Ливенворт и какой уедет оттуда?

Раньше она думала, что в свои двадцать семь, почти уже двадцать восемь, она все о себе знала. Знала свои намерения, чувства и желания. Прекрасно представляла, как отреагирует на то или иное событие, понимала, что будет с ней завтра или даже в ближайшие три года.

Все оказалось фикцией. Та Андреа не прыгнула бы в машину к мужчине, который был ее первой любовью, и не поехала бы через три тысячи миль на свадьбу к сестре, с которой никогда не ладила. А если бы прыгнула и поехала, то переиграла бы ситуацию и вернулась после звонка от начальника.

Новая Андреа нравилась ей куда больше. Она не боялась рисковать. И не боялась признаваться себе в том, чего хочет.

Погруженная в свои мысли Андреа не сразу заметила, что Алекс смотрел на нее.

Причем смотрел так, будто знал, о чем она думала. Хотя, скорее всего, думал о чем-то своем. Может быть, о вчерашнем вечере?

Что-то произошло вчера. Что-то, чего она не до конца понимала и не могла дать этому название. Накануне они практически не разговаривали и даже не прикоснулись друг к другу. В конце концов Андреа и вовсе заснула, сморенная эротической фантазией и бормотанием телевизора. А если бы не заснула, что бы случилось? Разошлись бы по своим комнатам? Или же?..

Как бы то ни было, сегодня Алекс совершенно другой. Будто что-то скрывал или недоговаривал. Он то и дело бросал на Андреа долгие, задумчивые взгляды и упорно о чем-то молчал. Отшучивался в ответ на личные вопросы или попросту менял тему. Правда, флиртовать продолжал, словно это ничего не значило.

– Алекс, – позвала Андреа негромко. – Мне кажется, пора поговорить.

Он застенчиво улыбнулся, будто пойманный с поличным.

– Может, подождем до Ливенворта? – предложил он.

– Бежишь от проблемы? – нахмурилась Андреа. – Не похоже на тебя.

– А у нас проблема?

– Нет, но…

– Тогда подождем.

Андреа не стала спорить. Вернулась в салон машины. Алекс скользнул на водительское сидение, но не стал заводить мотор. Сидел несколько секунд, положив руки на руль и опустив голову на сложенные ладони.

– Рядом с тобой невозможно мыслить здраво, – сказал он, выпрямляясь. – Такое чувство, что мне снова девятнадцать, а от одного твоего взгляда весь мой мир переворачивается с ног на голову.

– Хорошо, постараюсь смотреть в другую сторону, – парировала Андреа, и Алекс нервно рассмеялся.

– Ага, тогда еще не разговаривай со мной, не улыбайся, не облизывай губы, не касайся меня «невзначай» и, черт побери, не лежи со мной в одной постели полуголая в своей микропижамке!

Теперь настал черед Андреа смеяться. Она отвернулась к окну, хотя Алексу все равно было видно, как сильно она покраснела.

– Сказал бы, я бы ее сняла, – ответила Андреа лишь наполовину в шутку.

– Если бы ты не уснула, я сам бы ее с тебя снял.

– Упс.

Она сглотнула. Что ж, одним вопросом стало меньше.

Они попали в Кастер, когда солнце начало клониться к закату. Выбрались на пешеходную тропу и долго брели по ней, жадно оглядывая пейзажи вокруг себя. Заснеженные горы. Последние лучи заходящего солнца, задержавшиеся между деревьями. Небо становилось алым. У Андреа захватывало дух от такой красоты. Алекс тоже притих. Он неторопливо шагал рядом, придерживая Андреа за локоть: тропа, по которой они спускались к озеру, становилась все более неровной и крутой.

– Разбить бы тут палатку и пожить недельку в полном одиночестве, – мечтательно проговорила Андреа.

– А ты уже занималась палаточным отдыхом? – спросил Алекс.

– Нет, но всегда мечтала попробовать.

– Скорее всего, тебе бы наскучило через три дня. Люди мечтают оказаться наедине с собой, а когда это происходит, тихонько сходят с ума.

Он говорил так, будто знал из личного опыта.

– Мне никогда не было скучно наедине с собой. Наверное, я просто по натуре одиночка.

– А я чем старше становлюсь, тем меньше мне хочется оставаться одному, – мягко улыбнулся Алекс. – Стой, подожди. Там крутой спуск. Дай я тебе помогу.

Он немного обогнал Андреа и шагнул с большого камня. Развернулся, чтобы подать руку. Андреа галантно приняла ее.

Когда Андреа спустилась, Алекс продолжал держать ее за руку. Повел дальше, выручая на трудных участках.

– Сложно, когда не с кем поговорить. Не у кого спросить, как прошел день. И некому рассказать про свой. Иногда даже крыша едет, начинаешь разговаривать с цветами, техникой, мебелью. – Алекс медленно поглаживал ее ладонь большим пальцем. – Хуже всего тишина. Ты ведь меня понимаешь? Раз нормально спишь только под работающий телевизор.

– Может быть, – проговорила Андреа. – Если честно, я об этом не задумывалась. Алекс… Ты живешь один?

– После того как не стало отца, тетя уехала жить к подруге в Канаду. Иногда она звонит, присылает открытки, зовет в гости, но сама возвращаться не хочет ни за что на свете. – Он остановился на мгновение. Посмотрел вверх, часто моргая. – Какой-то проклятый город. Все из него бегут.

Андреа догадывалась, что Джон Райт умер. Не спрашивала, поскольку не знала, как задать вопрос. И имела ли она вообще право спрашивать? Она ведь добровольно исчезла из жизни Райтов на десять лет.

– И как же ты?..

– Думаю завести собаку, – улыбнулся Алекс, украдкой вытирая слезы из уголков глаз. – Ну что мы все обо мне…

Он никогда не был таким скрытным. Даже когда пытался хранить от нее секреты, ему всегда почти физически было больно что-то ей недоговаривать.

– Эмма тебе не ответила? – спросил он.

– О! – Андреа встрепенулась, достала телефон. – Она со вчерашнего дня шлет мне фото.

Андреа развернула экран к Алексу. Тот подошел ближе, чуть склоняя голову, и вдруг перекинул руку Андреа через плечо и прижал ее к себе.

Это было очень приятно. Да так, что Андреа на секунду даже забыла, что собиралась показать. Особенно когда губы Алекса коснулись ее виска.

– В-вот…

Она открыла первое сообщение от Эммы. На фотографии сестра пила какой-то тропический коктейль со скорбным выражением лица. Внизу была подпись: «Вот бы ты была здесь».

Все последующие оказались в том же духе: Эмма и Робин грустно отдыхают на шезлонгах, Эмма печально ест торт.

– Отправь ей что-нибудь в ответ, – посоветовал Алекс. – Где это видано, чтобы младшие сестры издевались над старшими?

Андреа оглянулась, выбирая подходящий ракурс.

– Давай встанем сюда и сделаем самые счастливые лица, на которые только способны, – предложила она.

Фотография получилась отличной. Солнце, садившееся за горы, отбрасывало на них оранжевый свет.

Андреа отправила сообщение вдогонку к фото:

А нам и здесь хорошо

И, довольная, убрала телефон.

– Пойдем дальше, пока не стемнело? – предложила она и вложила руку в ладонь Алекса.

Прошлое

Она спешит изо всех сил. Из-за лекций матери и переодеваний она уже жутко опаздывает. Она знает, что Алекс ее дождется, ведь теперь они пара. Эта мысль отдается приятными покалываниями в кончиках пальцев. Андреа кажется, что она не бежит, а буквально парит над землей. Глупая! Как смеялась она над героинями романтических книг и фильмов. Не пережив такое самому, невозможно даже представить эти чувства.

Предупреждения матери вылетают из головы. Они еще сыграют свою роль в будущем. А пока весь мир Андреа сжимается до одного человека, который вчера практически признался ей в любви и почти поцеловал. Вот что имеет значение.

Не доходя до места встречи, Андреа замедляется и вскоре совсем останавливается. Переводит дыхание и обмахивает пышущие жаром щеки, чтобы не предстать перед Алексом запыхавшейся и красной как рак.

Алекс ждет ее в их потаенном месте у реки на острове Блэкбёрд. Ах, сколько видел этот остров историй любви. И теперь прямо на нем разворачивается еще одна.

Алекс замирает, когда замечает ее. Стремится к ней навстречу, распахнув объятия. Подхватывает, отрывает от земли и кружит в воздухе. Пускай они виделись только вчера вечером. Для них обоих прошла целая вечность.

– Что-то в тебе изменилось, – говорит Алекс, опуская Андреа на землю.

– Даже не знаю. Выросла третья рука?

Алекс легко щелкает ее по носу, а потом целует в место щелчка.

– Нравится мое платье? – подсказывает Андреа.

Алекс кружит ее на месте, разглядывая со всех сторон.

– Очень красивое, – выносит он вердикт. – Только… тебе будет в нем удобно гулять?

Об этом Андреа не задумывалась. Но все же подобное мало ее волнует. Главное, что впереди несколько часов, которые они проведут вместе.

Они углубляются в лес, держась левого берега реки. Андреа подхватывает края подола, чтобы ни за что не зацепиться. Когда они отходят на изрядное расстояние от «цивилизации» и им перестают попадаться другие путники, Алекс останавливается, спускается по камням и подает Андреа руку, чтобы она последовала за ним.

Здесь течение сильнее, и Андреа ни за что бы не рискнула вставать на скользкие валуны. Однако этот уголок дикой, практически нетронутой природы поражает. Вдали виднеются заснеженные вершины гор. Когда-нибудь она вскарабкается на одну из них, просто чтобы ощутить себя на вершине мира.

Она делится этим с Алексом.

– Возьмешь меня с собой? – спрашивает он. – Хотя я уже на вершине мира.

Андреа закатывает глаза, но ей приятно слышать такие банальности. Она уже успела понять: все, что произносит Алекс, он говорит от чистого сердца. Он же тем временем обнимает ее со спины, прижимается щекой к виску. Они долго стоят не шевелясь. Андреа кладет руки поверх его рук. Тепло объятий расслабляет. Она прикрывает глаза, отдаваясь ощущениям. Прохладный ветерок обдувает лицо – на контрасте с ним горячими кажутся губы Алекса, дотрагивающиеся до ее щеки.

– Надеюсь, сюда твоя сестра не доберется, – шепчет Алекс, чуть наклоняя голову. Его поцелуи перемещаются на шею.

– Не знаю, она способная, – смеется Андреа и скользит ладонями по рукам Алекса.

Она заводит руки назад и чуть надавливает на его затылок. Откидывает голову ему на плечо, давая доступ к шее. Господи, как хорошо, что на ней платье на бретельках, открывающее ключицы и плечи.

Пальцы Алекса поглаживают ее талию, лишь изредка, почти невинно спускаясь на бедра.

Такого она в жизни своей не испытывала и теперь даже не понимает, почему во всем теле разливается слабость. Ноги становятся ватными. Если бы Алекс не держал ее настолько крепко, она, наверное, упала бы в реку.

Когда он касается губами краешка ее губ, она к этому почти не готова. Она ерзает в его объятиях и наконец поворачивается, чтобы взглянуть на него.

Алекс и Андреа замирают, глядя друг на друга. Смотрят глаза в глаза так долго, что обоим становится смешно. Сложно сказать, кто первый подается вперед, только через мгновение они уже целуют друг друга со всей нежностью, что копилась в них на протяжении общения.

Андреа и раньше целовали. Еще в школе, раз или два. Но нелепая мешанина губ и языков ни на секунду не может сравниться с поцелуями Алекса.

Наконец они прерываются. Немного отстраняются друг от друга, и Андреа с удовольствием разглядывает покрасневшие губы Алекса, его довольное выражение лица.

Алекс несколько секунд рассматривает ее в ответ, прежде чем снова припасть к губам. Его ладони слегка комкают ткань сарафана у Андреа на спине.

Долго еще они стоят в объятиях друг друга. Целуются, пока губы не начинают болеть. Потом просто слушают шум бегущей реки и пение птиц. В какой-то момент Андреа кажется, что никогда в жизни она больше не будет такой счастливой и свободной, как сегодня.

В определенном смысле она права.

Настоящее

Десять лет прошло, а Андреа все слышала порой течение реки и чувствовала тепло чужих губ на своих. Это воспоминание помогало ей проходить многие непростые моменты. Ответственные экзамены, например. Долгие годы Андреа к нему не возвращалась, пока не очутилась здесь.

Им давно пора возвращаться к машине. Уже стемнело, и теперь им предстояло искать обратный путь по каменистой тропе, а затем еще ехать на трассу и искать ближайший мотель. Но ни Алекс, ни Андреа не двигались, зачарованные отражением луны и звезд, проступавшим в озере.

Алекса что-то тяготило. Было нечто особенное в том, как он сжимал ее ладонь. Андреа легонько дернула его руку, обращая на себя внимание.

– Ты в порядке? – спросила она.

– Хм? А, да… Просто задумался.

– О чем?

Алекс обвел взглядом окрестности.

– Завтра всего этого уже не будет. Вернее, будет, но без нас. А значит, сейчас или никогда.

– «Сейчас или никогда» что? – спросила Андреа.

Алекс не ответил. Встал перед ней, взял обе ее ладони в свои и посмотрел вниз. Андреа осторожно высвободила руку и провела кончиками пальцев по щеке Алекса, на которой уже проступала вечерняя щетина. Зарылась пальцами в мягкие волосы на затылке. Она не знала, с чем связана его нерешительность. Но была готова стать решительной за них двоих.

Свободная рука Алекса переместилась ей на талию. Двумя пальцами он проследил линию ее позвоночника от поясницы вверх.

– Так сейчас или никогда, Алекс? – спросила она с придыханием, опуская взгляд на его губы.

Алекс бережно сжал ее пальцы. Андреа буквально слышала, как мысли роятся в его голове. Пора. Пока он окончательно не погряз, парализованный сомнениями. Андреа прикрыла глаза и потянулась вперед, только чтобы встретить пустоту.

Алекс успел принять решение. И не такое, как она ожидала.

– Прости, – пробормотал он, отступая и отнимая руки.

Андреа открыла глаза. Хорошо, что уже стемнело, и с расстояния в несколько шагов она плохо различала выражение его лица. А он – ее.

– Нам… пора возвращаться, – сказал он с дрожью в голосе.

В этом он был прав. По разным сторонам тропы в молчании они вернулись в машину.

– Ты так и не смог меня простить. – Прозвучало не как вопрос, а скорее как утверждение.

– Дело не в этом, – вздохнул Алекс, пристегиваясь. – Давно простил.

– Но?

Он покачал головой, сосредотачиваясь на вождении.

– Но я не хочу снова оставаться с разбитым сердцем.

Что же… Вполне справедливо, хоть и до слез обидно. Говорить тут больше не о чем. Андреа отвернулась к окну. Свет фар выхватывал из темноты дорожные знаки и редкие невысокие деревья. Равнины, равнины, равнины с желтоватой, выгоревшей на солнце травой. Редкие встречные машины. Когда практически всю жизнь проводишь в городе с плотностью населения в одиннадцать тысяч человек на квадратный километр, сложно поверить, что где-то может быть иначе.

Господи, побыстрее бы приехать! От дороги начинало подташнивать. Угораздило же ее согласиться на авантюру. Нужно было выбрать поезд. А то и не ехать вовсе. Как отец. В конце концов, у нее тоже ужасно много работы. Андреа нахмурилась и прикусила губу. Оправдывать свое нежелание что-то делать работой – это она хотела перенять у отца, когда ставила его примером для подражания?

– Что будешь делать, когда приедем? – спросил вдруг Алекс.

Андреа медленно окинула его взглядом. Пытается поддержать беседу, чтобы избежать неловкости? Для этого уже немного поздно. Неслучившийся поцелуй мог доставить проблем даже больше, чем случившийся.

– Не знаю. Съем что-то полезнее пирога и картошки фри. От них уже изжога. А ты?

– Лягу спать. Кровати в мотелях созданы, чтобы пытать людей.

Андреа хмыкнула в ответ что-то неопределенное и снова отвернулась. Над их головами прогрохотал гром. Здорово, что они успели уйти из заповедника. И жаль, что не смогли остаться там навсегда. Застыть в моменте за секунду до… Она опять попыталась вспомнить Ливенворт и все до одного поцелуи Алекса.

Тогда он был таким смелым, с головой бросался во все, что могла предложить ему жизнь. Да, тогда они оба были совсем молодыми, практически детьми. Наивно было предполагать, что Алекс остался таким же. Сама она сильно изменилась.

Но в голову настырно лезла мысль, что именно из-за нее он оказался настолько травмирован, что до сих пор был один. Просто не мог больше открыться другому человеку. Довериться женщине. И появившаяся в нем осторожность, нерешительность были тому доказательством.

С другой стороны, а чего Андреа ждала? Что могла предложить ему? Еще полтора дня своего общества? Пару свободных вечеров вместе по приезде в Ливенворт. А потом она вновь умчится в Нью-Йорк к своей старой жизни, а Алекс останется один. Он ведь явно был не из тех, кто довольствуется мимолетными интрижками. В таком случае он прав, что не поддался моменту. Можно ли его было за это осуждать? Но…

Но Андреа чувствовала себя отвергнутой. И еще ей было стыдно, ведь она и впрямь поверила – что-то возможно. Снова поддалась очарованию Алекса Райта, и потребовалось ей на это лишь несколько дней.

Андреа зевнула, ерзая на сидении, чтобы принять удобное положение. Хотелось как можно скорее попасть в отель и побыть в одиночестве. Принять душ, переодеться и лечь спать. И предаться, наконец, жалости к себе. Но машина уже миновала несколько мотелей. Видимо, Алекс хотел уехать сейчас как можно дальше, чтобы завтра добраться до Ливенворта пораньше.

– Устала? – спросил он.

– Угу.

– Скоро приедем, – пообещал он.

Дождь заливал лобовое стекло, и Алекс включил дворники. Если в Ливенворте будет подобная погода, свадьбу придется праздновать в аквалангах.

– Ни черта не видно, – пробормотал Алекс. – Надо было остановиться в Кастере.

– Надо было ехать из Миннеаполиса без остановок.

Они едва тащились по пустой дороге. Алекс не рисковал и правильно делал. Оставалось только надеяться, что сзади их не догонит кто-нибудь очень торопящийся домой.

Наконец впереди показались огни и большая неоново-розовая стрелка с надписью под ней «СВОБОДНЫЕ МЕСТА». Алекс свернул и затормозил на парковке мотеля. Он вытащил ключи и убрал в карман.

Повернулся к Андреа.

– Слушай, я должен перед тобой извиниться. Не стоило мне… – Он закусил губу, пытаясь подобрать нужное слово. – Не стоило посылать сигналы.

– Это теперь так называется?

Андреа взяла рюкзак с вещами с заднего сидения.

– Ты поняла, о чем я.

– Все в порядке, не переживай.

Пока Алекс ходил разговаривать с администратором, Андреа укрылась от дождя под крышей. Волосы успели намокнуть, да и одежда неприятно липла к телу. Алекс вернулся с серым лицом.

– У них остался всего один номер. С двумя кроватями, – объяснил он.

Андреа окинула взглядом стену дождя перед ними и пожала плечами, сказав бесцветно:

– Да какая разница. Куда мы сейчас поедем?

Алекс кивнул и вернулся к стойке, чтобы снять номер.

Когда они забежали внутрь, оба уже были промокшими насквозь.

– Иди в душ первой, – сказал Алекс и взял с ближней к двери кровати полотенце, чтобы высушить волосы.

– Нет, – возразила Андреа. – Ты первый. Мне понадобится больше времени. – Она старалась не смотреть на его прилипшую к телу рубашку, но даже после всего, что случилось в Кастере, не могла заставить себя отвести взгляд.

Если бы Алекс расстегнул при ней хоть одну пуговицу, она в ту же секунду выскочила бы обратно под дождь. Но, к счастью, ничего такого ему в голову не пришло.

Алекс взял из сумки дорожный набор для душа и сменную одежду, прежде чем скрыться в ванной комнате.

Андреа смогла выдохнуть. Ее вещи пропитались дождевой водой, в них становилось холодно, но раздеться Андреа не решилась. Она как могла вытерлась полотенцем, собрала одежду на смену после душа и приготовила гигиенические принадлежности, присела на край кровати и стала ждать.

Пока Алекс был в душе, пришло сообщение от Эммы: сестра прислала набор всевозможных эмодзи с сердечками и поцелуйчиками. Андреа еще раз открыла селфи, сделанное пару часов назад. Несколько минут изучала свое чересчур довольное лицо. Да и Алекс не выглядел грустным.

Когда дверь ванной открылась и Алекс вышел, вытирая лицо полотенцем, Андреа подхватила вещи и, стараясь не смотреть в его сторону, прошмыгнула в душ, закрыв за собой дверь на защелку.

В ванной было сыро, а еще сильно пахло мылом или шампунем Алекса. Андреа прикрыла глаза, вдыхая этот запах, и тяжело вздохнула. Она с наслаждением сбросила с себя мокрую одежду и ступила в душевую кабину. Здесь лежали порционные пакетики геля, а рядом стоял дорожный флакон с аккуратной этикеткой.

Андреа открыла его и сразу узнала запах мыла, который почувствовала, как только вошла.

Не задумываясь, что делает, Андреа выдавила немного геля из флакона на ладонь, вспенила в руках и принялась втирать во влажную кожу. Запах обволакивал, расслаблял. Уносил куда-то далеко все сегодняшние проблемы и неудачи. Будто сам Алекс обнимал ее. На мгновение ей даже почудилось тепло его прикосновений.

Когда Андреа вышла из душевой кабины, чувствовала себя уже гораздо лучше. Она вытерлась одним полотенцем и обмотала голову вторым. Взяла в руки пижаму, которую собиралась надеть, и замерла, держа ее в руках.

Она правда собиралась спать в одном номере с Алексом в сексуальной пижаме с кроликами? В той самой, о которой они говорили только сегодня? И которую Алекс еще вчера хотел с нее снять…

У Андреа в рюкзаке оставалась чистая длинная футболка на смену, но рюкзак лежал возле кровати, снаружи ванной комнаты, а та одежда, что Андреа с себя сняла, была мокрой и противной.

Андреа обернула вокруг себя полотенце, к счастью, оказавшееся достаточно большим – оно доходило до середины бедра. Ей всего-то надо выйти, добежать до рюкзака, забрать футболку и вернуться обратно. Алекс, в отличие от нее, был приличным человеком. Он не станет смотреть.

Андреа сделала глубокий вдох и покинула ванную комнату. Алекс сидел на своей кровати и задумчиво рассматривал карту. Он поднял было голову, чтобы посмотреть на Андреа, но, увидев полотенце, сразу же опустил взгляд и вернулся к своему занятию.

Андреа быстро двинулась к рюкзаку. Если бы они были героями какой-нибудь глупой романтической комедии, полотенце зацепилось бы за что-нибудь и слетело с нее. Но Андреа так крепко за него держалась, что этого в принципе не могло произойти.

Она опустилась на корточки перед рюкзаком и едва сдержала разочарованный вздох: он был застегнут. Андреа осторожно прижала рюкзак к полу коленом и одной рукой попыталась расстегнуть молнию. Поначалу она поддавалась, но вскоре застряла. Чтобы справиться с ней, требовались две руки. И Андреа не сдержала ругательства.

Алекс сразу же вскинулся на звук ее голоса, услужливый, как и всегда.

– Что случилось? Тебе нужна помощь?

– Сама, – отрезала Андреа, безуспешно дергая молнию. – Ай! – Она рванула слишком резко и, кажется, сломала ноготь.

Посмотреть не успела, Алекс уже стоял перед ней, пытаясь понять, что произошло.

«Он почувствует от меня запах своего мыла», – мелькнуло в голове у Андреа.

Она резко выпрямилась, очутившись с Алексом лицом к лицу, закинула рюкзак на плечо.

– Все нормально. Дай пройти, – бросила она и шагнула вперед.

Она ожидала, что Алекс успеет отойти в сторону, но он так и остался на месте, и Андреа задела его плечом.

– Энди, погоди…

Алекс двинулся за ней следом, но Андреа успела ускользнуть в ванную комнату и закрыть дверь прямо перед его носом.

Андреа прислонилась лбом к двери и не сдержала тяжелый вздох. Она поражалась самой себе. Как могло ее сердце так сильно изнывать по человеку, который ее отверг?

Когда Андреа закончила со своей рутиной и наконец вышла, Алекс уже спал. Или делал вид, что спит, за что Андреа была ему благодарна.

Она повесила мокрую одежду на спинку стула, погасила прикроватную лампу со своей стороны и легла в постель.

Прошлое

Каждую ночь теперь Андреа засыпает, представляя себе следующую встречу.

Каждое утро просыпается и не может дождаться, когда они смогут увидеться. Это… странное ощущение. Андреа кажется, что эйфория, которую она ощущает, должна вот-вот пойти на спад, но с каждым днем она влюбляется лишь сильней.

Эмма больше не докучает ей после того, как Андреа находит личный дневник в ее комнате и фотографирует содержимое. Материала для шантажа в нем хватило бы на несколько лет, и на младшую сестру наконец снисходит понимание того, что с Андреа шутки плохи. Угрызений совести Андреа почти не чувствует. Учитывая, что незадолго до этого Эмма плюет жвачку ей в волосы, из-за чего приходится стричься. В общем, временное перемирие идет на пользу обеим. Да и с наставлениями к Андреа уже никто не пристает. А что Эмма с ней не разговаривает, так оно даже к лучшему.

Теперь Андреа часто бывает в гостях у Райтов, даже в не самые хорошие для Джона дни. Поначалу ее немного смущает находиться рядом с ним. В голове не укладывается, как можно душевно поговорить с человеком, а назавтра снова ему представляться. Но такова реальность, в которой Алекс живет последние несколько лет. И она понемногу тоже к этому привыкает, поскольку хочет быть частью его жизни.

Ее день выглядит так: Андреа просыпается пораньше, чтобы успеть прогуляться с Алексом перед его сменой. Потом идет домой, если сегодня ее очередь убираться или готовить, и занимается своими делами. Читает или слушает музыку у себя в комнате, но постоянно отвлекается на всякие мысли. Она даже пробует однажды начать вести дневник, но останавливается на паре фраз. Ей не хватает слов, чтобы описать все, что происходит на душе.

Если же сегодня домашние дела на Эмме, то Андреа может быть свободна как ветер. Если позволяет погода, она гуляет или отдыхает где-нибудь на солнышке. Иногда берет с собой учебники, чтобы подготовиться ко вступительным экзаменам.

В обеденный перерыв Алекса они снова встречаются. Обычно целуются где-то в подсобке магазина или в переулке за кафе. Но все это не заменит лучшей части их дня, когда Алекс сдает смену и провожает Андреа до дома. У них по-прежнему не так много времени, но тетя Долли, хитрая лиса, дважды в неделю наведывается играть в бридж к подругам и возвращается совсем поздно. В такие дни, если отец Алекса рано отходит ко сну, Алекс и Андреа на пару часов остаются наедине.

В выходные дни Алекс ездит с отцом в больницу на осмотр, пополняет запас лекарств. Чаще всего результаты осмотра неутешительные. Болезнь прогрессирует быстрее, чем того бы хотелось. Андреа даже видит однажды, как Алекс плачет. Не пытается спросить, что случилось, сама догадывается. И не пытается утешить, ведь нет в мире таких слов, которые могли бы ему помочь. Просто обнимает и остается рядом. Она инстинктивно понимает: есть горе, которое нельзя держать внутри.

Но жизнь продолжает идти своим чередом. И все в ней понятно и предсказуемо. До поры до времени.

Андреа издалека замечает машину, припаркованную на подъездной дорожке. Как-то… необычно. К ним давно уже никто не ездит. Андреа не очень хорошо в этом разбирается, но машина кажется дорогой. Она не видела такую на улицах города. Может, кто-то из туристов спустился с гор?

Но что туристам делать у них дома? Заинтригованная, Андреа заходит внутрь. И сразу слышит знакомый голос из гостиной.

– Отец! – Андреа бросается к нему и крепко обнимает за плечи.

Они не виделись уже целую вечность! И короткие разговоры по телефону, когда мать не слышит, совсем не спасали.

– Андреа! Ну, как ты тут?

Эмма сидит здесь же, скрестив руки на груди. Угрюмо смотрит то на Андреа, то на отца. Матери нигде нет. Андреа уверена, она в курсе приезда отца и специально не выходит.

Они долго сидят втроем, Андреа болтает без умолку, делится деталями своей жизни. Тараторит про школу, про открывшуюся тягу к прогулкам. Однако не упоминает об Алексе, но не для того чтобы скрыть, а чтобы не распространяться при Эмме.

Сестра молчаливым призраком застыла в углу комнаты. Она не рассказывает о себе, не спрашивает ничего у отца, вообще ничего не говорит. Но не уходит. Андреа знает: Эмма тоже скучала, но слишком обижена, чтобы это признать.

Андреа даже немного жалеет сестру. Хоть характер у той противный, но она еще ребенок. Не умеет справляться с эмоциями и не понимает, что хорошо, а что плохо.

Они ужинают втроем: мать так и не спускается. Андреа задерживается, чтобы убрать со стола. Отец остается, чтобы ей помочь.

– Андреа, мне нужно с тобой поговорить.

Она моет посуду, пока отец, засучив рукава, вытирает тарелки полотенцем.

– Это как-то связано с новой машиной? – предполагает Андреа. – Дела пошли в гору?

– Нравится? – улыбается отец. – Да, ты права, мы заполучили очень выгодный контракт. Но поговорить я хотел не об этом. Ты только пообещай, что сначала подумаешь! Эмма категорически отказалась, даже не дослушав.

Похоже на Эмму. Андреа кивает, не отвлекаясь от посуды.

– Сейчас я уже немного оправился после… ну, ты знаешь, о чем я. В общем, пока мы с твоей матерью были заняты выяснением отношений, вопрос о том, где вы будете жить, не стоял так остро. Но ты уже совсем взрослая и можешь сама решать. Ты хочешь вернуться со мной в Нью-Йорк? Осенью мы открываем программу стажировки, и ты сможешь поучаствовать, как и хотела. Подашь документы в колледж. Я знаю, что переезд тебе тяжело дался. Труднее, чем Эмме. Но теперь ты можешь вернуться. Что скажешь?

Стакан с тонкими стенками едва не трескается в ее руке.

– Я… я не знаю… – бормочет она.

– Эй, эй… – мягко произносит отец, забирая у Андреа стакан. – Я буду здесь еще пару дней до твоего дня рождения. Остановился в гостинице неподалеку. У тебя есть время подумать, хорошо? В любом случае, ты всегда сможешь приехать ко мне одна.

День рождения, о котором Андреа почти забыла! А еще предложение вернуться в Нью-Йорк. Но это уже слишком для одного дня. Андреа устало присаживается за стол.

– Ты какая-то грустная, – продолжает отец. – Если честно, я думал, что ты будешь вне себя от счастья. По телефону ты постоянно говорила, что скучаешь по Нью-Йорку.

Верно… Еще до того, как у нее появились причины полюбить Ливенворт. Отцу она этого, конечно, не рассказывает. Хотела бы, но теперь не знает, как.

– Я рада, правда! Только все так внезапно.

– Я понимаю и не тороплю с ответом. Но не затягивай, хорошо? – Отец целует ее в висок и кладет на стол бумажку с названием отеля. – У меня еще есть дела в городе. Если не сможешь до меня дозвониться, оставь сообщение на ресепшен. Там указан номер, в котором я живу.

– Ладно, – отвечает Андреа.

Она поднимается к себе, чтобы лечь спать. Только заснуть не может, бесконечно сверлит взглядом потолок, словно ожидая, что там как по волшебству появится решение всех ее проблем. Конечно, ничего подобного нет и в помине.

Зато она вспоминает предостережения матери. И, хоть тогда в голове еще не складывается картина происходящего, начинает подозревать, что все это как-то связано.

Вернуться в Нью-Йорк… Предложи отец такое месяц назад, она бы не раздумывала ни минуты! Тогда она уже общалась с Алексом и гуляла с ним практически каждый вечер. Она бы скучала по нему и в подробностях представляла, что могло произойти, если бы она осталась. Но…

Что-то поменялось в ней в тот вечер, когда она впервые побывала в гостях у Райтов. Когда познакомилась с семьей Алекса. Когда он сказал, что ни за что не забудет ее, даже если…

Она сама еще не до конца понимает, что полюбила Алекса в тот вечер. Не за эти слова, нет. За все, что за ними стояло. За его искренность, за смелость, за упрямство, способное соперничать с ее собственным. За заботу, которую он проявлял к своей семье. И за заботу, которую он дарил ей. За зеленые глаза, в которых искрилось веселье. За мягкие губы, которые целовали так нежно. За руки, что держали так крепко и ласкали так жарко.

И все это – ей. Той, что смеялась над ним поначалу. Да и сейчас порой посмеивается, только по-доброму. Как может она оставить его теперь? Когда так много между ними еще не сказано, не узнано. Нет, она не уедет из Ливенворта. Она будет с Алексом, и к черту Нью-Йорк! Да, так она и поступит. Завтра же с утра скажет отцу, что…

Андреа размышляет о том, как отреагирует отец. Решает порепетировать немного, мысленно рассуждает, что конкретно она ему скажет и как тот ответит. Поймет ли ее?

Мама заявила правильно: женщине приходится делать выбор между семьей и карьерой. Нет, отец точно не сможет вообразить, каково это – отказаться от одного в пользу другого. Да и почему же обязательно отказываться? То, что она останется в Ливенворте, еще не значит, что она не сможет учиться и строить карьеру.

Она сможет работать здесь…

А кем, собственно? Продавщицей, официанткой, администратором лыжной базы? Ее растили в уважении к любому труду, и ничего постыдного в занятости в сфере обслуживания Андреа не видела. Но отец своим примером задал для нее высокую планку, которой она никогда не смогла бы достигнуть тут. Ливенворт без Алекса ей не нужен и не интересен.

Вот бы найти компромисс. Например, позвать Алекса в Нью-Йорк. А что? Он мог бы вписаться в ритм жизни большого города. Они оба могли бы. О, как славно бы это было! Они даже вместе могли бы поступить в колледж, Алекс ведь смышленый парень.

Андреа наконец засыпает, найдя идеальное решение. Нужно только донести всю его идеальность до Алекса.

– А где твой отец и тетя Долли? – спрашивает Андреа, едва ступив на порог дома Райтов.

Обычно в «хороший» день их голоса слышно на весь дом, отец Алекса и Долли или громко о чем-то спорят, или обсуждают какое-нибудь свежее телешоу, или просто обмениваются впечатлениями о погоде.

– Э-э-э… ушли, – отвечает Алекс.

– Как ушли? Куда?

Когда последний раз Джон покинул дом без своего сына, его искали с полицией. К счастью, все обошлось.

– Да не переживай ты так. Они в больнице. Врачи хотят попробовать какое-то новое упражнение для тренировки краткосрочной памяти, еще тесты делать будут. Потом, может, отец с тетей заедут куда-нибудь перекусить. В общем, их не будет добрую половину дня. – Андреа хмурится, складывает руки на груди и замирает.

– А ты чего не с ними?

Алекс вздыхает, заходит ей за спину и легонько подталкивает по направлению к кухне.

– Да что ты заладила. Сейчас сама все увидишь.

Заинтригованная, Андреа делает несколько шагов.

– Сначала я думал устроить что-то вроде пикника на природе, но вроде бы обещали дождь. И тогда отец предложил накрыть стол у нас, и, в общем, вот…

На кухонном столе в простой керамической вазе стоит большой букет полевых цветов.

Стол сервирован на две персоны, на плите в эмалированной кастрюле что-то аппетитно булькает.

– Ты все это… сам? – спрашивает Андреа.

– Типа того. Тетя только чуть-чуть помогла. Ну же, садись. – Алекс двигает ей стул, помогая сесть.

Затем ставит на стол кастрюлю.

– Французский луковый суп, – изрекает он. – Не знаю, ешь ли ты такое? Отец сказал, что это очень вкусное блюдо, но с его памятью – веры ему никакой… – Немного неловко Алекс начинает разливать суп по тарелкам.

– Помочь? – предлагает Андреа.

– Спасибо, я сам, – улыбается Алекс. – А ты расслабься и позволь за тобой поухаживать.

Она послушно откидывается на спинку стула и наблюдает за ним.

– Так к чему это все? – спрашивает Андреа, когда с супом покончено. Он оказывается пересолен, но Андреа съедает свою порцию до последней капли.

– А ты не знаешь? – удивляется Алекс.

– Не знаю – что?

– Странно… – бормочет он себе под нос. – Тебе должны были сказать.

– Да кто должен? И что сказать?

Алекс оглядывается, будто здесь есть кто-то, кроме них, а потом манит ее пальцем.

– Иди сюда, я, так и быть, скажу на ушко.

Это очевидная ловушка, но в такую Андреа готова попасться.

Алекс отодвигает свой стул от стола и откидывается на спинку. Когда Андреа приближается и склоняется, чтобы ее ухо было на уровне губ Алекса, он вдруг обвивает ее за талию и сажает себе на колени.

Андреа вскрикивает, стул протестующе скрипит от таких маневров. Губы Алекса касаются ее ключицы.

– Сегодня день рождения у самой прекрасной девушки в Ливенворте. Да что там! Во всем мире.

– Да? – переспрашивает Андреа, опуская руки на его плечи. – А я ее знаю?

Алекс смеется, глядя на нее снизу вверх, гладит ее спину.

– Давай я попробую описать ее тебе, а ты определишь? Ну, во-первых, она блондинка…

Алекс проводит ладонью по ее распущенным волосам.

– Пахнет персиками… – продолжает он, уткнувшись носом в основание ее шеи. – И ромашкой.

От его дыхания становится щекотно, и Андреа немного отодвигается.

– Пока очень расплывчатое описание. Продолжай.

– Она забавно морщится, когда ей щекотно, – добавляет Алекс и дотрагивается до ее носа кончиком пальца. – А еще, если не прекратит ерзать, доведет до греха одного простого парня из плоти и крови.

Андреа застывает на мгновение. И, сама не понимая, что делает, придвигается ближе.

– Ты имеешь в виду, вот так?

– Черт! Да, Энди, именно так. – Он заправляет прядь волос ей за ухо. И долго любуется, не говоря ни слова.

– Спасибо, – наконец произносит Андреа, кивая на стол. – Мне очень приятно, что ты готовил для меня.

– Это еще не все. В моей комнате лежит для тебя сюрприз. Но сначала десерт, он в духовке. Если ты встанешь…

Андреа задумывается на мгновение.

– Не встану, – заявляет она. – Десерт подождет, хочу сюрприз.

Алекс чуть отстраняется, заглядывая ей в глаза.

– И как же я должен его принести?

Андреа наклоняется и шепчет ему в губы, выделяя каждое слово:

– Не. Мои. Проблемы.

Алекс не сдерживается, притягивает ее к себе за затылок и целует, язык скользит между приоткрытых губ.

Андреа открывается ему навстречу. Стул под ними снова скрипит.

– Мы так перевернемся, – шепчет Алекс. – Держись крепче! – Он просовывает одну руку ей под колени, а второй обнимает за спину.

Андреа едва не взвизгивает, когда Алекс подается вперед и встает с ней на руках.

– Довольна?

Вместо ответа Андреа целует его в скулу. Обнимает за шею, когда Алекс несет ее вверх по лестнице. Ногой распахивает дверь своей комнаты и ставит Андреа на пол.

– Легкая, как пушинка, – говорит он. – А теперь закрой глаза.

Андреа поворачивается к окну и послушно прикрывает глаза. Оставляет только щелочку, через которую наблюдает за Алексом в отражении. Он копается на верхней полке шкафа и достает небольшую коробочку.

Андреа плотно закрывает глаза, когда Алекс поворачивается к ней.

На грудь ложится что-то прохладное, сзади Алекс застегивает на ее шее цепочку.

– Можешь смотреть, – говорит он. – С днем рождения, Энди.

Андреа опускает взгляд и берет на ладонь кулон в виде прописной буквы А.

– Нравится? – спрашивает Алекс.

– Еще как! – Андреа бросается ему на шею, едва не сбивая с ног.

– Спасибо! – восклицает она, оставляя поцелуй на его подбородке.

Алекс обнимает ее в ответ. Обхватывает за талию и прижимает к себе так крепко, что Андреа едва может дышать. Она не отодвигается, упирается ладонями в его грудь. Тянется, чтобы поцеловать.

– Ну что, теперь десерт? – спрашивает Андреа, пристально глядя ему в глаза.

– Ага.

– Придется меня отпустить.

– Ни за что на свете.

Андреа улыбается, опускает взгляд, отчего-то смутившись. Воротник рубашки Алекса слегка помялся от их возни, и она разглаживает его пальцами. Из-за этого верхняя пуговица почти выскальзывает из петли. Андреа тянется, чтобы ее застегнуть. Но расстегивает окончательно. Поднимает взгляд, чтобы посмотреть на реакцию Алекса. И расстегивает следующую.

Его рука сдвигается. Совсем немного ниже поясницы, будто бы случайно, но это вызывает у Андреа волну жара по телу. Она чувствует, как розовеют щеки. Алекс, заметив ее реакцию, убирает руку.

Но ее такое не устраивает. Она тянется к губам Алекса, одновременно расстегивая третью пуговицу.

– Что это ты удумала? – спрашивает Алекс, немного отстранившись.

– Ничего, – заверяет его Андреа. – Мне просто показалось, что тебе жарко.

– Ах, тебе показалось?

Она возвращается к своему занятию, расстегивая все пуговицы до конца. Проводит кончиками пальцев от груди до живота. Алекс вздрагивает, прикрывая глаза.

– А… тебе не жарко? – спрашивает он сбивающимся шепотом.

– Нет.

И откуда только в ней взялась подобная смелость? Андреа запускает ладони под рубашку Алекса и скидывает ее с плеч.

– Зачем сразу на пол? – возмущается тот. – Извини…

Андреа закатывает глаза. Медленно присаживается, скользя вдоль тела Алекса, и поднимает его рубашку. Неспешно выпрямляется, едва не задевая губами обнаженную кожу. Или задевая? Судя по тому, как дергается Алекс, все-таки последнее.

– Держи.

Алекс фыркает, забирает рубашку у нее из рук и отходит, чтобы повесить на спинку стула.

– Довольна?

– Очень.

Андреа склоняет голову набок, любуясь крепкой спиной. Не то чтобы они раньше не видели друг друга без одежды. Однажды в чересчур жаркий день им пришла в голову мысль искупаться в реке. Вода была ледяной, хотя чего еще ждать от реки, берущей начало в заснеженных горах? Алекс и Андреа долго грелись друг о друга в одном лишь тонком нижнем белье, липнувшем к телу.

Тогда, наверное, Андреа впервые и подумала, что была бы совсем не против оказаться к нему еще ближе. И, когда руки Алекса, растиравшие ее продрогшее тело, задевали ее ягодицы, она не сразу их убирала. Правда, тогда было не время и не место.

Она проходит мимо него и присаживается на край кровати, закидывая ногу на ногу. Сердце стучит в груди как сумасшедшее, и Андреа даже думает, что Алекс это слышит.

Он присаживается рядом с ней, глядя куда угодно, только не в ее сторону. Он тоже нервничает, понимает Андреа. Нервничает, но хочет того же, что и она.

Нужно, наверное, что-то сказать, но, как назло, в голову ничего не приходит. Андреа поворачивается, чтобы посмотреть на Алекса, и встречается с ним взглядом. Обоим вдруг становится очень весело, и они отворачиваются друг от друга, с трудом сдерживая смешки.

Алекс находит ее ладонь, лежащую на кровати, и накрывает своей. Подносит их соединенные руки к губам и целует пальцы Андреа. Трется о них щекой. Потом оставляет поцелуи на ее запястье, сгибе локтя. Спускает тонкую бретельку ее сарафана и прижимается губами к плечу.

Подсаживается ближе, опираясь на руки по обе стороны от Андреа. Когда Алекс касается губами основания ее шеи, ей приходится откинуться на руках.

Алекс меняет положение, разворачивается к ней всем телом и опускает ладонь ей на поясницу. Подается вперед. Андреа обнимает его за шею, чтобы не упасть. Она и сама не замечает, как оказывается лежащей на постели. Алекс прижимается к ней сверху, одна его рука – на ее спине, второй он упирается в кровать где-то рядом с головой Андреа.

– Все еще не жарко? – спрашивает он.

– Нет.

Алекс разводит коленом ее ноги. Двумя движениями заводит запястья Андреа ей за голову и удерживает их на месте.

– А так?

Вместо ответа Андреа выгибается ему навстречу и не сдерживает стона, так отзывается внизу живота это движение.

– Энди, ты…

Алекс, похоже, теряет дар речи. Он запускает свободную руку под ее сарафан, проводит по бедру, скользит выше по животу. Кончики пальцев задевают грудь.

– Ты уверена? – спрашивает Алекс.

В данный момент она не уверена даже в том, как ее зовут. Но она все равно кивает, потому что, если он сейчас остановится, она больше не выдержит растущего напряжения.

– Тогда, может, снимем платье? Чтобы не помять.

Андреа застывает на несколько мгновений. Вся решимость, которая распаляла ее совсем недавно, куда-то исчезает.

– Д-давай…

Алекс приподнимается и тянет подол вверх, постепенно оголяя ее тело. Когда заканчивает, то замирает, глядя на нее. Андреа борется с желанием прикрыться. Она пытается различить в его взгляде истинные эмоции. Что, если она не так сильно ему нравится, как ей бы того хотелось?

Не в силах справиться с напряжением, она закрывает глаза. Вздрагивает, когда Алекс оставляет поцелуй на ее ключице, и еще один – ниже.

– Я часто представлял тебя здесь, со мной, – признается он смущенно.

– И что же, я пока оправдываю твои ожидания? – спрашивает Андреа, рискуя приоткрыть глаза.

Алекс смотрит на нее удивленно и вдруг широко улыбается. С его губ срывается мягкий смешок, а в глазах появляются солнечные лучики.

– Энди, ты многократно превосходишь все самые смелые мои ожидания, – говорит он, прислонившись лбом к ее плечу. – Подождешь минуту? Я это уберу.

Он вдруг исчезает. Становится холодно, по телу Андреа проходит дрожь. Алекс все не возвращается, и она приподнимается на локтях и поворачивается, чтобы посмотреть, что его задержало.

Алекс стоит возле того самого стула, где уже висит его рубашка, и аккуратно складывает ее сарафан. Он поднимает голову, когда чувствует на себе ее взгляд.

– Что? – спрашивает он, когда Андреа начинает хихикать. – Помнется же.

– Если не вернешься сию же секунду, то помнешься сам.

– Ого, в ход пошли угрозы и шантаж? – смеется Алекс, но не спешит возвращаться. Он просит подождать еще минуту и выходит из комнаты.

Андреа садится, подтягивая к себе колени. Ей уже становится неуютно, но Алекс быстро возвращается, держа что-то в кулаке. Он приближается, разжимает пальцы, и Андреа видит фольгированный квадратик у него на ладони. Ей на мгновение становится неловко: стоило самой подумать о защите.

Но она рада, что Алекс подумал за них обоих.

Алекс ложится на край кровати, упирая голову в согнутую руку. Андреа вытягивается рядом, лицом к нему, спиной упирается в стену. Алекс находит ее ладонь и переплетает пальцы.

– Не передумала? – спрашивает он.

– Нет, а ты?

– Тоже нет. – Алекс разглядывает ее лицо столь пристально, будто пытается запомнить навсегда.

Возможно, так оно и есть.

Возможно, и ей стоило его запомнить таким, каким он был в тот миг. Взволнованным, влюбленным и медленно тающим от ее прикосновений. Тянущимся к ней всем сердцем.

Андреа дрожит, когда он прижимает ее к себе, когда целует ее и перекатывается, нависая сверху.

– Не обижу, – обещает он. – Веришь мне?

Никогда и никому больше Андреа не доверяла так же сильно, как ему в тот день. И он оправдал ее доверие: был ласков и осторожен и ловил каждый ее вздох, каждое слетавшее с губ слово.

Никогда и никого больше Андреа не любила так же сильно, как его в тот день. И никто больше не любил ее так.

Позже они теснятся вдвоем на узкой кровати. Хоть в комнате и жарко, Андреа прижимается к Алексу всем телом, ее голова покоится у него на груди. Алекс обнимает ее и гладит по волосам.

Андреа почти засыпает, когда слышит над ухом:

– Я люблю тебя, Энди.

Как просто даются ему эти слова… Будто любить ее – самая естественная и правильная вещь на свете.

Андреа прислушивается к своим ощущениям и отвечает:

– Я тоже тебя люблю.

– Правда?

Андреа приподнимает голову. Она здесь, с ним, в его постели. Весь последний месяц она и думать ни о чем, кроме него, не могла. Она не уехала в Нью-Йорк с отцом, едва у нее появилась такая возможность, хотя раньше об этом мечтала. И он еще спрашивает?!

– Не хочешь – не верь, – ворчит она обиженно.

Собирается встать, но Алекс возвращает ее в свои объятия.

– Я верю, – отвечает он. – Не дуйся. Просто непривычно слышать.

Как будто ей привычно. Комом в горле встают слова, которые она собирается ему сказать. Но сначала…

– Я хочу одеться, – говорит она. – Я… потеряла счет времени. Вдруг твои родные скоро вернутся?

Алекс нехотя отпускает ее, встает и приносит со стула ее одежду, сложенную аккуратной стопкой.

– Отвернешься? – спрашивает Андреа.

Алекс удивленно приподнимает брови, но послушно разворачивается к окну. Все же одеваться перед кем-то – совсем не то же самое, что и раздеваться.

Через некоторое время они, полностью одетые, спускаются по лестнице, держась за руки. В комфортном молчании пьют чай с яблочным пирогом из духовки. Иногда встречаются взглядами и краснеют, теперь связанные общими признаниями и одним на двоих секретом.

И Андреа наконец решается.

– Мой отец в городе, – начинает она издалека. – Приехал на мой день рождения.

Это не совсем правда. Андреа подозревает, что приехал он по своим делам, а с праздничной датой его дела удачно совпали. Но в таком не признаются. Даже парню, от которого полчаса назад не было никаких секретов.

– О! Ну… Э-э-э… Здорово? Я помню, ты сильно злилась на него.

– Да, но я сейчас понимаю, что была не права. Мне казалось, что он забыл о нас с Эммой, но он тяжело переживал развод.

– Как и твоя мама. Но вот на нее ты продолжаешь злиться.

Андреа вздыхает и отводит взгляд. Ее раздражает, что Алекс видит ее насквозь.

– Я просто… скучала по нему, ясно? И вообще, я не об этом хотела рассказать.

– Извини, – мягко говорит Алекс, касаясь ее руки. – О чем ты хотела мне рассказать?

– В общем, отец позвал меня жить с ним в Нью-Йорке.

Повисло молчание. От Андреа не укрылось, как Алекс сжал ручку чашки.

– А ты – что?

– Я взяла время подумать, но…

Алекс не умеет врать. И не умеет скрывать чувства. Андреа видит, как раздуваются его ноздри, как поджимаются губы и желваки играют на скулах. Всего за несколько фраз его настроение переменилось от блаженной расслабленности до сильного напряжения.

– Но что?

Андреа пожимает плечами. Может, когда он услышит ее предложение, он успокоится.

– Я не хочу расставаться с тобой. Но и здесь мне делать нечего. Я хочу поступить в хороший колледж, стать кем-то, понимаешь?

– То есть человек, не учившийся в колледже – никто?

– Да нет же! – Андреа сердится. Ничего путного сейчас не выйдет.

Может, она неправильно подобрала время. Может, разговор стоило вести наверху, в постели, пока оба еще были уставшими и довольными.

Андреа делает глубокий вдох, берет себя в руки.

И медленно произносит:

– Ты бы не хотел перебраться в Нью-Йорк? Со мной.

– Нет.

Вот и все. Даже не подумав, не взвесив за и против.

– Нет? Но, знаешь… В Нью-Йорке полно работы, гораздо больше, чем тут. Я могла бы посоветоваться с отцом, может, он подобрал бы для тебя что-нибудь…

– А моего отца ты предлагаешь оставить здесь?

Он не просто зол. Он в бешенстве.

Андреа теряется под таким напором и принимается оправдываться:

– Нет! Ну конечно же нет! Можем забрать его, как устроимся. Наймем сиделку. Но и о себе тоже надо думать. Ты же не хочешь до конца жизни разрываться между тремя работами на полставки?

– Спасибо за заботу о моем будущем, – цедит Алекс сквозь зубы. – Хоть кто-то может мне объяснить, чего я хочу, а чего – нет!

Андреа впервые видит его таким. И никак не может понять, что стало причиной гневной реакции. Да, в ее голове этот диалог проходил совсем по-другому. Она-то, наивная, считала, что Алекс ее выслушает. А получилось, что она буквально защищается.

– Да что с тобой? – спрашивает она.

– Со мной? Твой отец тебя бросил! Но стоило ему пальцем поманить, как ты все забываешь и мчишься за ним. Да еще и меня тянешь за собой. Как тебе взбрело в голову такое предлагать?

– Действительно! – вспыхивает Андреа. – Во-первых, меня он не бросал! Он готовился к тому, чтобы позвать нас с Эммой жить с ним. Во-вторых, как это мне взбрело в голову предложить способ нам остаться вместе? – Она чувствует, как на глаза наворачиваются слезы.

Алекс замечает, что она готова расплакаться, и старается – правда старается – совладать с собой. Но некоторые вещи для него непосильны.

– Этот способ не подходит, Андреа, – говорит он, прижимая пальцы к вискам.

И ей бы сейчас промолчать и дать ему остыть.

Но упрямство заставляет ее возразить:

– Ну а мне не подходит торчать тут до самой старости!

Алекс дрожит от едва сдерживаемых эмоций.

– Тогда я не смею тебя держать, – произносит он тихо.

Это и становится последней каплей. Андреа вскакивает, едва не переворачивая стол, и бежит прочь. Ей кажется, что Алекс кричит что-то ей вслед, стоя на крыльце дома, но, когда она оборачивается, не видит никого. И по щекам льются слезы.

Абсолютно разбитая Андреа бредет домой. Как один день мог стать одновременно лучшим и худшим в ее жизни? Путь неблизкий. Андреа плетется медленно, все еще надеясь, что ее догонят. Но вот уже виднеется ее дом, а Алекса нет нигде поблизости.

Пора смириться и не быть такой глупой и наивной. Она обидела его и сама не поняла чем, да и он наговорил ей много неприятного. Последняя фраза застряла у нее в мыслях. Наверняка он не имел в виду то, что сказал. Но ведь и она не хотела говорить многое из того, что сорвалось с языка.

В пылу ссоры сложно сохранять здравый рассудок. Как же хочется вернуться и высказать то, что жжет горло. Или отмотать время вспять, когда они не покинули комнату Алекса, и остаться там навечно. Обнять его, поцеловать, попросить прощения и снова заняться с ним любовью, чтобы весь их мир зациклился друг на друге.

Но за что ей извиняться? Новая волна эмоций накрывает Андреа с головой. Она ничего такого не сказала! Предложила переехать с ней. Хотел бы – согласился. А остальные вопросы можно было бы решить позже. Например, и тот, как перевезти в Нью-Йорк отца Алекса. В любом случае он мог бы и не реагировать так остро.

Андреа немного успокаивается, когда добирается до дома. По крайней мере, ей так кажется. Алекс остынет, и тогда они пообщаются. Как делают взрослые люди, которые всегда все обсуждают.

От одежды пахнет потом, ее и Алекса. И немного – его парфюмом. Андреа стоит пару мгновений, уткнувшись в ткань сарафана, прежде чем кидает его в корзину для грязного белья. Оборачивается полотенцем. Минует зеркало, замечает на груди кулон. Снимает его и осторожно кладет на подушку. Она наденет его после душа.

Когда Андреа выходит в коридор, едва не сталкивается с Эммой. Сестра топчется перед ее дверью, то сжимая, то разжимая кулаки. Выглядит она очень нервной.

– Андреа? Надо поговорить.

Андреа закатывает глаза и теснит Эмму плечом. Сегодня у нее уже нет сил.

– Дай хотя бы в душ сходить, – бормочет Андреа.

Эмма послушно отступает и направляется к себе. Андреа, как ни пытается, так и не может понять, что это было.

После душа Андреа ощущает себя гораздо лучше. Она снова обдумывает произошедшее сегодня и намечает план действий. Отец уезжает завтра. Вечером она, вероятно, достучится до Алекса, попробует убедить его в том, что они могут уехать вдвоем. Если же он опять отвергнет ее идею… Тогда она тоже не поедет! Или поедет, но не сейчас. Но нельзя оставлять ситуацию такой, как она есть. Андреа никогда себе не простит, если хотя бы не попытается все исправить.