Как только дверь номера мотеля захлопнулась за Андреа, у нее сразу появилось желание выбраться из четырех стен.

Нет, мотель был неплохим. Просто ночь оказалась слишком хороша, чтобы проводить ее взаперти. Андреа успела выспаться по дороге сюда, теперь ее наполняла энергия, и просто необходимо было дать этой энергии выход.

Двадцать минут спустя Андреа стояла перед дверью в номер Алекса и пыталась придумать, что сказать. Она и сама точно не знала, куда хотела пойти и чем хотела заняться. Но на всякий случай принарядилась. Правда, с собой у нее было всего лишь одно платье, которое она собиралась надеть на свадьбу, но оно было достаточно скромным и универсальным. По крайней мере, Андреа так казалось.

– Постучи, вдруг он дома, – послышался голос над ухом.

Андреа едва не подпрыгнула от неожиданности. Она резко развернулась, ткнула указательным пальцем в грудь улыбающегося Алекса.

– Ты… Зачем так пугать?!

– Это я-то пугаю? Стоишь под моей дверью уже минут пять, как в каком-нибудь фильме ужасов. Признавайся, ты прячешь нож где-нибудь… – Алекс чуть сощурился, оглядывая ее с ног до головы. – …под этим очень красивым и очень облегающим платьем.

Андреа сложила руки на груди, смущенно ссутулилась. Все-таки она переборщила с платьем!

– Я просто хотела предложить прогуляться, может, поужинать или выпить. – Она пожала плечами. – Но если ты слишком меня испугался…

– Подожди. – Алекс коснулся ее локтя, когда она собиралась пройти мимо.

Андреа взглянула на его сосредоточенное лицо. Она догадалась, что он принимал решение.

– Может, в другой раз? – сказал он мягко. – Завтра рано вставать. – Алекс отвел взгляд.

До этого мгновения Андреа и не подозревала, как сильно надеялась на иной ответ.

– Д-да… Конечно. В другой раз. Спокойной ночи, Алекс.

Она коснулась губами его чуть колючей щеки, прежде чем уйти в свой номер. Хотела было посмотреть через окно: не передумал ли, не стоит ли сейчас перед ее дверью? Но пересилила себя.

«Это еще ничего не значит, – решила Андреа. – Может быть, он и правда сильно устал».

И сама не поверила. В любом случае это не было концом света. Прогуляться и поужинать можно и в одиночестве. Она даже переодеваться не стала, только накинула на плечи теплую рубашку.

Чикаго напоминал Андреа Нью-Йорк – такой же большой и суетливый. И такой же безжалостный, не прощающий слабости. Красивый и манящий. Огни вывесок и фары встречных машин на авеню сливались в один сплошной поток, когда Андреа ехала на такси в самое сердце города, к озеру Мичиган.

Ночной администратор мотеля, вызвавший ей такси, очень рекомендовал посетить Военно-морской пирс в это время суток.

Рекомендация попала в точку: не успела Андреа выйти из машины, как очутилась в мире музыки, громкого смеха и неоновых огней. Люди были повсюду. Прогуливались, фотографировались, танцевали. Обычно Андреа любым шумным местам предпочитала тишину и одиночество. Но сегодня… Сегодня не хотелось быть одной.

Андреа направилась к ограждениям, посмотрела на темное озеро. Водную гладь рассекали многочисленные лодочки с туристами. На лодках побольше стояли столики, застеленные белыми скатертями, между ними ходили музыканты, исполняющие джаз. На таких лодках в основном катались парочки, и Андреа с улыбкой вспомнила одно единственное свидание на лодке с Беном. Из-за ветра волосы постоянно лезли ей в рот и не получалось нормально поесть, а под конец еще и от качки бокал с вином перевернулся прямо на кипенно-белое дизайнерское платье, безнадежно его испортив.

Но платья ей было не жаль, ведь вечер все равно удался.

Ветер донес до нее запах еды. Кажется, пиццы. В животе сразу заурчало. Андреа оглянулась в поисках источника соблазнительных ароматов и увидела кафе с несколькими столиками на улице. Внутри между столов сновали официанты с подносами, там было достаточно людно и суетливо, а вот снаружи свободных мест было больше. Андреа выбрала двухместный столик со скатертью в красную клетку, оттуда открывался отличный вид на озеро.

Когда принесли заказ и Андреа собралась приступить к заветному куску пиццы, ее телефон завибрировал сообщением. Она нахмурилась, увидев на экране имя Алекса.

Ты не открываешь дверь, потому что спишь или потому что не хочешь со мной разговаривать?

Вместо ответа Андреа сфотографировала для Алекса вид на пирс со своего столика и себя – с большим куском пиццы в руках.

Понял. Приятного аппетита. Не отвлекаю

Обиделся? Андреа хихикнула и написала в ответ:

Мое предложение все еще в силе

Прикрепила геолокацию, а потом отложила телефон, чтобы ничего больше не отвлекало ее от ужина и музыки.

Она уже собиралась просить счет и уходить, когда кто-то присел за ее столик.

– Ты не могла пойти гулять куда-нибудь поближе? – вздохнул Алекс. – Нам правда завтра рано вставать.

Андреа посмотрела на время и проговорила:

– Но мы ведь можем встать попозже?

– И нарушить расписание?

– Мы и так его нарушили, задержавшись в Кливленде, – пожала плечами Андреа. – Нас вообще не должно было быть в Чикаго, но вот мы здесь.

Алекс не нашел, чем побить такой аргумент. Он откинулся на спинку и скрестил руки на груди.

– Только сама объясняй Эмме, почему я не привезу вовремя ее драгоценную сестричку.

Андреа победно улыбнулась.

– На свадьбу мы в любом случае успеем. Не переживай. – Она подала знак официанту и вновь обернулась к Алексу. – Тебе заказать что-нибудь?

– Не хочешь прокатиться? – спросил Алекс, глядя куда-то за ее спину. Андреа обернулась, чтобы проследить за направлением его взгляда и застыла, удивленно округлив глаза. Колесо обозрения, украшенное яркими огнями, медленно вращалось под плавную музыку.

– Чтобы у меня закружилась голова и я оттуда выпала? – спросила Андреа, скептически прищурившись.

Алекс пожал плечами.

– Не выпадешь, я буду очень крепко держать, – пообещал он. – Да и кабинки вроде закрытые. Но если не хочешь, я не настаиваю.

Андреа вздохнула, еще раз посмотрела на колесо обозрения. За тот час, что она уже здесь находилась, никто на нем вроде бы не умер. Это обнадеживало. Не то чтобы она очень боялась высоты. Скорее высота вызывала неприятные ощущения, будто зуд под кожей. Но попытаться можно. Еще в школе, в Нью-Йорке, она позволяла втягивать себя в подобные авантюры. Если перетерпеть тревожность во время подъема, дальше станет легче.

– Ладно, пойдем, но, если пицца, которую я съела, останется на твоих ботинках, это будет исключительно твоя вина, – предупредила Андреа.

Алекс первый зашел в застекленную кабинку и подал своей спутнице руку. Андреа зажмурилась, сделала глубокий вдох и шагнула следом.

Дверцы за ними закрылись, кабинка начала неспешно подниматься, слегка покачиваясь под ногами. Андреа присела слева, на диванчик у панорамного окна. Ей еще не было страшно, но пока что они оторвались от земли буквально на метр.

Алекс сел напротив. Андреа выгнула бровь и кивнула на место рядом с собой.

– Кто-то обещал крепко меня держать, – напомнила она. – Через несколько секунд я начну нервничать.

Алекс послушно опустился рядом, еще немного раскачав кабинку. Его бедро прижималось к ее бедру. Рукой Алекс оперся на сидение слева от Андреа. Будто бы и приобнял, а будто бы и нет.

– Уже нервничаешь? – уточнил Алекс.

Они сидели слишком близко, чтобы смотреть друг другу в глаза, поэтому Андреа отвернулась к окну, где уже открывался вид на пирс.

– Пока нет. Красиво.

– Это точно.

Кабинка тем временем медленно набирала высоту. С одной стороны открывался вид на ночной Чикаго: огни и уходящие в небо темные коробки высоток. Днем, наверное, можно было разглядеть весь центр города. С другой стороны, словно огромное зеркало, чернело озеро Мичиган. Андреа настолько отвлеклась на виды, что забыла о своей нервозности. Алекс чуть отстранился от нее, чтобы посмотреть в окно напротив.

Только сейчас Андреа заметила, как крепко вцепилась в его руку. Она сразу же ослабила хватку и тоже немного отсела. В кабинке становилось жарко, несмотря на исправно работающий кондиционер. Или это ей казалось?

– Ты каталась раньше на таком? – спросил Алекс. Он вертел головой, стремясь охватить взглядом как можно больше.

– Да, несколько раз. А ты?

Он покачал головой. Андреа легко улыбнулась, разглядывая его по-детски восторженное лицо.

– Днем было бы интереснее, – сказала она.

– Возможно, но так романтичнее.

С этим трудно было поспорить. Андреа засмотрелась на всполохи света на его лице. Кабинка уже достигла высшей точки, внизу остались кафе и суетящаяся толпа. Там пульсировала жизнь, а здесь, наверху, одним лишь усилием воли Андреа время остановилось. Ненадолго. Всего лишь на несколько секунд.

Алекс обернулся к ней и, конечно, заметил, что она смотрит. Его улыбка стала шире. Андреа подумала на секунду, что будь это свиданием, сейчас был бы идеальный момент для поцелуя.

Не без сожаления Андреа позволила моменту пройти.

Путь вниз вызвал у нее грусть и вместе с тем облегчение. Постепенно приближались огни и крыши, Андреа уже различала лица людей, стоявших в очереди на колесо. Все же не зря она решилась покататься. По ее опыту, риск не всегда бывал вознагражден, чаще даже наоборот. Но иногда оно того стоило. Еще как стоило.

Едва Андреа и Алекс спустились, как вновь окунулись в атмосферу отдыха и веселья. Неподалеку настраивали инструменты уличные музыканты.

Андреа только собиралась предложить задержаться и послушать, когда Алекс протянул ей руку.

– Потанцуем?

Андреа подала ему руку, позволила подвести себя поближе к музыкантам, вокруг которых начинала собираться толпа.

– Я так и не научилась танцевать, – призналась она.

– Ничего, тут никто не умеет. Главное – желание. – Он опустил левую ладонь ей на талию, держась на почтительном расстоянии. Правой поднял ее руку в воздух в нужную позицию.

Они неторопливо закружились в такт музыке, без каких-либо сложных позиций и пируэтов. Людей становилось все больше, а места – меньше. Некоторые, глядя на них, тоже разбивались на пары и начинали танцевать. Алекс придвинулся ближе, его левая рука скользнула на поясницу Андреа.

– Почему ты так на меня смотришь? – спросила она, поймав на себе очередной задумчивый взгляд.

Внутри у нее разгорался пожар. Невыносимо хотелось быть ближе. Еще ближе. И ее желание уже не было похоже ни на невинную шалость, которую она позволила себе тогда, в закусочной, ни на момент чистейшей романтики, заставший их на вершине колеса обозрения. Это было наваждение, которое накрывало с головой, не оставляя никаких шансов на спасение.

– Мне интересно, что у тебя в голове, – ответил Алекс. Его губы так удобно оказались рядом с ее ухом.

– Надеюсь, что мозг. Впрочем, я не проверяла.

Он рассмеялся. Прижался на мгновение щекой к ее виску, прежде чем снова отдалиться. Андреа не хотела, чтобы он отдалялся. Она сама шагнула навстречу. Теперь они скорее обнимались, чем танцевали. Движения замедлились.

Мелодия давно закончилась и началась новая, а двое молодых людей так и стояли, обнявшись, в центре толпы, пока музыка совсем не затихла.

Обратно возвращались на такси. Наваждение, окутавшее Андреа на пирсе, спадало. Если бы они задержались там еще хоть ненадолго… Кто знает, чем обернулся бы вечер. Алекс отстранился первым, разрушил момент, сказав, что им пора в мотель.

Теперь они ехали, глядя в разные стороны. Расстояние между ними казалось непреодолимым. Андреа надо было как следует поразмыслить о том, что приключилось сегодня. Но задуматься об этом значило признать – что-то все же произошло.

Они вернулись в мотель, разошлись по комнатам, даже не задержавшись ни на минуту. И на следующее утро сделали вид, что ничего не случилось.

Ничего ведь и правда не случилось? Не успело случиться.

Прошлое

Андреа сжимает ладони в кулаки и, наконец, решается постучать в дверь. Она ожидает, что ей откроет Алекс или даже сам мистер Райт, но видит невысокую улыбчивую женщину в возрасте.

– Добрый день! Я…

– Андреа! Наслышаны, наслышаны. Мы давно тебя ждем, дорогая, проходи скорее.

Андреа несмело улыбается, протягивает женщине принесенный пирог и переступает через порог. С самых первых минут в глаза бросается разница между домом Райтов и ее собственным. Все здесь кажется простым и… уютным. Вязаные чехлы на диванных подушках, фарфоровые статуэтки зверушек на столиках и полках, развешанные тут и там семейные фотографии. Никаких однотонных стен в модных оттенках, никакого дизайнерского ремонта и итальянской мебели. Зато здесь в каждом предмете чувствуется жизнь и история.

– Меня зовут мисс Дороти Райт, но ты можешь звать меня тетя Долли, – продолжает женщина и ведет Андреа по коридору.

– Хорошо, спасибо, тетя Долли.

Они входят в небольшую кухню с обеденным столом посередине, за которым сидит мистер Райт. Алекс у плиты что-то помешивает лопаткой в сковородке.

– Тетя, ты опять забыла убавить огонь, – ворчит он себе под нос. – Андреа? Ты уже пришла! Я не слышал… – Он теряется, едва не переворачивает на себя сковородку. Замирает на месте.

Положение спасает тетя Долли. Она забирает из рук племянника лопатку и подталкивает его по направлению к Андреа.

– Давай, встречай гостью. Девочка сейчас умрет от смущения.

Это недалеко от правды: Андреа чувствует, как трясутся руки. Алекс подходит к ней, кладет ладони ей на плечи и на мгновение прижимает к себе.

– Я очень рад, что ты пришла, – говорит он с трогательной искренностью.

Андреа замечает блеск в его глазах и хочет ответить, что она тоже рада, но ее прерывают. Отец Алекса вдруг громко прочищает горло, обращая на себя внимание.

– Да, точно. Папа, тетя Долли. Познакомьтесь, это Андреа. – Алекс приобнимает ее за плечи и добавляет: – Моя девушка. Андреа, знакомься, мой папа Джон Райт и моя тетя Долли.

Андреа удивленно открывает и закрывает рот, но все же справляется с волнением и берет себя в руки.

– Здравствуйте! Приятно познакомиться, – говорит она окрепшим голосом.

Отец и тетя Алекса переглядываются.

– Нам тоже очень приятно, дорогая, – отвечает мистер Райт. – Зови меня просто Джон, хорошо? Последние несколько недель мы с Долли только о тебе и слышим! – Он встает из-за стола и жестом приглашает Андреа сесть.

– Спасибо, папа, что начал меня смущать с первой же минуты, – вздыхает Алекс.

От Андреа не укрывается, как мило он краснеет.

– Я также много о вас наслышана, – улыбается Андреа, устраиваясь за столом. – Спасибо, что пригласили.

Тетя Долли ставит на стол большое блюдо с овощным рагу и возвращается к плите, чтобы дожарить мясо, а мистер Райт… то есть Джон начинает раскладывать рагу по тарелкам.

– Ну а теперь, – говорит он, когда все наконец усаживаются за стол. – Андреа, мы хотим знать о тебе все!

Она застенчиво улыбается, опуская взгляд в тарелку. Насаживает кусок картошки на вилку. Алекс ободряюще сжимает под столом ее колено.

– Ну, я родилась и выросла в Нью-Йорке. Мы с мамой и сестрой переехали сюда около полугода назад по… семейным обстоятельствам.

– Учишься, работаешь? – спрашивает Джон.

– Недавно окончила школу. В этом году я не стала подавать документы, если честно, но мне хотелось бы учиться в колледже.

– И это правильно! Вот и я говорю Алексу, что ему нужно учиться дальше. – Джон качает головой. – Ты рассматриваешь колледжи в Вашингтоне или Нью-Йорке?

– Пап!

– Джон, дай девочке поесть! – восклицает тетя Долли, слегка ударяя брата по плечу. – Устроил ей допрос.

Тот сконфуженно смеется, поднимая руки в примирительном жесте.

– Прошу прощения, Андреа, – говорит он. – Иногда я так сильно хочу что-то узнать, пока еще есть шанс, что меня заносит.

– Ничего страшного, – улыбается Андреа. – И, отвечая на ваш вопрос: я пока не решила… – Она чувствует на себе благодарный взгляд Алекса и тоже немного собой гордится.

После ужина Алекс приглашает ее подняться в свою комнату, пока его отец варит кофе. По пути минуют дверь с большой металлической задвижкой снаружи.

– Это?..

– Да, – говорит Алекс с сожалением. – Иногда ничего больше не помогает. – Он тянет ее за руку, заставляя идти вслед за ним, но увиденное все равно застревает у Андреа в голове.

Едва за ними закрывается дверь комнаты, как Алекс притягивает Андреа к себе и крепко сжимает в объятиях.

– Спасибо, что пришла. Спасибо, что остаешься невозмутимой насчет… Ну, его состояния. – Он отстраняется. Осторожно убирает прядь волос, прилипшую к ее щеке, и продолжает: – Некоторые люди не видят дальше его болезни.

Андреа улыбается. Льнет к его ладони.

– А чего еще ты ожидал от своей девушки?

Губы Алекса растягиваются в растерянной улыбке. Он немного отступает, убирает руку.

– С этим я немного поспешил, да?

– Совсем чуть-чуть. Надо было сначала спросить.

Андреа пожимает плечами и проходит вглубь комнаты, изучая обстановку. Кровать аккуратно застелена, да и вообще здесь царит идеальный порядок. Интересно, Алекс сам прибрался к ее приходу или тут не обошлось без тети Долли?

Она рассматривает плакаты фантастических фильмов на стенах. Модели ретроавтомобилей на стеллажах. Все предметы, связанные с увлечениями и хобби, выглядят старыми и забытыми. Будто в один момент Алексу стало не до них. Зная всю подноготную, Андреа понимает, что так оно и было. С другой стороны, должен же Алекс как-то отдыхать? Чтобы не спятить от всего происходящего.

Задумавшись, она не замечает, что Алекс приближается к ней.

Вздрагивает, когда слышит за спиной его голос:

– Андреа Монтгомери?

Она не шевелится, боится спугнуть мгновение. По коже бегут мурашки. Будто разрядом тока по телу отзываются осторожные прикосновения Алекса к ее животу. Он разворачивает ее к себе, приподнимает ее лицо за подбородок и пристально смотрит в глаза.

– Будешь моей девушкой? – спрашивает он, хитро улыбаясь.

Иногда Алексу просто невозможно отказать.

Спустя десять минут Алекс и Андреа спускаются к десерту. Оба немного растрепанные и разгоряченные. О, они не делали ничего предосудительного. Просто держали друг друга в крепких объятиях, и, если время от времени ее ладони поглаживали его спину, а его пальцы зарывались в ее волосы, в этом нет ничего страшного. Ведь они теперь пара.

Если отец и тетя Алекса что-то и замечают, то предпочитают тактично промолчать.

Они сидят за столом до позднего вечера, выпивают не по одной кружке чая. Джон – удивительный человек: открытый и добрый, умеющий относиться к себе с юмором, несмотря на обстоятельства. У Андреа не укладывается в голове, как босой мужчина, которого она встретила на острове Блэкбёрд, и приветливый, душевный отец Алекса могут быть одним и тем же Джоном Райтом.

Тетя Долли же совсем не такая простая, как кажется на первый взгляд, и за внешней мягкостью и улыбчивостью явно скрывается несгибаемый характер. Андреа остается в восторге от обоих, а они, судя по всему, от нее. По крайней мере, с нее берут слово, что она еще когда-нибудь обязательно заглянет в гости.

А пока Алекс провожает ее до дома, и они идут молча, потому что сегодня в комнате Алекса уже было сказано все, что следовало сказать.

Только возле ее дома Алекс поворачивается к Андреа, чтобы попрощаться.

– Я никогда не забуду этот вечер, – говорит он.

– Что, даже если тебе будет сто лет и ты не сможешь вспомнить, как тебя зовут?

– Даже если… – Он тяжело сглатывает и поджимает губы, как делает всякий раз, когда хочет сказать что-то малоприятное. – Даже если болезнь отца передалась мне по наследству и я буду забывать все. Тебя я не забуду, как он не забыл свою Рейчел.

Андреа чувствует покалывание в глазах – верный признак того, что у нее сейчас навернутся слезы.

– Это… громкие слова, – произносит она, поскольку не знает, что еще может сказать.

– И я говорю их от всего сердца.

Алекс убирает прядку волос с ее лба, заправляет за ухо. Большим пальцем нежно проводит по скуле Андреа, спускается по щеке ниже. Слегка надавливает на подбородок, заставляя приоткрыть губы.

Сердце того и гляди выпрыгнет из груди. Она закрывает глаза и замирает в ожидании…

– АНДРЕА!

Грубый окрик силой возвращает в реальный мир. Андреа распахивает глаза и оборачивается. Видит Эмму, стоящую на крыльце со сложенными на груди руками.

– Мама велела позвать тебя домой! – заявляет та.

Не будь рядом Алекса, Андреа выложила бы сестренке все, что думает. Мама велела? Чушь!

Маме нет никакого дела до того, где она и с кем!

Алекс машет Эмме.

– Привет! Передай маме, что Андреа придет через пять минут.

Мерзавка удаляется, громко хлопнув дверью. Однако момент безвозвратно потерян. Алекс целует Андреа в щеку.

– Спокойной ночи, Энди. Еще раз спасибо за вечер. Увидимся завтра?

У Андреа хватает сил только на то, чтобы кивнуть. Она тоже желает Алексу спокойной ночи, после чего медленно идет к дому.

Эмма ждет ее в прихожей.

– Это был Алекс Райт, да? – спрашивает она, насупившись.

– Это было не твое дело! – рявкает Андреа в ответ. – И вообще. Тебе спать не пора?

Андреа пытается проскользнуть мимо сестры, но та преграждает дорогу.

– Ты ведь прекрасно знала, что он мне нравится! И все равно… окрутила его! – Эмма топает ногой, чтобы придать веса сказанному.

– Пора уже понять, что не все в мире вращается вокруг тебя и твоих желаний, – устало отвечает Андреа, старается усмирить гнев, чтобы дело не дошло до рукоприкладства. С Эммой ей, честно говоря, не сладить. Сестра гораздо крупнее ее, да и в школе, в отличие от Андреа, никогда не пренебрегала уроками физкультуры.

– Конечно, нет! Пока что все в мире вращается вокруг тебя! – На этом аргументы Эммы кончаются, и она убегает наверх.

– А ты еще слишком мелкая для него! – выкрикивает Андреа ей вслед из глупого желания, чтобы последнее слово осталось именно за ней.

Эмма громко захлопывает дверь своей комнаты, и Андреа, поднявшись, делает то же самое. Судя по тому, что мать не просыпается на весь этот шум, на ночь она опять крепко выпила или приняла снотворное.

На следующий день Андреа наивно полагает, что скандал с Эммой остался в прошлом. В конце концов, кого интересует мнение младших сестер? Андреа не вмешивается в ее жизнь, вот и Эмме нечего вмешиваться в жизнь Андреа.

Однако сестру она недооценивает.

Андреа вертится перед зеркалом, разглядывая себя в чудном васильковом сарафане, который достала со дна гардероба. Она никогда не чувствовала потребности наряжаться, носила вещи удобные и практичные, в отличие от матери и Эммы, которая во всем той подражала. Но именно сегодня ей хочется чего-то особенного. Такого же легкого и красивого, как ее настроение.

К счастью, у нее есть несколько вещей, отвечающих запросу. Подарки матери, которые Андреа надевала только на торжественные семейные мероприятия, чтобы ее не расстраивать. Вот и пришло их время.

В дверь осторожно стучат. Эмма обычно врывается без стука или барабанит, что есть мочи. Значит, это…

– Мама? – Андреа старается, чтобы голос не звучал удивленно, но у нее не получается.

По ее расчетам, мать должна еще быть в своей спальне, то ли отходить от снотворного, то ли мучиться похмельем. Но вот она, свежая и бодрая, в дверях ее комнаты.

– Доброе утро, дочка. Можно войти?

Андреа пожимает плечами, отшагивает в сторону. Правда, предчувствие у нее нехорошее. Желание матери поговорить в прошлый раз обернулось объявлением о разводе, а еще раньше – новостью о сиюминутном переезде.

– Эмма сказала, что видела тебя с тем мальчиком из магазина. Эндрю, кажется?

Забытая вчерашняя злость вновь начинает закипать.

– Эмме надо заниматься своими делами, – отвечает Андреа. – Запиши ее в какой-нибудь кружок, я не знаю. У нее слишком много свободного времени и глупости в голове.

– Речь сейчас не об Эмме. И не надо так говорить о своей сестре, Андреа. Ты выше этого.

Верно. Андреа обычно так себя не ведет. Когда к ней не лезут. Вслух она ничего подобного не говорит.

– Ладно. И что насчет Алекса? Его так зовут.

– Просто хотела спросить, правда ли это, – пожимает плечами мать. Она присаживается на кровать Андреа и принимается перебирать разбросанные вещи из гардероба.

– Допустим, правда. Будешь утверждать, что он мне не ровня? Что общаться нужно только с людьми нашего круга, какими-нибудь будущими адвокатами? – Андреа сама не знает, почему начинает столь яростно защищаться.

Но тон разговора наводит на мысль, что ей хотят что-то запретить. И кто? Женщина, которая со своей жизнью справиться не может!

– Да нет, конечно. За кого ты меня принимаешь? Не забывай, что и твой отец начинал практически с самых низов. Я уверена, что он хороший парень, этот Алекс.

– А что тогда? – спрашивает Андреа, складывая руки на груди. Она уже обдумывает план мести любимой сестрице.

– Тебе семнадцать лет. Мне было восемнадцать, когда ты родилась. Понимаешь? – снова вздыхает мать и берет в руки самые любимые шорты Андреа. Вертит их в разные стороны, разглядывая растянутые штанины и потертости на карманах.

– Не понимаю, – признается Андреа. – Будешь рассказывать про пестики и тычинки?

– Я уверена, в школе тебе все рассказали лучше меня. Я не об этом. То есть не совсем об этом. Я…

Мать с отвращением откладывает шорты подальше и берет в руки какую-то старую футболку.

– Ты всегда собиралась поступить в колледж после школы. Мечтала пойти по стопам отца, – объясняет она, отправляя футболку вслед за шортами. – Хоть мы и уехали из Нью-Йорка, но учиться можно и в Сиэтле, например. Я помню, ты хотела немного подождать, постажироваться, но…

– Говори уже, – хмурится Андреа.

– Я встретила твоего отца после школы. Влюбилась, забеременела, вышла замуж. Потом было некогда заниматься своей жизнью – растила тебя, затем родилась Эмма. А после стало совсем не до учебы.

Андреа молча наблюдает, как большинство ее любимых вещей летит в растущую кучу на полу. И лишь некоторые мать аккуратно складывает и оставляет на кровати.

– Женщине гораздо чаще, чем мужчине, приходится выбирать между семьей и карьерой. Порой случается так, что определяться надо в семнадцать-восемнадцать лет, когда юная девушка еще не знает, чего она хочет. А порой это выбор без выбора, как в моем случае…

Мать складывает последнюю рубашку и встает, чтобы вернуть аккуратную стопку вещей на полку.

– Родная, ты уверена, что хочешь делать этот выбор прямо сейчас?

Андреа молчит. Не представляет даже, что сказать. Она не задумывалась о том, о чем сейчас говорила мама. Да, она хотела учиться. И да, не стала подавать заявление на этот год, чтобы разобраться в том, чему именно она хочет учиться, возможно, попробовать себя в разных ролях в фирме отца.

Но раз они теперь в Ливенворте, то и нынешний год она проведет в Ливенворте. С Алексом.

А в следующем году ей в любом случае придется уехать.

Мать встает, приближается к ней, опускает ладони на плечи и заглядывает в глаза.

– Ты у меня красавица и умница. Пробивная. Упрямая, в хорошем смысле. Не позволяй ни одному мужчине, даже лучшему из них, решать свою судьбу, иначе можешь остаться без гроша в кармане, без образования, без ничего. Разведенной, а то и вдовой, в какой-нибудь провинциальной дыре с двумя-тремя спиногрызами на шее.

– Спиногрызы – это мы с Эммой?

Мать смеется.

– Ну что ты! Вы мои любимые доченьки. А спиногрызами вы были лет пять назад. – Она разворачивает Андреа к зеркалу и поправляет на ней сарафан. – Надень лучше сиреневый. Этот я покупала тебе на вырост, а где надо, так и не выросло.

Она указывает на вытачки в области груди, где сарафан действительно сидит слишком свободно.

– И ради бога, выкинь этот хлам, который даже моль брезгует есть! – Мать машет в сторону груды вещей на полу. – Не позорься перед этим своим Алистером.

– Алексом, мам.

– А я что сказала?

Настоящее

Несмотря на поздний отход ко сну, утром Андреа встала с постели полностью отдохнувшей и с приятным чувством, что все будет хорошо. Она не знала, как и когда, но была твердо уверена, что будет.

Вчерашний вечер был просто идеальным. Ей очень не хватало таких вечеров в ее былой жизни. Былой жизни… Это звучало громко. Но всего за одну ночь Андреа вдруг поняла, что как раньше уже не сможет. Уходить рано утром и возвращаться за полночь. Сидеть до поздней ночи, а то и до раннего утра за ноутбуком, засыпая над ним же. Забывать про здоровье, семью и личную жизнь. Терять себя саму.

Случилось ли осознание внезапно, как по волшебству? Конечно, нет. Напряжение давно зрело в ней, искало выход, вырывалось наружу в виде приступов тревоги и выгорания. Ей еще повезло, что у нее не появились более серьезные проблемы со здоровьем. Или же она о них пока не догадывалась.

Нет, эти внутренние изменения не были внезапными. Ей просто требовался хороший толчок, которым и стала поездка, а вишенкой на торте был вчерашний вечер. Немного свободы и романтики. И, разумеется, хорошая компания.

Алекс… В какой-то момент ей показалось, что он ее поцелует. Или она его? Трудно сказать, когда оба были под властью романтичной атмосферы Чикаго. Жалел ли Алекс, что приехал на пирс? Жалел ли, что отстранился, а не отдался воле чувств?

И были ли в нем эти чувства?

И как она сама относилась к тому, что происходило между ними? Теперь уже не было смысла отрицать. Десять лет назад все закончилось не особенно хорошо. Но тогда они были юными. Глупыми, наивными и упрямыми. Она смогла простить и отпустить, но смог ли Алекс? В конце концов, он был так сильно обижен, что даже не пытался с ней поговорить. А ее попытки достучаться до него провалились в пустоту.

Поэтому Андреа решила, что не станет давить. Если она права насчет вновь возникшей химии между ними, то эта химия возьмет свое. Если же нет, хотя бы никто не будет поставлен в неловкое положение. В еще более неловкое, чем уже есть.

Мысли в голове наконец-то были разложены по полочкам, вещи убраны по сумкам. Все готово к отъезду. Андреа дошла до автомата, купила кофе себе и Алексу и постучалась в дверь его номера.

Она надеялась застать его врасплох: сонного и полуголого… То есть, конечно же, просто сонного. Но Алекс, похоже, давно был на ногах. При виде кофе он сразу отступил, пропуская Андреа в номер.

– Прочитала мои мысли, – вздохнул он, кивая на столик у окна.

– Черный со сливками, без сахара, – отчиталась Андреа, водрузив кофе на стол. – Я тоже много что помню.

Алекс одарил ее нечитаемым взглядом, прежде чем сделать глоток.

– Ах… Спасибо.

Она залюбовалась на мгновение выражением истинного блаженства, появившимся на его лице. Присела за стол и только сейчас заметила на краю сложенную карту.

– Мы пересматриваем маршрут? – спросила она, отпивая свой кофе.

– М-м? А, это… – Алекс смущенно потер шею. – Я… э-э-э… хотел предложить кое-что.

Он раскрыл перед Андреа карту, и она привстала со своего места, чтобы разглядеть.

– Учитывая коррективы в маршруте, в Миннеаполисе мы не задержимся. Но раз уж мы будем проезжать мимо днем… Может быть, ты бы хотела посетить региональный парк? Водопад Миннехаха очень красив в это время года.

Андреа подняла на него взгляд. Алекс задумчиво смотрел на карту, прикусив губу.

– В принципе мы и так здорово опаздываем, но… – протянул он.

Андреа улыбнулась. Ох уж это «но».

– Я напишу Эмме. Наверняка она отнесется с пониманием. Раз уж она сама организовала поездку.

Алекс усмехнулся, переводя на нее взгляд, и спросил:

– Она не отвечает на твои звонки, да?

– Точно. Решила, что снова сможет спрятаться от моего праведного гнева за мамину юбку.

– Что-то мне подсказывает – она ошибается.

Вместо ответа Андреа подмигнула ему, допила кофе в несколько глотков и встала из-за стола.

– Чего же мы ждем? Джеронимо!

Андреа с наслаждением потянулась на заднем сидении. Хоть тут и нельзя было лечь в полный рост, тело уже побаливало от положения сидя. Оставалось только догадываться, каково Алексу ехать за рулем третий день. Вероятно, отчасти из-за этого он предложил остановку в Миннеаполисе.

– Помнишь мисс Прист, которая жила слева от моего дома? Она еще крыла нас на чем свет стоит, когда видела вместе.

Андреа фыркнула. Еще бы не помнить. Столько упреков и обвинений в аморальном образе жизни она в свой адрес не слышала никогда. Старухе не давало покоя, что молодые парень и девушка могут так много времени проводить наедине друг с другом безо всякого надзора. Сейчас Андреа понимала, что мисс Прист просто было скучно.

– Так вот. Приготовься… Она вышла замуж год назад! Теперь это добрейший души человек! Она участвует в благотворительных конкурсах и вяжет носки детишкам.

– Что? За кого? Сколько ей вообще лет?

– За мистера Джонсона из библиотеки. И да, я спрашивал. Ей девяносто два.

– На самом деле здорово, что и в таком возрасте можно найти свою любовь. – Андреа приподнялась на локтях, выглядывая в окно.

Не изменился ли пейзаж? Увы, вокруг были лишь трава, редкие кривые деревья и блестящие на солнце указатели. В этих видах была романтика: простая неброская красота, оставляющая тебя наедине со своими мыслями. Но за последние несколько дней подобные пейзажи успели приесться, поэтому приходилось искать новые способы себя развлечь.

– У меня была похожая коллега, – сказала Андреа. – Ее волновало ВСЁ, кроме работы. У другой девушки в отделе был тогда служебный роман с нашим корпоративным водителем. Как мы узнали? Любопытная коллега вычислила по соцсетям и рассказала нам. Еще публично пыталась ее пристыдить, представляешь? Говорила, что та портит имидж компании своими – внимание – «беспорядочными половыми связями». К счастью, окружающие оказались адекватными. А мистер Роджерс даже провел проверку вместе со службой компьютерной безопасности, чтобы узнать, чем именно любопытная дама занималась в рабочее время с офисного компьютера.

– Подумать только! Ее бы усердие да в мирное русло, – прокомментировал Алекс.

– Мир вообще был бы гораздо лучше без сплетен и сплетников, – вздохнула Андреа.

– Да… Но каким же скучным.

В этом была своя правда. В конце концов, чем они занимались сейчас, если не сплетничали?

– Вижу закусочную по пути. Не хочешь остановиться?

– Спрашиваешь? Убить готова за гигантский гамбургер с картошкой фри.

Убивать никого не пришлось, официантка добровольно поставила перед ней тарелку с едой, на которую Андреа сразу же набросилась.

– Тут я с тобой не соглашусь, – сказала она, зачерпывая картошкой кетчуп. – В колледж поступают не только ради вечеринок и свиданий.

– Я не так сказал! – Алекс покачал головой, придвигая к себе тарелку с вишневым пирогом. – Я сказал, что, попав в колледж, вчерашние дети пускаются во все тяжкие. Вечеринки и свидания – лишь верхушка айсберга.

– Все равно нет. Вернее, не все такие.

– Да? А ты, например?..

Андреа вспыхнула, потупила взгляд. Даже на мгновение прекратила жевать. Покрутила задумчиво между пальцами соломинку молочного коктейля.

– Ну-у, всякое бывало. Но мне всё быстро разонравилось.

– Но первое время нравилось?

Она не ответила. Это было так давно, что казалось, прошла целая жизнь. Она и тусовалась-то лишь на двух вечеринках. В колледже она была не сильно популярнее, чем в школе.

– Отец смог донести до меня, что это удел детей богачей, которым уготовано теплое местечко в жизни. А те, кто хочет что-то собой представлять, поступают в колледж, чтобы учиться, а не чтобы развлекаться. – Андреа пожала плечами.

Конечно же, отец был прав в этом, как и во многом другом. Но…

– Твой отец вроде и сам крупная шишка? – вспомнил Алекс. – Почему, кстати, ты не работаешь на него?

– О… – Андреа улыбнулась. – Я могла бы, если бы хотела. Но после такого он перестал бы меня уважать. Понимаешь, мой отец – из тех, кто поднялся не «благодаря», а «вопреки». И это – самая главная его гордость в жизни. Мы с Эммой никогда ни в чем не нуждались, но нас приучали добиваться всего своим трудом.

– Поэтому ты теперь не щадишь себя, работая на чужого дядю? – предполагает Алекс.

– Не просто на чужого дядю. Я работаю в той самой компании, в том самом отделе, где начинал отец. Если он смог, смогу и я.

От Андреа не укрылось, как Алекс скептично поджал губы.

– Стремление-то хорошее, но не забывай, твой отец начинал в другое время и с другими людьми.

– Тоже верно.

Они немного помолчали, заканчивая обед.

– А что бы ты делал, если бы поступил в колледж в свои двадцать? – спросила Андреа, отодвигая пустую посуду.

– Я? – Алекс подобрался. – Конечно же, хорошо бы учился и был сама скромность.

– Сама скромность? Ты? – Андреа прыснула со смеху, живо представив себе подобную картину.

Вот Алекс сидит в комнате в общежитии и пытается учиться. А вот за его дверью выстраивается очередь из парней, желающих позвать его в братство, и девушек, желающих посвятить Алекса в свое «сестринство».

– Ты был бы окружен такой толпой девиц, что не смог бы спокойно учиться при всем желании. Нью-йоркские безбашенные студентки – это тебе не деревенские скромницы. Глазом бы моргнуть не успел, как оказался в чьей-нибудь постели.

Алекс приложил ладони к щекам в притворном ужасе.

– Вот так скандал! И сколько бедолаг очутилось в твоей постели?

Андреа загадочно поиграла бровями.

– Все равно ничего не сможешь доказать.

Смеясь и подначивая друг друга, они вернулись в машину.

– Кстати, – заметил Алекс, – твой отец будет на свадьбе? Давно хотел на него посмотреть.

– Нет.

– Нет?

– У него дела.

– Важнее свадьбы собственной дочери?

Андреа пожала плечами.

– Быть директором для него проще, чем быть отцом.

Сообразив, что тема неприятна для Андреа, Алекс промолчал.

Вывел машину с парковки и бросил, будто невзначай:

– Учись мы оба в колледже в наши двадцать, я бы оказался в твоей постели.

– Чего?! – Андреа едва не поперхнулась.

– Сама посуди: деревенский скромник и безбашенная нью-йоркская студентка… Нет, ты не оставила бы мне ни единого шанса!

Андреа покачала головой, отворачиваясь к окну.

– Знаешь, из нас двоих ты больше похож на коварного соблазнителя.

– Такие заявления и без доказательств? Не принимается.

Андреа возмущенно развернулась на сидении.

– Ах, доказательства? А кто постоянно норовил обнять, прижаться, коснуться? Я, знаешь ли, тоже не железная.

– Серьезно? Это называется «проявление привязанности». И вообще. Сказала девушка, из-за которой я не спал ночами.

– Да, да… – Андреа изобразила пальцами руки открывающийся рот Алекса. – Встреться мы в колледже в наши двадцать, ты не оставил бы мне ни единого шанса. Со своей глупой очаровательной улыбкой и надоедливой потребностью проявлять заботу во всем!

Коварный соблазнитель глядел на нее через зеркало заднего вида, улыбаясь той самой проклятой улыбкой, от которой внутри все переворачивалось.

– А ты сейчас меня оскорбила или похвалила? Я не понял.

Андреа проглотила едкий комментарий по поводу когнитивных способностей Алекса и выдала размеренно:

– Живи теперь с этим.

Она даже немного запыхалась во время спора. Но теперь, чувствуя себя безусловной победительницей, могла расслабиться и перевести дух.

– А сама-то… – пробормотал Алекс себе под нос неразборчиво. – Со своими ресницами, как у ангела, и вечным сарказмом.

Это будто не предназначалось для ее ушей, поэтому Андреа сделала вид, что не услышала. Но в душе разливалось приятное тепло, а губы растягивались в улыбке.

Несколько часов спустя они въезжали в Миннеаполис. Погода стояла отличная, на небе не было ни облачка, однако не приходилось страдать от изнуряющей жары. Все складывалось как нельзя благоприятно. Дома, в Нью-Йорке, Андреа бы уже сошла с ума от беспокойства. Ведь каждому известно: если все идет слишком хорошо, значит, жди беды.

Сейчас подобные мысли даже не возникали. А если и возникали, Андреа легко их отбрасывала. Алекс тоже казался расслабленным. Он сосредоточенно вел машину, что-то тихо напевая. Да и в целом не выглядел как человек, который третий день подряд был за рулем по двенадцать часов. Оставалось надеяться – он не жалел, что все вышло именно так, а не иначе. Андреа вот вроде бы не жалела. И даже не столь сильно по приезде накинется на Эмму, как могла бы. Каким-то неведомым образом сестра знала, что ей нужно, лучше, чем сама Андреа.

Они оставили машину на платной парковке и направились в парк. Каменные джунгли сменились лесами. Переход между городскими пейзажами и живой, дышащей природой был разительным. И центром всего являлась подвижная и стремительная Миссисипи. Вот за что Андреа любила северные штаты. Хоть она никогда не была на юге, все равно не сомневалась – там такой красоты не найти.

– Кажется, эта тропа ведет к водопаду, – сказал Алекс, вырывая Андреа из задумчивости. – Я давно тут не был. – В его голосе послышалось нечто, похожее на сожаление.

– С кем ты был здесь в последний раз? – спросила Андреа.

Алекс рассеянно улыбнулся ей, взял за запястье и повел дальше по тропе.

– С родителями.

Значит, очень давно.

– Интересно посмотреть, насколько все изменилось.

Они обошли кафе с морепродуктами и выбрались на широкую мощеную дорожку. У невысокой ограды из крупных камней толпились люди. Фотографировались, разговаривали с кем-то по видеосвязи, показывали куда-то пальцем.

– Вот он, – сказал Алекс и приобнял Андреа за плечи, подталкивая в нужном направлении. – Такой же красивый, как я помню.

Они приблизились, и Андреа наконец увидела водопад. Он был… симпатичным. Не огромным, конечно: просто средних размеров ручей падал с большой высоты. Андреа ожидала чего-то более впечатляющего. Но, возможно, она слишком завысила ожидания: Алекс говорил о водопаде не замолкая, стоило им оказаться в черте города.

Сам же Алекс был очарован. Он замер перед оградой, опустил руку, покоившуюся на плечах Андреа, и склонился вперед, стараясь охватить взглядом природную достопримечательность. Сейчас в мыслях он был далеко отсюда. Где-то в прошлом, когда его отец еще не был болен, а мать не сбежала из семьи. Был ли он счастливее тогда? По Алексу трудно судить. Сколько Андреа его знала, он всегда был раздражающим до зубного скрежета неисправимым оптимистом. Это его способ не сойти с ума от того, что происходило в его жизни. Но согласился бы он пожертвовать всем, что имеет сейчас, и отмотать время на десять, двадцать лет назад? Андреа не знала.

Возможно, Алекс и сам не знал, никогда ни о чем подобном не задумывался.

Почувствовав, что смотрит на Алекса уже неприлично долго, Андреа вернулась взглядом к водопаду. Позади него был широкий выступ, и сейчас туда направлялась группа туристов.

– Туда можно попасть? – спросила она, указывая пальцем направление.

– Хм?.. А, да. Если хочешь, можем спуститься. Только путь не самый простой. И есть шанс промочить ноги.

– Ты же знаешь, я этого никогда не боялась.

– Тогда идем.

Они спустились к реке, побрели вдоль каменистого берега. Тропа была извилистая и неровная, и Андреа порадовалась, что надела закрытую обувь.

И оно того стоило.

За водопадом было прохладно и сыро, капли ледяной воды, отскакивая от камней, попадали на кожу, заставляя Андреа вздрагивать. Алекс отгородил ее, заслонил собой от воды.

– Зимой вода замерзает, – рассказывал Алекс. – И местечко становится похоже на дворец Снежной королевы со стенами изо льда. А весной, когда все тает, водопад полностью закрывает этот уступ. Здесь образуется тайное место, скрытое от посторонних глаз.

Андреа подняла голову, встречаясь глазами с Алексом. Скользнула ниже, к его приоткрытым губам. Ей пришлось напомнить себе, что сейчас не весна и сверху их видно, как на ладони. Возможно, ей показалось, но и Алекс с трудом смог оторвать от нее взгляд.

– А нам не надо загадать желание или вроде того? – спросила Андреа, еще немного отодвигаясь от воды и от Алекса. Она уже начинала замерзать.

– Можно, если хочешь. Никогда, правда, не слышал про такую примету.

Андреа тоже не слышала, но ей очень хотелось, чтобы примета была.

Андреа картинно зажмурилась, скрестила пальцы и одними губами проговорила желание. Затем открыла глаза, поцеловала кончики пальцев и дотронулась ими до воды.

Алекс посмеялся, глядя на нее, но повторил ее ритуал.

– Теперь пойдем? – спросил он, предлагая свой локоть. – Я хочу показать тебе еще пару мест. Можно даже прогуляться по песчаному пляжу.

Ей не нужно было предлагать дважды. Она взяла Алекса под руку и позволила помочь ей спустится обратно к реке. Пляж находился недалеко, ниже по течению, и там никого не было.

– А что ты загадал? – спросила Андреа, когда они вышли на чистый песок.

– Не скажу, а то не сбудется, – ответил Алекс, закатив глаза.

– Глупое суеверие. Вселенная уже услышала твое желание и начала его исполнять. И я расскажу тебе свое, если поделишься своим.

– Ловко ты, – усмехнулся Алекс. – Ну ладно. Я загадал, чтобы поездка продолжалась как можно дольше. А ты?

Андреа, присевшая, чтобы потрогать воду, обернулась и внимательно посмотрела на его порозовевшие щеки.

– И я тоже, – честно ответила она, поднимаясь. – Только с уточнением, чтобы мы не опоздали на свадьбу. Мечтаю взглянуть в глаза человеку, который собрался жениться на моей сестре. Взглянуть в глаза и спросить: «Зачем?» – Андреа и сама не понимала, зачем так быстро сменила тему и перевела все в шутку.

Но Алекс не протестовал.

– Робин всегда был немного странным, – заявил Алекс. – Но он славный парень и очень ее любит.

– Ты давно его знаешь?

– Достаточно давно. Мы были приятелями еще в школе, хотя учились в разных классах – Робин на пару лет младше меня. Потом случайно встретились в Сиэтле, он тогда там учился, а я ездил по делам. Мы продолжили общаться, когда он вернулся в Ливенворт. Скажу больше, как раз благодаря мне он познакомился с Эммой.

– Ого! Мне нужно услышать историю во всех подробностях!

– О-о, это вышло достаточно забавно. Мы с Робином решили отметить его повышение по работе. И в баре встретили Эмму – уже немного навеселе и с подружками. Девчонки праздновали возвращение твоей сестры домой из колледжа. Она узнала меня и пригласила нас обоих присоединиться. Скажу только, что эти двое болтали целый вечер напролет, никого больше не замечая. А меня пытались очаровать сразу две нетрезвые подружки Эммы.

– Надо же! И как ты с этим справился? – спросила Андреа, изо всех сил стараясь не смеяться.

– Выгадал момент, когда они переключили свое обаяние на бармена, и позорно сбежал. А рассказать, как прошла вторая встреча Эммы и Робина? Так получилось, что и в этом я оказался замешан, ведь Эмма так сильно вскружила бедняге Робину голову в тот вечер, что он даже забыл спросить ее номер телефона.

– Если и эта история включает побег от нетрезвых девиц, я только за!

И Алекс рассказывал ей все, что она хотела узнать. Они неторопливо прогуливались по пешеходной тропе плечом к плечу. Один говорил, другой внимательно слушал, а потом они менялись ролями. Это было очень похоже на прогулки по Ливенворту. И в груди Андреа зрело какое-то новое, необычное, но в то же время до странного знакомое чувство.

– Помнишь Блэкбёрд? – спросила вдруг Андреа, когда они направлялись обратно к машине.

– Э-э-э… Я вижу его едва ли не каждый день. Как я могу его не помнить?

Она рассмеялась, покачала головой.

– Я же не об этом. Не притворяйся, что не понял!

Алекс скрестил руки на груди, чуть выпрямляясь.

– Конечно, помню.

– Иногда, когда я закрываю глаза, я оказываюсь там. Слышу плеск рыбы в реке. Чувствую дуновение ветерка в волосах. Можно ли уехать из какого-то места и продолжать возить его с собой?

– Как черепашка?

Андреа фыркнула. Иногда Алекс бывал абсолютно невыносим.

– Да, как черепашка.

– Я понимаю, о чем ты. Но у меня совсем другая ситуация.

– Правда?

Алекс пожал плечами.

– Блэкбёрд остался на месте. А для меня там больше ничего нет.

Вечером, в своем номере в мотеле, Андреа еще долго не могла вернуться в реальность. Она приняла душ и какое-то время разглядывала в зеркале свое отражение. Она как-то изменилась за три дня. И дело не только в том, что она теперь регулярно питалась и впалые щеки хоть немного округлялись. И не в загаре, который только слегка коснулся ее кожи. Хотя и то и другое ей, безусловно, шло.

Наверное, дело в совсем недавно появившемся блеске в серых глазах. В легкой улыбке одними уголками губ. В ямочке, проступавшей на правой щеке.

– Вот что с человеком делает отпуск, – сказала Андреа своему отражению и засмеялась.

Отпуск, новые впечатления, дорожное путешествие и немного флирта. Чего еще можно желать? И все же было то, что начинало ее беспокоить. Что будет, когда они приедут? А когда закончится отпуск?

Этот вопрос вертелся где-то на задворках сознания, и пока его было несложно игнорировать. Но Андреа понимала, что рано или поздно он встанет ребром. Хорошо, что этот день не сегодня!

Выйдя из душа, Андреа переоделась в пижаму и забралась в постель. Спать не хотелось. Она пощелкала каналы на телевизоре, но не нашла ничего достойного внимания. Телефон лежал на тумбочке, но брать его в руки не хотелось. Тогда Андреа достала из рюкзака очки и книжку. Если не удастся почитать, то хоть уснет быстро.

Стоило ей выключить свет, оставив одну лампочку над кроватью, и поуютнее устроиться в постели, как в дверь постучали. Андреа всерьез раздумывала, не притвориться ли спящей, но свет от ее лампы наверняка пробивался через зашторенное окно.

Пришлось встать и приоткрыть дверь.

– Алекс?

Он стоял перед ней, держа что-то в руках.

– Еще не спишь? Я просто…

Алекс приподнял руки, и Андреа увидела две жестяные банки пива. Она помедлила.

– Здорово, только я уже почистила зубы. – Она прикусила губу, прежде чем открыть дверь и пригласить Алекса в комнату. – А впрочем, почему бы и нет.

Она отступила в сторону, включила дополнительный свет.

– Очки? – спросил Алекс, указывая на свою переносицу. – Ого.

Андреа поспешно сняла их и убрала в футляр.

– Ну да, а что такого? – вспыхнула она. – Я много работаю за компьютером, иногда в темноте.

– Ничего такого. – Алекс примирительно поднял руки. – Тебе идет. Настоящий профессор.

– Спасибо, что хоть не развратная библиотекарша, – фыркнула Андреа, оглядывая комнату в поисках места, чтобы присесть. – Слышала я и такие комментарии.

– О-о…

– Что? – Андреа резко развернулась к нему.

– Кажется, я забыл сдать книгу… Что мне теперь за это будет?

Андреа очень по-взрослому показала ему язык, на что Алекс только рассмеялся, опускаясь на единственный стул рядом со столом.

Андреа кинула покрывало на половину кровати и уселась сверху, поджав под себя ноги. Немного поразмыслив, встала и принялась как следует заправлять постель. Спиной она чувствовала на себе пристальный взгляд.

Когда закончила и выпрямилась, то обнаружила, как Алекс поспешно отворачивается.

– Что? – спросила Андреа.

– Милая пижамка, – сказал он, кивнув на ее пижаму с кроликами. – А хвостик к ней прилагается?

«Подойди и проверь», – подумала Андреа, однако вслух ничего подобного не сказала.

– Не знаю, она новая. Дома, в Нью-Йорке, я сплю исключительно обнаженной на шелковых простынях.

– Да-а? И как? Не скатываешься? – Он старался говорить насмешливо, но Андреа слышала, как дрогнул его голос, и мысленно записала себе еще одну маленькую победу.

– Я крепко держусь за изголовье.

Она вернулась на кровать и похлопала ладонью по месту рядом с собой.

– Можешь сесть сюда. Посмотрим телевизор.

Алекс ухмыльнулся, поднимаясь со стула. Ничего не стал говорить, просто сел на предложенное место. Андреа устроилась рядом, опершись спиной на изголовье.

Они не прикасались друг к другу, но Андреа все равно остро чувствовала его присутствие. Она взяла пульт от телевизора с тумбочки и передала Алексу.

– Выбирай.

Пока он листал каналы, Андреа открыла банку и сделала глоток. Алекс снял ботинки и тоже забрался на кровать с ногами, только устроился на самом краю. Неужели испугался ее? Андреа решила его поддразнить.

– А ты оказался прав, – выдала она, сладко потягиваясь.

– Музыка для моих ушей. А в чем конкретно?

– Деревенский скромник все-таки очутился в постели у безбашенной нью-йоркской студентки.

Они переглянулись и несколько мгновений глядели друг на друга, широкая улыбка расползалась по лицу Андреа и, как в зеркале, отражалась на физиономии Алекса. Рассмеялись они одновременно – как по команде. Громко, перебивая звук телевизора. Почти истерично: как только кто-то пытался успокоиться, глядя на второго, он снова заливался безудержным хохотом.

Остановились, только когда перестало хватать воздуха.

– Да уж, – проговорил Алекс, вытирая выступивший пот со лба. – В твоем колледже наверняка повсюду висели предостерегающие плакаты с твоим лицом.

– И не только с лицом!

Они снова засмеялись, на сей раз уже не так истерично, после чего надолго замолчали, глядя в телевизор. На экране была какая-то телевикторина. Ведущий зачитывал вопросы, а игроки в очках с толстыми линзами давали неизменно правильные ответы.

Андреа поерзала, принимая удобное положение. Сползла на подушку. На мгновение ей почудилось, что Алекс смотрит на нее, но, когда Андреа обернулась к нему, тот смотрел куда-то в потолок. Она подождала пару мгновений: вдруг Алекс повернется и она сможет поймать его с поличным.

Но он продолжал смотреть куда угодно, только не в ее сторону.

Интересно, о чем он думал? Чем больше времени они проводили вместе, тем сильнее Андреа хотелось залезть ему в голову и выудить оттуда самым бесцеремонным образом все его мысли. Лестные и не очень. По крайней мере, так она могла бы быть уверена, что не ей одной сейчас до боли хочется коснуться…

А мысли было уже не остановить. Стоило ей только чуть придвинуться, она могла бы коснуться бедром его бедра. Да что там, она могла немного, будто случайно, сдвинуть руку ему навстречу. Может быть, Алекс бы понял, что к чему.

Наверное, стоило поговорить с ним. Спросить, для чего он пришел и что вообще означал их невинный флирт, который со вчерашнего вечера в Чикаго становился все менее и менее невинным. Но почему-то Андреа подозревала, что он тем или иным образом уклонится от ответа.

Глаза слипались. Андреа прикрыла их всего на мгновение. Так легко было представить, как Алекс накроет ладонью ее руку. Как придвинется ближе, проведет пальцами по бедру. Как она вздрогнет от его прикосновения, как покроется мурашками кожа. Как Андреа повернется, чтобы заглянуть ему в глаза и прочесть в них столь же сильное желание, какое охватывало ее саму.

Прикосновения перестанут быть сдержанными. Андреа ляжет на бок, чтобы проще было смотреть друг на друга. Ладонь Алекса проникнет под тонкую ткань пижамы и обнимет ее поясницу. Двинется выше.

Потом он притянет Андреа к себе, прижмется так тесно, как давно хотел. Коснется губами лба и скулы. И наконец припадет к губам.

Каким сладким и долгожданным будет поцелуй. И все же один единственный поцелуй не закроет их глубокую потребность друг в друге. Потребность, копившуюся три дня. Нет… Все десять лет, что они провели порознь. Придется дарить друг другу сотни, тысячи таких поцелуев, чтобы не сойти с ума от одиночества. И чтобы хоть немного успокоить бушующий огонь внутри.

Жаль, что все это останется лишь сном. Самым желанным сном в жизни Андреа.