Андреа была очень ранимой тогда, в свои семнадцать. Но она, конечно, этого не осознавала. Но каждое недоброе слово, сказанное за спиной, каждый косой взгляд, каждая нанесенная обида надолго оставались с ней. Андреа будто собирала их по капле и сохраняла в сердце. Дружба с Алексом стала для нее единственной отдушиной. Не сразу, но Андреа стала понимать его взгляд на мир. В Алексе не было лицемерия. Он был одним из немногих людей, которые на проверку оказывались точно такими, как ты о них думаешь.

И это было глотком свежего воздуха.

Не сказать, правда, что их отношения складывались так уж гладко. Сближаться было страшно, и все же это было неизбежно. После первой прогулки вместе, когда Алекс угадал ее имя, он провожал ее домой почти каждый вечер. Пятнадцать минут неторопливым шагом от магазина, двадцать – от кинотеатра, чуть больше двадцати от кафе, где он помогал прибираться после закрытия. Этого становилось мало, учитывая, что стоило им добраться до дома Андреа, как приходилось прощаться. Алекс не задерживался, не звал продолжить прогулку, пусть время было еще детское. Сначала ее это не волновало. Позже начало задевать.

В свои выходные Алекс исчезал. Он говорил, что куда-то ездит с семьей, но Андреа видела его насквозь: он или врал, или недоговаривал.

Видя, что расстраивает ее, Алекс стал выделять время на встречи по вечерам в выходные. Всегда пару часов, не дольше, и всегда уходил в одно и то же время, не отвечал на прямые вопросы или даже врал, хоть лгать и не умел.

Будь Андреа старше и опытнее, она сразу бы его расколола. Но в своем нежном возрасте причину такого поведения она искала в себе.

Да еще и отношения с Эммой, и так не отличавшиеся теплотой, стремительно портились.

В Нью-Йорке у обеих сестер Монтгомери был комендантский час. Не то чтобы Эмма и Андреа часто задерживались где-то допоздна, но родители все равно решили перестраховаться. Пусть семья и жила в безопасном районе, а девочки посещали хорошую школу, все равно: большой город таил в себе большие опасности. Обеих сестер это устраивало. Эмма была еще слишком мала, и ей негде было бывать допоздна, а Андреа и ее друзья предпочитали довольно спокойный досуг.

В Ливенворте ситуация изменилась. В городе с двумя тысячами жителей все друг друга знали. Для Андреа больше не было комендантского часа. Если уж говорить откровенно, матери стало совсем без разницы, где она и чем занимается. Андреа не жаловалась. Чем старше она становилась, тем меньше ей хотелось отчитываться в своих действиях.

Эмме повезло меньше. Будто компенсируя недостаток внимания к старшей дочери, к младшей мать была особенно строга. Конечно, за ней не было постоянного надзора, но когда Эмма попадалась под горячую руку…

Нужно ли говорить, что такая разница в воспитании не способствовала доверительным отношениям между сестрами. Напряженность между ними в той или иной степени сохранялась и сейчас. По крайней мере, до получения приглашения на свадьбу Андреа казалось, что младшей сестре совершенно нет до нее дела.

Прошлое

– Снова пора идти?

– Извини. Я хотел бы остаться.

Они бредут вдоль берега реки Уэнатчи в сторону дома Андреа. У нее сегодня выдался долгий и напряженный день, и чаша ее терпения понемногу переполняется. Ей не хочется быть одной, но сегодня каждое слово, каждое движение Алекса раздражает.

– Если бы правда хотел, то остался бы, – бросает Андреа. Она знает, что несправедлива к нему, но ничего не может с собой поделать. К глазам подступают слезы обиды.

Алекс останавливается и удерживает ее за предплечье, разворачивает к себе. Андреа опускает голову, чтобы скрыть выражение своего лица.

– Не надо так со мной. Я же стараюсь, – говорит Алекс тихо.

– А со мной так можно?

И снова молчание вместо прямого ответа.

– Ты знаешь, где я живу, видел мою сестру, знаешь, почему я переехала сюда, – продолжает Андреа, складывает руки на груди и отступает на полшага по направлению к дому. – А про тебя я знаю только, что ты работаешь на трех работах, а в редкие выходные куда-то уезжаешь.

– Я хотел бы рассказать больше, но…

– Но?

– Но все сложно! Понятно? – Алекс вспыхивает и тоже скрещивает руки, глядя на нее.

– Позвони, как станет просто.

Андреа пожимает плечами и уходит. Андреа даже немного гордится тем, что последнее слово остается за ней. Шагает нарочито медленно, выпрямив спину. Надеется, что если Алекс и не бросится за ней, чтобы извиниться и посыпать голову пеплом, то хотя бы увидит, насколько ей все равно!

Так она и доходит до дома, поднимается на второй этаж. Стоит Андреа закрыть дверь своей комнаты, как вся сила и стойкость покидают ее.

Она сползает по двери, обнимает колени и от души ревет.

Она уже так много успела поведать Алексу. Об отце, о матери, о причинах переезда. Он слушал и не перебивал. Поддерживал. Переживал за нее. А сам не рассказывал о себе ни слова.

Почему? Потому что не заслуживала? Потому что была лишь очередной дурочкой, которая повелась на красивые глаза и добрую улыбку? Так пусть знает, что она не такая! Что и без него прекрасно проживет, как жила раньше.

Больше Андреа не попадается ему на глаза. Старается не бывать в тех местах, где они гуляли вдвоем. А если бывает, только когда точно знает, что Алекс занят на работе. В магазин вместо себя она отправляет Эмму, чему та только рада.

Конечно, в глубине души Андреа верит, что они еще помирятся, но с каждым днем надежды тают. Она и раньше теряла друзей, но теперь все ощущается по-другому. В чем она не признается даже самой себе, так это в том, что Алекс нравится ей гораздо больше, чем просто друг. И ей искренне хочется посмотреть, к чему могло бы привести их общение.

Жаль, конечно, что все кончено. Или, по крайней мере, так думает Андреа, пока не узнает секрет Алекса, что происходит совершенно случайно.

И это совсем не то, что она предполагает.

А еще это случается, конечно же, на острове Блэкбёрд, где Андреа прячется от жизненных невзгод.

Она не сразу узнает мужчину, стоящего перед ней. В конце концов, она видела его один раз и то издалека. Однако фамильное сходство бросается в глаза. Те же черты лица и волосы, пусть и тронуты сединой. Те же зеленые глаза. Даже осанка – такая же.

– Мистер Райт? – спрашивает Андреа и спохватывается: – Мы не знакомы. Я дружу с вашим сыном.

Мужчина смотрит на нее удивленно.

– Каким сыном? Нет у меня никакого сына. Я тебя не знаю.

Андреа хмурится. Оглядывает его внимательно. Может, она ошиблась? Мужчина выглядит каким-то растрепанным, будто только проснулся. Волосы всклочены, тонкая бельевая майка чем-то испачкана. Неужели он пьян? Или с похмелья. С недавних пор ей знакомы симптомы и того, и другого. Пусть мать и стала пить реже, все же трезвой она бывала не намного чаще, чем пьяной. Андреа принюхивается и не улавливает ничего, кроме запаха пота и… лекарств?

– Вы пришли сюда погулять? – осторожно спрашивает Андреа.

Мужчина переступает с ноги на ногу и ежится. Только сейчас Андреа замечает, что он стоит босиком. И, судя по грязи, застрявшей между пальцами, без обуви он шел довольно долго.

– У меня здесь встреча. С Рейчел. Где она? Это ты ее прогнала? – Мистер Райт угрожающе надвигается на нее.

Андреа отступает, ища глазами Алекса – вдруг тот где-то неподалеку? Но вокруг никого нет. Если мистер Райт не пьян, значит, с ним что-то не так… Серьезно не так.

– Нет-нет. Здесь не было Рейчел, – спешит сказать Андреа. – Может быть, она заблудилась? Как она выглядит? Я ее поищу.

– Она… – Мистер Райт задумывается. – Я… я не помню, как она выглядит. Ты найдешь ее?

Андреа делает глубокий вдох. Она понятия не имеет, что ей делать дальше и где искать Алекса. Может, стоит позвонить в больницу? Или в полицию. Но телефон, как назло, остался дома. Андреа вообще практически им не пользуется после отъезда из Нью-Йорка.

– Давайте вы присядете тут и будете ждать Рейчел, вдруг она сюда придет? А я схожу, поищу ее. Только никуда не уходите, пожалуйста. Я приведу Рейчел, когда найду. – Андреа осторожно берет мужчину за локоть и ведет к камню, на котором недавно сидела сама.

Возможно, она успеет добраться до дома и позвонить Алексу прежде, чем мистер Райт снова куда-нибудь отправится. Возле выхода из парка она буквально влетает в какого-то человека, и тот ловит ее за плечи.

– Андреа!

– Алекс? Слава богу!

– Ты не видела…

– Там твой…

Они начинают говорить одновременно.

И одновременно замолкают.

– Ты ищешь отца? Он на берегу. Мне кажется, он дезориентирован…

У Алекса будто гора с плеч сваливается. Он облегченно вздыхает. На мгновение прижимает Андреа к себе и сразу отстраняется.

– Отведи меня к нему, пожалуйста.

К счастью, мистер Райт оказывается там же, где Андреа его оставила. Он задумчиво смотрит на другой берег реки и выглядит почти умиротворенно.

– Алекс, он ждет кого-то по имени Рейчел, – сообщает Андреа шепотом. – Я обещала поискать ее, но не уверена, что она придет.

– Не придет, – подтверждает Алекс. – Спасибо, что помогла найти его. Дальше я сам.

Андреа останавливает его, берет за руку.

– Он босой, – говорит она. – Давай я сбегаю домой и принесу старые отцовские ботинки.

Она видит, что Алекс хочет отказаться. Привык справляться со всем самостоятельно. Однако он кивает. Андреа сжимает его ладонь, прежде чем отпустить.

Коробка со старыми отцовскими вещами обнаруживается в гараже. Эммы снова нет дома, а мать заперлась в своей комнате наверху.

Андреа вытряхивает все содержимое из коробки и находит на самом дне пару летних кожаных ботинок. У двери, ведущей в дом, снимает с гвоздя теплую фланелевую рубашку в клетку, которую отец надевал, когда было прохладно. И напоследок, перед тем, как покинуть дом, на всякий случай берет с собой бутылку воды, пачку салфеток и пластырь из аптечки.

Ей кажется, что она собирается целую вечность и Алекс с отцом ее не дождались, но по возвращении находит их на том же самом месте.

При виде нее мистер Райт встает.

– Рейчел! Ты пришла!

Алекс осторожно надавливает ему на плечи, заставляя сесть обратно.

– Нет, папа, ты перепутал. Это Андреа, она моя подруга.

Андреа передает Алексу пакет с вещами. Алекс накидывает рубашку отцу на плечи, а после опускается перед ним на колени и начинает аккуратно мыть ему ноги принесенной Андреа водой.

– Андреа, – повторяет мистер Райт. – А где…

– Дома! – отвечает Алекс чуть более резко, чем следует. – Она ждет тебя дома, хорошо? Сейчас я обработаю тебе ноги, и мы пойдем к ней.

Мистер Райт затихает и даже как-то поникает. Андреа молча стоит рядом, обдумывая случившееся. Никогда еще она не видела Алекса таким серьезным и обеспокоенным. И вместе с тем уверенным. Он точно знает, что делать в такой ситуации. Знает, как себя вести и что говорить. Логично предположить, что это не первый раз, когда такое происходит.

Алекс вытирает насухо ноги отца, заклеивает пластырем царапины и надевает на него ботинки.

– Готов пойти домой? – говорит Алекс.

– А как туда попасть? – спрашивает мужчина. – Она меня ждет?

– Да-да. Я отведу тебя к ней.

Оказавшись рядом с Андреа, Алекс ненадолго останавливается.

– Если не будешь занята, приходи сюда часов в шесть. Я задолжал тебе объяснения. И извинения.

– Ты уверен, что хочешь поговорить сегодня? Я могу и подождать, – отвечает Андреа.

Алекс находит ее ладонь. Подносит к губам и целует, не отводя взгляда от лица Андреа.

– А я не хочу заставлять тебя ждать еще дольше.

Когда она приходит в условленное время, Алекс уже там. Пускает камешки по воде. Он оборачивается, когда слышит шаги. На его лице читается облегчение. Алекс движется было по направлению к ней, но замирает в нерешительности.

– Андреа, я… – начинает он и замолкает, в растерянности опускает глаза на руки. – Завтра я верну тебе рубашку и ботинки.

– Не нужно, оставь. Отец точно за ними больше не вернется, а маме они только мозолили глаза. Она пытается улыбнуться, но ситуация не слишком располагает к веселью. – Давно это у него? – спрашивает Андреа.

– Уже несколько лет. Поначалу мы не замечали. Он просто становился немного забывчивым: не помнил, куда положил ключи, или шел в магазин за молоком и возвращался с пустыми руками. С кем не бывает? Но ситуация усугублялась, вскоре он мог забыть выключить газ или воду в ванной. Когда он добрался до врача, прогнозы уже не радовали.

Алекс зарывается пятерней в волосы, поджимает губы.

– Первое время он мог сам бороться. Принимал таблетки, составлял расписание, вешал везде заметки с напоминаниями. А теперь… Ну, сама видела. Нам еще повезло, что он попал в программу клинических испытаний каких-то новых методик лечения тут, в Вашингтоне. Без этого болезнь прогрессировала бы намного быстрее.

– Ты поэтому всегда уходил в одно и то же время? – догадывается Андреа. – Чтобы присматривать за ним.

Алекс кивает. Медленно шагает к кромке воды.

– Когда мы перестали справляться с ним вдвоем, пришлось переехать в Ливенворт к папиной сестре. Она здорово нас выручила, знаешь? Я хотя бы смог спокойно закончить школу. Она присматривает за ним днем, а я вечером и в свои выходные. Ну… – Он улыбнулся, посылая еще один камешек по воде. – В последнее время она вынуждена прикрывать меня даже в выходные. Но она не против. Говорит, сама была молодой и в курсе, как оно бывает.

Андреа почему-то краснеет, прикрывает лицо руками, хоть Алекс ее и не видит.

– Он не всегда такой, знаешь? Бывают и хорошие дни.

Алекс взвешивает очередной плоский камешек на ладони. Протягивает его Андреа.

– Хочешь попробовать?

– Хочу, но не умею, – честно отвечает она.

– Я покажу.

Он встает сзади, касается плеч Андреа.

– Встань вполоборота, ноги на ширине плеч. Отведи руку с камнем назад. Держи его вот так. – Он на мгновение сжимает ее ладонь, затем показывает, как держать камень. – Отец меня этому научил. Когда дела у него неплохи, мы приходим сюда и соревнуемся.

Первый брошенный ей камень сразу же тонет. Алекс мягко смеется где-то у нее над ухом и вкладывает ей в руку следующий, видимо, заранее набил ими карманы.

– Хороший бросок, но у тебя слишком напряжено запястье…

Алекс проводит по ее запястью большим пальцем. Скользит выше. Его левая рука касается талии Андреа, вызывая у той сдавленный вздох. Легкое прикосновение посылает волну тепла по телу.

– Алекс…

Следующий камень отправляется на дно.

– М-м?

Он стоит совсем рядом, поглаживает ее талию, будто неосознанно, задумавшись о чем-то. В руке Андреа появляется новый камешек.

– Мне очень жаль, что такое произошло с тобой и твоим отцом, – говорит она.

– Спасибо.

– Почему ты раньше ничего не рассказывал?

– Не знал, как отреагируешь. Думал, не захочешь иметь ничего общего с таким проблемным, как я. У тебя в Нью-Йорке наверняка осталось полно друзей без неизлечимо больных родственников.

Андреа выдыхает и несмотря ни на что пытается сосредоточиться, хоть это и очень тяжело. И ей совсем не помогает то, что Алекс опускает руки на ее плечи. Немного поправляет позу, но руки не убирает, легко массирует шею.

– Это точно. Зато никто из них не умеет так здорово кидать камни… и нести полнейшую чушь.

Третий камень отскакивает от воды один раз, прежде чем утонуть.

– Ты видел? – радостно восклицает Андреа, оборачивается и застывает, оказавшись с Алексом лицом к лицу.

Так близко, что будь она смелее…

– Я был полным дураком, – признает Алекс. – Обидел тебя почем зря.

Специально ли он выбирает такой момент, чтобы принести извинения? Андреа все больше склоняется к мысли, что не такой уж Алекс и бестолковый.

А он в тот же миг обнимает ее за талию и слегка придвигает к себе. Прикрывает глаза и прикасается губами ко лбу. Наверное, проходит вечность, прежде чем он отстраняется. На его покрасневших губах застывает улыбка, взгляд чуть расфокусирован.

– Прости меня, Энди, – говорит он с придыханием, прислоняется лбом к ее лбу. – И спасибо за помощь сегодня. Надеюсь, однажды ты сможешь познакомиться с ним настоящим.

– Мне бы очень этого хотелось, – шепчет Андреа ему прямо в губы. – И я прощаю тебя, если ты пообещаешь, что больше не будешь так со мной поступать.

И он обещает. И закрепляет сказанные слова легким поцелуем, на этот раз в щеку.

Алекс и Андреа стоят обнявшись еще несколько мгновений. Андреа млеет, окруженная его теплом, а от того, как Алекс поглаживает ее спину, в животе появляются бабочки.

Позже Алекс снова учит ее кидать камешки. Они болтают ни о чем, не возвращаются к сложным темам, пока не пора расходиться по домам.

– А кто такая Рейчел? – решается спросить Андреа, когда они отдаляются от реки. – И почему ты сказал, что она не придет?

Алекс тяжело вздыхает, поджимает губы. Тема для него явно неприятна.

– Его бывшая жена, – отвечает Алекс. – И моя мать.

Больше он не говорит ничего, а Андреа не спрашивает. Только находит ладонь Алекса и переплетает с ним пальцы.

Настоящее

Андреа не спала. Но и не была в полной мере в сознании. Наполовину сны, наполовину воспоминания преследовали, терзали ее. В комнате было жарко, постель казалась неудобной. Но это все мелочи. Разговор с Беккой разбудил те моменты из прошлого, которые не хотелось тревожить.

Утром Андреа чувствовала себя отвратительно. Она так толком и не смогла поспать, и сил подняться с постели не было. Она бы так и лежала, гипнотизируя взглядом потолок, если бы не услышала тихий стук в дверь.

Алекс стоял на пороге неприлично бодрый и свежий.

– Андреа, ты уже проснулась? Отлично. Спускайся вниз, поедим и снова в путь!

Андреа, не разделявшая его энтузиазма, постаралась вложить в свой взгляд все, что она об этом думает. Как и всегда, Алекс остался глух к ее страданиям.

Но деваться было некуда. Андреа переоделась, умылась и убрала вещи, которые успела достать, обратно в рюкзак. Застелила постель. Постояла минуту перед зеркалом, пытаясь придумать, как скрыть следы очередной бессонной ночи на лице. В конце концов решила оставить все как есть.

Хозяева дома еще спали. Алекс уже был на кухне.

– Я поставил вариться кофе, поглядывай, чтобы не убежал, хорошо? – спросил он, не отворачиваясь от холодильника.

– Хорошо. А Бекка и Оливер не против, что мы тут хозяйничаем?

Алекс фыркнул и пожал плечами.

– Конечно, не против. Видела бы ты, что остается от моего дома после их отъезда. Да ты не стесняйся. Они все равно не проснутся раньше полудня.

Они позавтракали в тишине. Андреа была погружена в свои мысли. Ночью, когда она уже перестала надеяться уснуть, она не выдержала и проверила рабочие чаты. Дела в отделе шли, мягко говоря, не очень, все были слишком нервные, и Андреа начинала подозревать, что так могло происходить из-за ее отсутствия.

Алекс не пытался ее разговорить. Он завернул им обоим сэндвичи в дорогу и начал прибирать посуду и мусор, который остался после завтрака. Андреа приступила к кофе и с удивлением обнаружила рядом с чашкой шоколадный батончик с орехами, которого до этого момента там определенно не было.

Она подняла глаза на Алекса как раз вовремя, чтобы успеть заметить: он смотрел на нее, ждал ее реакции. Когда понял, что его раскрыли, сразу же отвернулся.

– Спасибо, – сказала Андреа, сдерживая улыбку. – Откуда ты его взял?

– Что? А, это… – Алекс отмахнулся. – Вчера на заправке дали на сдачу.

– Ага…

Врать он так и не научился.

Попрощаться с Беккой и Оливером не удалось, они и правда оказались любителями поспать до обеда. Андреа села в машину, раздумывая, не подремать ли на заднем сидении хотя бы пару часов.

Она как раз собиралась сказать об этом Алексу, но тот ее опередил.

– Ладно, я наверняка сейчас лезу не в свое дело, но… Ты в порядке? Ты выглядишь уставшей и очень грустной. Из-за вчерашнего? Андреа, я клянусь…

Андреа не успела ответить, телефон завибрировал у нее на коленях.

– Прости, мне нужно ответить. Я думаю, мы можем отправляться.

Алекс поджал губы и завел мотор.

Андреа прислонилась к окну, проговорила:

– Да, мистер Роджерс?

Андреа надеялась, что боссу понадобился пароль от ее компьютера или степлер из закрытого ящика ее стола. Но другая ее часть понимала, что все не могло быть так просто.

Она оказалась права. Пятнадцать минут мистер Роджерс подготавливал почву. Смутная тревога, которую Андреа испытала, когда увидела имя звонившего, укреплялась, подступала к горлу тошнотой.

Наконец, босс перешел к сути.

– Возникла непредвиденная ситуация, – сказал он тем самым голосом, которым сообщают о чьей-то кончине. – Юристы изменили форму наших договоров в соответствии с новой политикой компании, но поставщики продолжают настаивать на старой форме. У них тоже есть обязательные требования к договорам, ты понимаешь.

– Да, – отозвалась Андреа, едва разлепляя губы. – Такими вопросами должен заниматься Гаррисон.

– Гаррисон… – пробурчал мистер Роджерс едва ли разборчиво. – Все договоры, которые он якобы проверил, вернулись на доработку. Я бы поручил ему с этим разобраться, но он взял пару выходных за свой счет и не выходит на связь. А дело срочное, сама понимаешь.

У Андреа начала болеть голова. Она сообразила, к чему ведет босс, но совсем не представляла, что ей теперь делать.

– Конечно, сэр, но чем я могу помочь? У меня даже ноутбука с собой нет. И я уже в Кливленде.

На том конце линии послышался тяжелый вздох.

– Андреа, ты же знаешь, я не просил бы, если бы у меня был другой выход. Но, к сожалению, во всем отделе я могу положиться только на тебя! Послушай, что я предлагаю: ты сейчас поищешь самый быстрый способ добраться из Кливленда до Нью-Йорка, а я снова попытаюсь дозвониться до Гаррисона. Если он ответит, тебе никуда не надо будет ехать, а если нет, вернешься сюда, быстренько управишься с договорами и сядешь на ближайший рейс до своего Лоуренса. Я лично компенсирую твои расходы. Ну, что скажешь?

– Я… Мне надо подумать, сэр. Все не так просто, и я не могу просто сесть на ближайший рейс до Ливенворта. Да и не в расходах дело…

– Понимаю, – ответил Роджерс. – Я и сам не был в отпуске уже лет пять. Жена устраивает скандалы и грозится разводом, дети скоро начнут забывать, как я выгляжу. Но такова судьба лидеров и управленцев в современном мире: приходится жертвовать личной жизнью в угоду своему делу. Мне казалось, тебе это известно, Андреа.

И, не дав ей опомниться, босс сбросил вызов. Андреа уронила телефон на колени, прижала пальцы к вискам.

– Черт! – выругалась она.

Крепко зажмурилась. По голове изнутри будто стучали молотком.

– Алекс, кажется, я возвращаюсь в Нью-Йорк.

Он нахмурился, проехал еще чуть-чуть и припарковался у обочины.

Обеспокоенно повернулся к ней.

– Так, выдохни и давай по порядку. Что случилось?

– Договоры! – Андреа всплеснула руками. – Срочные.

– И тебя просят бросить все и вернуться в Нью-Йорк? Сейчас? – Он приподнял брови. – Какие же миллионы на кону?

– Миллионы? – Андреа истерично хихикнула. – Разве что миллионы скрепок у сотрудников в органайзерах и миллионы лампочек в туалетах офисов. Я работаю в отделе снабжения.

Брови Алекса поднялись еще выше. Он ничего не ответил.

– Ты можешь подвезти меня до вокзала или вроде того? Черт, я даже не знаю, как быстрее добраться… Наверное, на автобусе?

Алекс достал телефон и что-то проверил.

– Да, но ближайший рейс только через пару часов.

Андреа вздохнула, прикрыла глаза и приложила ладонь ко лбу.

– Что ж… Я подожду на вокзале. Ты сможешь подвезти меня? Если нет, ничего страшного, высади меня где-нибудь, я вызову такси.

Она паниковала. И сама понимала, что паниковала. Нужно остыть и все обдумать, но злость, обида и бессонная ночь навалились на нее, мешая трезво мыслить.

– Тсс… – Алекс положил руку на ее ладонь и легко сжал. Заговорил тихо и ласково, как с ребенком: – Остановись, Энди. Не забывай дышать. Сделай пять глубоких вдохов и выдохов. Вот так. Решаем по одной проблеме за раз, хорошо?

– Хорошо, – отозвалась Андреа. Попыталась восстановить дыхание.

– До ближайшего автобуса – два с половиной часа. Еще полно времени, чтобы успокоиться и подумать, как поступить. Возможно, все еще решится без тебя. Может такое быть?

– Может.

Алекс улыбнулся, погладил ее по руке.

– Тогда у нас с тобой – два с половиной часа в городе. Куда пойдем? – Он потянулся через колени Андреа, чтобы открыть бардачок. Порылся, достал потрепанный, видавший многое путеводитель по Кливленду.

Андреа внимательно наблюдала за ним, на мгновение забыв о своих проблемах. Она столько раз видела, как Алекс проделывал такое со своим отцом. Отвлекал, успокаивал, направлял мысли в другое русло. Андреа и подумать не могла, что когда-нибудь испытает подобное на себе. И самое главное, что на ней это сработает.

– Что ты ищешь? – спросила она.

– То, что уже открыто… – пробормотал он. – Вот. Музей искусств открывается через полчаса. Хочешь посетить?

– Если честно, то не очень.

Алекс закатил глаза, передавая ей путеводитель.

– Очень жаль, потому что именно туда мы и направляемся. Побудь моим штурманом, ладно? Я не так часто бываю в Кливленде.

Андреа не стала спорить. Развернула карту из путеводителя, чтобы сообразить, куда ехать. Правда, для начала предстояло понять, где они находились сейчас. До конца пути Андреа старалась следить за тем, как не пропустить нужный поворот. Правда старалась. И можно ли ее винить в том, что пару раз они заехали не туда?

Просмотр основной экспозиции занял бы слишком много времени, поэтому Алекс и Андреа взяли билеты на временную выставку, посвященную современной скульптуре. В столь ранний час они оказались первыми и единственными посетителями.

– Это кот или собака? – голос Алекса вырвал Андреа из задумчивости.

Она взглянула на скульптуру, у которой стоял Алекс.

– Судя по хвосту – крыса, – заключила Андреа, неторопливо обходя скульптуру по кругу. – С… лицом ребенка?!

– А почему она задрала лапу на глобус?

– Молодое поколение засоряет мир? Крысы вытесняют человека из естественной среды обитания? Из-за химикатов в воде мутанты вырастут размером с планету? Клянусь, с этим постмодернизмом невозможно понять, автор гений или сумасшедший.

Алекс шагнул к табличке и усмехнулся.

– Попробуешь угадать, как называется шедевр?

Андреа пожала плечами.

– Какое-нибудь длинное название, описывающее всю суть? Как у Дали.

– Не угадала. Скульптура называется «Сейчас».

– Глубоко, – кивнула Андреа.

– Глубоко, – согласился Алекс.

Андреа проверила экран телефона. До отправления автобуса – чуть меньше двух часов. Сообщений от мистера Роджерса не было. Вот бы в эту самую минуту он договаривался с Гаррисоном.

– Посмотри на вон ту, – позвал Алекс, отвлекая ее от телефона. – По-моему, у них один автор.

Он оказался прав. Андреа посмотрела на вторую скульптуру. Жуткое существо со змеиной головой и телом рыбы читало книгу, которую держало в плавниках. На обложке было написано «Камасутра».

– Теперь ты угадывай, – предложила Андреа. – Как называется это произведение… искусства?

Алекс задумчиво приложил палец к губам.

– «Уродство» – вот мой вариант.

Андреа рассмеялась, покачала головой.

– Почти. Она называется «Завтра». Наверное, это серия.

Алекс уставился на изваяние с непередаваемым выражением лица.

– Что-то мне страшно от такого «Завтра».

– Ага, и мне.

Они постояли у скульптуры еще несколько мгновений, прежде чем двинуться к следующей. И про каждую им нашлось, что сказать. Андреа все реже и реже проверяла телефон, и к последним залам совсем о нем забыла. Она чувствовала себя уже гораздо лучше, но еще не была готова возвращаться в реальный мир. Последнее от нее пока и не требовалось.

– Это же не… то, что я думаю? – спросил Алекс, останавливаясь перед очередным экспонатом.

– Не знаю, что ты там думаешь, но это… – Андреа прищурилась, разглядывая табличку. – «Хобот слона, пьющего из глубокой овальной лужи».

Они переглянулись и вновь посмотрели на скульптуру. Неизвестно, кто не сдержался первым, но через мгновение оба захлебывались смехом.

– Молодые люди! – грозно осадила их работница зала, неприметно сидевшая в углу. – Нельзя ли вести себя потише?

– Извините, – пробормотала Андреа севшим голосом.

Очень тяжело было унять смех. Глупо хихикая, Алекс и Андреа сфотографировались напоследок с «Хоботом слона» и покинули выставку.

Через пятнадцать минут они сидели за столом в кофейне, обмениваясь впечатлениями.

– Никогда бы не подумала, что в музее может быть так весело, – призналась Андреа. – Интересно – да, но весело…

– Думаю, дело в компании, – улыбнулся Алекс. – Правда, боюсь, сотрудники музея наше настроение не оценили.

Андреа опять хихикнула, вспоминая, какими их провожали взглядами.

– Просто не надо было выставлять такие смешные экспонаты! Мы взрослые, серьезные люди, нас не так просто развеселить, – сказала она.

– Я думаю, фотографию «Хобота» нужно разместить на всех афишах выставки. У них отбоя не будет от взрослых, серьезных людей, желающих приобщиться к…

Телефон завибрировал. Андреа, почти забывшая уже о его существовании, подпрыгнула на месте. Тревога вновь скрутила внутренности.

Не дозвонился до Г. Приезжай как можно скорее

– Босс, – пояснила она Алексу.

Тот отхлебнул кофе и сцепил руки, лежащие на столе, в замок.

– Может, расскажешь уже, в чем дело? Час назад ты готова была пешком дойти до Нью-Йорка. Ты вроде в законном отпуске, а речь не о жизни и смерти и не о многомиллионных сделках. Так в чем проблема?

Андреа вздохнула. Кофе не лез в горло, и она отодвинула от себя почти полную чашку.

– Не знаю, как передать в двух словах… – Андреа задумчиво прикусила губу. – Мой босс, он… ну… Можно сказать, он очень педантичный. Сам всегда все делает точно и в срок и от остальных требует того же. Но с отделом ему не повезло. Положиться он может только на нескольких сотрудников, на меня, в частности. И около полугода назад он намекнул, что грядет реорганизация отделов, нашего в том числе, появятся новые руководящие должности. И он хочет рекомендовать мою кандидатуру. Но…

– Все, что до «но» – не считается.

С этим трудно было поспорить.

– Но мне нужно больше опыта. Поэтому он в некотором роде занимается моим обучением. Поручает мне новые задачи, чтобы я могла погрузиться во все тонкости работы отдела, дает профессиональные советы и все в таком духе. Да, он многое требует, но и результат соответствующий.

– Позволь угадать. Ты настолько эффективно работаешь, что в одиночку можешь заменить двух-трех сотрудников.

Андреа не очень понравилась ухмылка, появившаяся на губах Алекса.

– Можешь смеяться надо мной сколько угодно, но так и есть.

– Я над тобой не смеюсь, – поспешил уточнить он. – Просто представь, что ты стала боссом. Будь у тебя такой эффективный сотрудник, ты бы рассталась с ним ради его карьерного роста? Давай на минуту откинем всякую жалость и благородные позывы. Если весь твой отдел держится чуть ли не на одном человеке, когда ты повысишь этого человека, что произойдет?

Андреа опустила глаза и крепче сжала телефон в руках. Не то чтобы подобное никогда не приходило ей в голову, но в глубине души жила неистребимая надежда, что, если она будет работать достаточно хорошо, сможет достигнуть всего, что запланировала.

– Я это понимаю, – ответила она после долгой паузы. – Но что я могу сделать в такой ситуации?

– Перестать быть слишком незаменимой. – Алекс пожал плечами. – Я, конечно, не знаком со спецификой твоей работы, но разве, кроме тебя, никто не может заняться этими договорами?

Андреа прикрыла глаза, пытаясь успокоить подступающие эмоции и заглушить внутренний голос, который буквально кричал: «Нет! Никто не справится так же хорошо, как я».

Этот внутренний голос хоть и помогал ей по жизни, но сейчас завел ее в тупик, из которого выбираться придется своими силами.

– Можно одолжить твой телефон? – спросила она.

Алекс молча достал из кармана телефон, разблокировал и протянул ей. Андреа набрала номер Гаррисона.

Тот ответил спустя несколько гудков.

– Да?

– Гаррисон? Это Монтгомери. И не смей класть трубку.

Тот даже не стал скрывать раздраженный вздох.

– Ну, чего еще? У меня выходной.

– Что за ерунда там с договорами? Роджерс на меня насел, заставляет все бросить и мчаться их исправлять после тебя с другого конца страны! – Она умолчала, что пока еще не успела уехать слишком далеко от Нью-Йорка.

– А я тут при чем? Повторяю, у меня выходной. На тебя насели, ты и мчись. А я на работу выйду только послезавтра, и Роджерс об этом прекрасно знает. Поэтому и позвонил своему любимому козлу отпущения. Это все?

– Нет, стой… – Андреа устало потерла лоб. – Я буду тебе должна, если выйдешь сегодня и закончишь с договорами. Хорошо? Чего ты хочешь?

Гаррисон задумался. Андреа буквально слышала, как тяжело он думает. Она ожидала в ответ чего угодно, кроме…

– Твой стол.

– Что, прости?

– Твое рабочее место! У тебя лучший стол в офисе, тебе не светит солнце в глаза и на тебя не дует кондиционер. Я выйду сегодня, если ты согласишься поменяться со мной местами.

Брови Андреа поползли вверх. Нечеловеческим усилием воли она сдержала подступающий смех.

– Х-хорошо, по рукам. Звони Роджерсу, и можешь переезжать за мой стол хоть сегодня же. Только вещи мои сложи и аккуратно перенеси, договорились?

Закончив разговор, Андреа вернула телефон Алексу.

– Ну, как успехи?

Андреа вытерла пот со лба и сделала глоток остывшего кофе.

– Кажется, я не возвращаюсь в Нью-Йорк.

Алекс ободряюще похлопал ее по плечу.

– Вот видишь!

В рабочий чат пришло сообщение. Открывая его, Андреа уже примерно догадывалась о содержании.

Уважаемые коллеги!

Хочу поднять тему ваших выходных и отпусков. Ваше право на отдых закреплено трудовым законодательством, никто с этим не спорит, но еще есть обычная человеческая порядочность по отношению к своим коллегам и работе. Моя бабушка всегда говорила: «Есть время для дела, есть время для развлечения». Некоторые из вас считают допустимым ставить второе превыше первого. В результате страдает не только трудовой процесс, но и люди, с которыми вы работаете и которым приходится исправлять ваши недоработки. Я не собираюсь показывать пальцем или кого-то стыдить. Просто хотел сказать, что о некоторых из вас я был лучшего мнения. Проще всего заткнуть уши и сказать: «Это не моя проблема», игнорировать прямые просьбы начальства и искать на кого переложить порученное ему или ей дело. Только в следующий раз, когда проблема будет у вас, возможно, вас выручить будет некому.

Андреа перечитала сообщение несколько раз. Часть ее готова была посыпать голову пеплом и ехать на вокзал за билетом на ближайший рейс до Нью-Йорка. Другая, более рассудительная и хладнокровная, предлагала выключить телефон и не включать до конца поездки.

Андреа показала сообщение Алексу. Тот хмуро вчитывался, пока, наконец, с его губ не сорвалось крепкое бранное слово.

– Халтура, – добавил он. – Слишком в лоб. Хорошие манипуляторы должны действовать тоньше. Я надеюсь, в тебе это вызвало пренебрежение и злость, а не чувство вины? – Он вернул ей телефон.

Андреа пожала плечами.

– Поехали уже. Хочу оказаться так далеко от Нью-Йорка, чтобы при всем желании нельзя было быстро вернуться.

– Тебя эта ситуация сильно расстроила, хоть все и завершилось хорошо, – заявил Алекс. Он всегда был мастером замечать очевидное.

– Просто ощущаю себя хомячком в беговом колесе. Сколько ни старайся, а оказываешься ровно там, откуда начал. Как в школе, на уроке физики, нам рассказывали: если взять тяжелый камень, три раза обойти с ним вокруг школы, а потом положить его там, где взял, то совершенная тобой работа будет равняться нулю.

– Очевидное решение в таком случае – перестать ходить кругами. Остановить колесо. – Он вдруг закрыл рот ладонью, пряча смешок.

Встретился взглядом с Андреа. Понял, что попался.

– Извини. Просто подумал, что из тебя вышел бы милый хомячок.

Андреа закатила глаза.

– Да, давай, смейся над трагедией всей моей жизни.

– Я и говорю, милый. Только кусачий.

Андреа покачала головой.

– Ладно, ты зришь в корень и раздаешь умные советы по поводу моей занятости. А сам чем занимаешься? Эмма говорила, что ты был в Нью-Йорке по работе.

Кливленд наконец остался позади, и Андреа смогла выдохнуть с облегчением. Несколько километров по трассе не будет связи, и можно будет не бояться очередных выходок начальства.

– Я вроде как работаю сам на себя. Пару лет назад, чтобы не сойти с ума, начал вести блог на тему ухода за лежачими и больными деменцией родственниками. Со временем блог вырос, я создал ряд курсов и тренингов на эту тему. Даю консультации. В основном через интернет, но раз или два в год езжу по стране с лекциями.

Некоторое время Андреа смотрела только на дорогу. Потом повернулась, разглядывая сосредоточенное лицо Алекса.

– Тебе подходит. Тебе нравится этим заниматься?

– У меня хорошо получается. И мне нравится думать, что я могу помочь.

Широкая душа. Неисправимый романтик. После того, через что ему пришлось пройти, кто угодно закрылся бы, озлобился на мир. Как она после развода родителей. Алекс же остался Алексом. В лучшем своем проявлении. Рядом с ним и она когда-то была лучшей версией себя.

– Конечно, иногда мне тяжело. Приходится переживать чужие эмоции практически каждый день. Сейчас я уже умею дистанцироваться, чтобы иметь возможность помочь наилучшим образом. Но поначалу я все пропускал через себя. Можешь себе представить.

Андреа могла. Помнила, как реагировал он иногда на ее рассказы о родителях. Иногда она сама на них злилась не так сильно, как Алекс.

Андреа зевнула. Хоть еще был даже не вечер, усталость брала свое.

– Алекс? – позвала она, чуть сползая на сидении, чтобы удобно устроить голову. – А расскажи еще что-нибудь о своей работе, если тебе не сложно.

И он рассказывал. О первых откликах на свою деятельность. О том, как помог семье отыскать их ушедшую пожилую родственницу, разобравшись в ее навязчивых идеях. Андреа не слышала больше ни двигателя, ни остальных машин на трассе. Только спокойный, глубокий и бархатистый голос Алекса. Несколько минут спустя он тоже затих.

Андреа проснулась, когда уже смеркалось. Не сразу поняла, кто она и где находится. Сейчас можно было вообразить себя другим человеком. Даже стать другим человеком, будто все это еще было частью сна. Может, даже собой, но другой собой. Более молодой и беззаботной. Той, у которой не болело все тело после сна в машине и для которой как ехать – гораздо важнее, чем куда ехать.

Та, другая она, смотрела в потолок и не понимала, как и зачем оказалась здесь, но ей было абсолютно все равно. Она просто решила плыть по течению и смотреть, куда это ее заведет. Была тут некоторая романтика мытарства, как у героев ее юности: переселенцев, первопроходцев и битников. А еще в этом была свобода, которой наконец можно было напиться вдоволь.

Это был волшебный момент пробуждения.

Машина не двигалась, и Алекса рядом не было. Андреа размяла затекшую шею, огляделась и вышла на улицу. Темнело. Она находилась на заправке. Вокруг – ни души. Тишина нарушалась только стрекотом насекомых. Жара уже спала, но нагревшийся за долгий световой день асфальт остывал, передавая тепло воздуху. Из панорамных окон магазинчика при заправке лился желтоватый свет.

Андреа не видела, что происходило внутри, различала только движущиеся тени на асфальте. Она обогнула машину, разминая ноги. Прислонилась к капоту, задумчиво глядя вдаль.

Прозвенел колокольчик над дверью магазина. Послышались шаги. Ветер донес до Андреа запах любимого парфюма.

– С пробуждением, – сказал Алекс. – Мы почти в Чикаго.

Он подошел и присел рядом с ней.

– Извини, что заснула посреди разговора, – ответила Андреа, разглядывая огни вдали.

– А?.. Это так называется? А у меня сложилось впечатление, что кто-то использовал мой чарующий голос и мои невероятно захватывающие истории как снотворное.

Андреа покраснела. Ветерок охладил разгоряченные щеки. Алекс легко толкнул ее плечом.

– Да ладно, все в порядке. На тебя просто многое свалилось.

– Какой же ты все-таки… – начала она, поворачиваясь.

– Классный? Добрый? Внимательный?

– Понимающий и всепрощающий. Аж зубы сводит.

Она говорила не серьезно, и они оба это понимали.

– Что я могу с собой поделать? У меня слабость к ворчливым и милым соням. Не могу обижаться.

– Как и у меня к заботливым и вечно бодрым оптимистам. И что же дальше? – Фраза сорвалась с языка прежде, чем Андреа успела подумать.

Она поспешно отвернулась. Повисла тишина, тянущаяся, казалось, бесконечно.

Наконец ее нарушил Алекс:

– Я не знаю, Энди. Что-нибудь придумаем.

Они еще несколько минут помолчали, каждый о своем, хотя в голове у обоих бился один и тот же вопрос.

«И что же дальше?»

А в десятке километров от них лежал Чикаго: неспящий, жаждущий принять их в свои объятия.