– Дальняя родственница? – Голос прозвучал выше, чем Андреа того бы хотелось. – Это Эмма так сказала?

Алекс пожал плечами.

– Робин. От Эммы я бы ждал подвоха.

Андреа закатила глаза и зачем-то добавила:

– Извини.

– За что? – спросил Алекс. – Ты явно была удивлена не меньше моего. Даже чемодан выронила.

– Черт!

Андреа оглянулась на свой багаж, лежащий у подножья ступеней.

– Не переживай, – сказал Алекс и потянулся, чтобы поднять чемодан.

К несчастью, Андреа бросилась делать то же самое и едва не врезалась в него.

– Извини, – снова пробормотала она. – Я… Э-э-э…

– Садись в машину, – предложил Алекс, направляясь с ее вещами к багажнику. – У нас плотный график. Мы можем поговорить по пути.

Андреа криво усмехнулась. Этого она и не хотела. Но боялась она зря. Стоило Алексу сесть за руль, как он стал сосредоточенным и едва ли замечал попутчицу.

Андреа уставилась в окно, глядя, как проносится мимо ненавистный и любимый город. Сколько раз она покидала его за последние десять лет? Да она вроде бы даже Бруклин покидала всего раз десять. Когда-то давно она мечтала путешествовать. Еще до того, как узнала, что для этого придется переживать худшие моменты жизни. После оказалось, что и на одном месте живется неплохо. А про путешествия можно посмотреть ролики в интернете.

Нет, иногда она чувствовала дикую усталость от Нью-Йорка. От шума, от разношерстной толпы, от вечной суеты и бешеного ритма жизни. Но в те разы, когда уезжала из города, ей жутко его не хватало. И не хватало ей все того же шума и суеты. И сейчас, по мере того, как они двигались к границе Нью-Йорка, сердце Андреа сжималось.

Еще утром, после пробуждения, она предвкушала эту поездку. Что ж… Андреа скосила глаза на Алекса. Кто бы мог подумать, что все обернется таким образом.

Она знала, кто мог подумать.

Андреа нахмурилась, достала телефон и набрала сообщение Эмме:

Предательница! У меня только один вопрос: зачем?

В Ливенворте было около четырех утра, и, конечно, Эмма спала. Но Андреа было приятно думать, что ее сообщение испортит той настроение.

Андреа зевнула. Кофеин и радостное предвкушение, которые заряжали ее бодростью, постепенно выветривались из организма.

– Если хочешь спать, можешь подремать на заднем сидении. У меня есть подушка и легкий плед, – вдруг сказал Алекс.

Андреа подпрыгнула, застигнутая врасплох.

– Я… в порядке, спасибо. И спасибо, что согласился подвезти. Хоть и не по своей воле.

Алекс усмехнулся, в уголках глаз залегла сеть морщинок. Андреа невольно засмотрелась. Раньше они не были такими глубокими. Она поймала свое отражение в боковом зеркале. Десять лет есть десять лет.

Раньше и она выглядела иначе. Как-то мягче, наверное. И без темных кругов под глазами.

– Не переживай из-за этого, – посоветовал Алекс.

– Легче сказать, чем сделать. – Андреа встряхнулась и села ровнее. – А ты правда шафер Робина или это еще одна уловка?

– Правда, – усмехнулся Алекс. – К сожалению.

– К сожалению? – Андреа выгнула бровь.

Повисло молчание. Несколько секунд Алекс пытался подобрать слова. Его лицо несколько раз меняло выражение.

Наконец он выдохнул:

– Твоя сестра… интересный человек. – И стрельнул глазами на Андреа, чтобы проверить, как она отреагирует.

Андреа фыркнула и криво улыбнулась.

– Изящно выразился.

– Спасибо. Я хочу сказать… Подход к свадьбе у нее тоже «интересный».

– Она меняет планы по пять раз на дню? – предположила Андреа.

– Да, – ответил Алекс. – От нее сбежало уже два свадебных организатора из Сиэтла.

Андреа порадовалась, что не была изначально частью всего этого безумия. В организации массовых мероприятий толку от нее никакого, она всегда больше суетилась и нервничала. И никак не могла понять: почему салфетки именно такого цвета должны лежать на столе? Ведь в конце вечера они окажутся в мусорном ведре.

У матери и Эммы на это были противоположные взгляды. Агрессивно противоположные. Андреа могла представить, через что прошли Робин и Алекс.

– Сочувствую, – хмыкнула она.

– М-м? – Алекс мысленно был уже не здесь.

– Сочувствую, что тебе пришлось через такое пройти.

Он пожал плечами, отметая ее переживания.

– Да все в порядке. – И тепло улыбнулся, чтобы окончательно развеять сомнения.

Он всегда был таким. Улыбчивым и беззаботным. Но Андреа знала, что это… нет, не маска. Наверное, как раз то состояние, к которому он постоянно стремился, даже если дела его были плохи. Таким она узнала его когда-то.

Таким она его когда-то полюбила.

Прошлое

Алекс появляется в городе за несколько лет до семьи Монтгомери, но впервые Андреа замечает его в день, когда ходит с Эммой по магазинам.

Это довольно редкое явление, обычно сестры проводят вместе не так много времени. Но Эмме скоро исполнится четырнадцать лет, и отец по телефону попросил Андреа выбрать ей подарок от его имени. Конечно же, младшая об этом узнает. И, разумеется, напрашивается с Андреа.

В целом сестра ведет себя хорошо, и Андреа почти не жалеет, что взяла ее с собой. Но перед продуктовой лавкой в Эмму будто кто-то вселяется. Сестра вдруг резко тормозит, краснеет, фыркает, и дыхание ее сбивается.

– Нам нужно что-то из еды домой? Дай деньги, я сама зайду, – требует Эмма, не отрываясь от витрины.

Андреа следит за ее взглядом и видит продавца. Кажется, нового. Но точно она сказать не может: память на лица у нее очень плохая.

– Кто это? – спрашивает Андреа. – Твой знакомый?

– Алекс Райт… – вздыхает Эмма.

Быстро спохватывается и кидает злобный взгляд на сестру.

– Да какая тебе вообще разница? Деньги давай.

Андреа смеется, но решает не продолжать издевательства. По крайней мере, не сейчас. О, она дождется подходящего момента, чтобы припомнить все это Эмме.

– Держи, только слюной не заляпай.

Но Эмма уже не слушает, тяжело сглатывает, выпрямляет спину и гордо шагает к двери лавки.

Алекс Райт… После того случая Андреа начинает замечать его везде – и в кинотеатре, и в кафе, и в магазине. Иногда он моет полы, иногда стоит за кассой или работает на подхвате у грузчиков. Он, должно быть, ее ровесник или немного старше. Симпатичный. Может, даже слишком. Не очень высокий, слегка выше нее, но спортивный, в его возрасте не так тяжело поддерживать форму. Мечта всех девушек от тринадцати до двадцати пяти, а возможно, даже старше. И везде, где бы он ни появлялся, в округе образовываются вздыхающие девицы. Поначалу это забавляет Андреа. Потом раздражает. По ее мнению, ничего особенного он собой не представляет.

В конце концов, она с этим свыкается. Даже разговаривает с парнем раз или два, когда тот собирает ее покупки.

– Я часто тебя тут вижу, – говорит он, складывая яблоки.

– Наверное, потому, что я здесь живу, – фыркает Андреа.

– Это многое объясняет, – улыбается Алекс в ответ. – И давно ты тут живешь?

– С тех пор как переехала.

Даже дурак бы уже понял, что она не в настроении разговаривать.

Алекс, кажется, не понимает.

– Какое совпадение, я тоже переехал. – Алекс передает ей пакет. – Хорошего дня, приходи еще!

– Приду, – обещает Андреа. – Это ведь единственный продуктовый магазин в округе.

И, хоть она не шутит, Алекс почему-то смеется.

После разговора выводы об умственных способностях Алекса у Андреа остаются неутешительными.

Настоящее

Андреа усмехнулась, вспомнив, как раздражал ее назойливый парнишка, все время пытавшийся завязать с ней разговор. И как прошло совсем немного времени, прежде чем все поменялось. Она покачала головой, поймав свой взгляд в отражении бокового зеркала. Какой же она была высокомерной в те годы. Страдала из-за того, что у нее не было друзей, а сама только и делала, что блистала сарказмом в ответ на проявленный к ней интерес. И как только она умудрилась подружиться с таким, как Алекс? Он всегда отвечал дружелюбием на ее подколки.

Сам беззлобно подкалывал в ответ, да так тонко, что Андреа не сразу понимала.

Андреа приоткрыла окно, впуская в салон свежий утренний воздух. Светлые волосы сразу растрепались от появившегося ветерка, и Андреа принялась заплетать их в косу. Резинки у нее не оказалось, поэтому пришлось оставить прическу незакрепленной.

Они уже выехали на трассу, постепенно оставляя позади указатели, отмеряющие расстояние до Нью-Йорка, пока из зеркал наконец не исчезли очертания последних небоскребов. Солнце поднималось из-за горизонта, освещая первыми рыжими лучами приборную панель. Андреа так залюбовалась игрой света, что не сразу услышала, как Алекс обращается к ней.

– Что, прости? – переспросила она.

– Я спросил, ты завтракала? Просто я не успел: хотелось выехать из города до пробок.

– Я бы попила кофе, – ответила Андреа. – Я на ногах с четырех утра. Утренняя доза перестала действовать… – Она зевнула, прикрываясь ладонью. – …как только мы выехали.

– Кофеиновая зависимость? – понимающе улыбнулся Алекс.

– А у твоей машины зависимость от бензина? – фыркнула Андреа. – Кофе – это топливо, на котором я функционирую.

– Хм? Уже не шоколадные батончики? Интересно…

Андреа простонала, закатив глаза:

– Серьезно? Спустя столько лет ты вспомнил об этом?

– Как я мог забыть? Каждое…

– Ну, не каждое…

– Каждое утро ты приходила за ними. И жутко расстраивалась, когда они заканчивались.

– Не жутко… Просто расстраивалась.

– И мне приходилось откладывать их для тебя, чтобы ты не начинала бросаться на людей.

Ладно, вполне возможно. Почему-то этот момент не столь ярко отложился в ее памяти. Чего не скажешь об Алексе.

Она, если постараться, тоже могла вспомнить забавные мелочи, связанные с ним. Но в основном в памяти остались самые яркие, значимые мгновения. Как светлые, так и не очень. А порой и все вместе – минуты грусти и горя, разделенные на двоих. Близость, возникшая на общей боли. Такая, которая легко формируется в молодости и проносится порой через всю жизнь.

– Я так и называл тебя мысленно: «Девушка, которая готова убить за батончики». Ну, пока ты отказывалась сказать мне свое настоящее имя.

Андреа встретилась с его хитрым взглядом в зеркале. Что происходило прямо сейчас в его голове? Был ли он рад ее видеть, невзирая на то, что встреча их была глупо и очевидно подстроена? Он ведь не сказал бы, даже если нет. Улыбался бы и шутил, чтобы скрасить ее неловкость. Возможно, именно этим он сейчас и занимался.

– И только? – заявила Андреа, решив поддержать его настроение. – Даже не «прекрасная нимфа с глазами цвета горного ручья»? Обидно, знаешь ли.

Алекс рассмеялся в голос, и взгляд Андреа снова зацепился за солнечные лучики в уголках его глаз.

– Пощади, нимфа… До общения с тобой у меня не было такого обширного словарного запаса. Скажи спасибо, что не «колючка, которая язвила в ответ на все мои попытки познакомиться».

Андреа прикусила губу. Отвернулась к окну, чтобы Алекс не заметил, как порозовели щеки.

– Я стеснялась, – выдала она после короткого молчания. – Не понимала, что тебе было нужно от меня, когда по тебе воздыхал весь город. Думала, ты надо мной издеваешься.

Она никогда ему этого не рассказывала, даже когда ближе него у нее не было никого в целом мире. Наверное, не до конца осознавала, что вела себя так, будто ей никто не нужен, поскольку в глубине души боялась, что она и сама никому не нужна.

Настроение быстро переменилось. И солнце, подсвечивающее их путь, теперь немилосердно жгло кожу сквозь стекло. Андреа поморщилась, чуть сдвигая колени в сторону от ярких лучей. К счастью, необходимость следить за дорогой спасала их обоих от неловкости разговора лицом к лицу.

– Но ты ведь передумала? – спросил Алекс.

Ей послышалась неуверенность в его голосе, хотя это и не имело никакого смысла.

– Конечно, передумала, – ответила Андреа. – Когда увидела тебя на острове Блэкбёрд с отцом. В «хороший» день. Тогда-то я и поняла, что человек, который так искренне умеет быть счастливым, не станет издеваться над другими.

– О… – Алекс вдруг растерялся. – Вот как.

До сих пор она помнила тот день во всех подробностях. Он остался с ней, отпечатался ожогом в памяти, и Андреа была уверена, что пройдет еще пять, десять, пятнадцать лет, но тот день будет с ней навсегда. Такой же яркий, такой же противоречивый и эмоциональный. Перевернувший жизнь с ног на голову.

День, когда Андреа взглянула на надоедливого мальчишку другими глазами.

И, по ироничному совпадению, день, когда Андреа и Эмма услышали от родителей слово «развод».

Прошлое

Конечно, это для Андреа не новость. Она не глупая, давно уже поняла, к чему все движется. Даже Эмма сообразила. Просто одно дело – догадываться и продолжать надеяться в глубине души. Другое – услышать все как есть.

– Спасибо, что сказали хотя бы два месяца спустя, – цедит Эмма сквозь зубы.

Кажется, впервые в жизни Андреа с ней полностью согласна.

Отец выглядит виноватым. Андреа не знает, сожалеет он о том, что сделал, или о том, что попался. Сожалеет, что восемнадцать лет брака канули в небытие, или что этого не произошло раньше. Сожалеет, что причинил дочерям боль, или что вынужден выступать виноватым перед ними. Ей хочется верить в лучшее в нем, но прямо сейчас она ничего не знает и не понимает.

– Мы были заняты техническими моментами, – отвечает мать и зачем-то поясняет: – Раздел имущества, общение с адвокатами. Решали, с кем вы будете жить.

Андреа знает, что она с самого утра нетрезвая. Запаха алкоголя не чувствуется, значит, скорее всего, дело в волшебных успокоительных таблетках, которые семейный врач щедро выписывает ей от любых болезней.

– А наше мнение узнать не хотите?

– Если бы хотели, уже давно бы узнали, – зло бросила Эмма. – Или я не права? Мы остаемся в этой дыре. Мы даже в школу уже пошли здесь.

– Но я хочу жить в Нью-Йорке! – Андреа хмурится. – Я почти совершеннолетняя, я сама могу…

– Ты не будешь жить с ним и его девкой!

Отец дергается, словно от пощечины. Андреа испуганно смотрит на мать. Когда она такая, возражать бесполезно.

Андреа замолкает. Новая школа встретила ее крайне недружелюбно, как зазнавшуюся нью-йоркскую богачку. Справедливости ради, она и сама не стремилась этот образ разрушить. Ни с кем не знакомилась, не шла на контакт. Обедала в гордом одиночестве, за партой сидела в углу.

И даже домой из школы добиралась окольными путями, чтобы не идти в одну сторону с одноклассниками. Не хотела обрастать связями. Не верила всерьез, что она тут надолго. Все представляла, что родители помирятся. И отец заберет ее отсюда на своей машине. Мать с Эммой отправятся на самолете, а у них с отцом будет впереди настоящее путешествие с запада на восток, практически через всю страну. Как когда-то давно, когда отец еще не так много работал, а мать не так часто на него срывалась… Да и Эмма была чудесным, веселым ребенком, а не наглым чудовищем с голосом пароходной сирены.

Там, дома в Нью-Йорке, ее будут ждать школьные проекты и старые подружки, посиделки в пиццерии с друзьями, походы по магазинам с матерью и сестрой, сладкий кофе в кафе около работы отца. Привычная жизнь, полная маленьких дорогих сердцу моментов, которые она не умела ценить, не замечала даже, пока всего не лишилась.

Мать продолжает что-то говорить, должно быть, объясняет, какой мерзавец их отец и почему девочкам ни за что в жизни нельзя остаться с ним. Андреа не хочет этого слушать. Не может больше слушать.

– Я все поняла, – говорит она, поражаясь ледяному спокойствию в голосе. – Разбирайтесь дальше без меня.

И уходит. Из дома. Куда глаза глядят. Никто и не думает ее останавливать, хотя в тайне она на это надеется. Ноги ведут ее на остров Блэкбёрд, и когда Андреа немного приходит в себя, понимает, что лучше места для того, чтобы побыть в одиночестве, она не найдет.

Однако сегодня ее планам вновь не суждено сбыться. Еще только сходя с тропы, она слышит голоса у берега реки. Уже думает повернуть обратно, но с удивлением узнает один из них. Алекс. Чрезмерно привлекательный и приставучий парень из магазина.

Андреа задерживается. Некоторое время вслушивается в голоса: их два. Потом делает несколько осторожных шагов, чтобы разглядеть говорящих.

Алекс стоит к ней спиной и прицеливается, чтобы пустить по воде камешек. Второй говорящий стоит чуть поодаль, наблюдает за броском.

Когда камешек скачет по воде, отскакивая и снова шлепаясь четыре раза, мужчина подходит и опускает ладонь на плечо Алекса.

– Отлично, сынок, – Он треплет Алекса по голове. – С такими талантами еще немного – и тебя возьмут в сборную по бейсболу… В детскую, конечно.

Алекс смеется, скидывает руку мужчины.

– Ну-ну. Я на тебя посмотрю. Слышал, пенсионерская сборная по бейсболу в поисках новых игроков.

Отец Алекса, а теперь Андреа уверена, что это именно он, опускает голову и долго бродит по берегу, выбирая подходящий камень. А когда находит, примеряется, дурачится, изображая из себя питчера бейсбольной команды. Алекс складывает руки на груди и закатывает глаза. Но раздраженным он не выглядит. Даже издалека, из своего укрытия за ветками, Андреа видит, как он счастлив. Улавливает любовь во взгляде, направленном на отца. Любовь и что-то еще, что она тогда еще не понимает… Что поймет гораздо позже. Боль и сожаление, которые она неоднократно видела в зеркале и в своем взгляде тоже.

И, хоть Алекс с отцом и заняли ее укромный уголок, где она планировала предаваться отчаянью и жалости к себе, Андреа почему-то совсем не злится. Медленно она отступает. Этот момент семейного единения не для ее глаз.

Андреа еще немного гуляет по парку, приводит мысли в порядок. А потом нехотя возвращается домой и обнаруживает, что отец давно уехал, не попрощавшись, мать спит под действием таблеток, а Эмма ревет в своей комнате, периодически что-то швыряя в стену. Андреа наливает стакан воды и идет к двери сестры.

Стоит перед ней пару минут в нерешительности, затем тихо стучит.

– Эмма? Я могу зайти?

Совсем недавно они были семьей. Со своими проблемами, но какая семья идеальна? Пока Андреа утешает сестру, мысли ее то и дело возвращаются к Алексу. И к его глазам. Травянисто-зеленым, словно луг. Глазам, на дне которых застыла боль такая сильная, какой Андреа еще не встречала, и вопреки этой боли живет способность любить и искренне радоваться.

Настоящее

Алекс припарковался перед придорожной забегаловкой и обернулся к Андреа.

– Земля вызывает. Прием! – Он помахал рукой у нее перед носом. – Ты со мной? А то, кажется, витаешь в облаках.

Андреа закатила глаза. Знал бы он, в каких облаках она витала… Интересно, как бы он отреагировал, если бы она рассказала? Раньше ведь они этого не обсуждали. Стеснялись, как ни парадоксально. Просто с того дня все изменилось для Андреа, а для Алекса стало меняться постепенно, когда «снежная королева» начала оттаивать.

Настолько постепенно, что не очень чуткий человек даже не заметил бы. Но Алекс был очень чутким для своих девятнадцати лет. Андреа все так же обкладывала его остротами и сарказмом всякий раз, как их пути пересекались и он имел глупость с ней заговорить. Но теперь она делала это с интересом и почти без раздражения.

Андреа вылезла из машины, захлопнула за собой дверцу. Они ехали пару часов, но все тело уже затекло, и Андреа с удовольствием зажмурилась и потянулась, предвкушая завтрак и чашку кофе. Открыв глаза, она заметила на себе задумчивый взгляд Алекса.

– Что? – уточнила она, поправляя задравшуюся футболку.

Алекс слабо улыбнулся, даже и не ей, а каким-то своим мыслям.

– Да так, думаю, с какой стороны подключать к тебе шланг для заправки кофеином.

– Ха-ха, – фыркнула Андреа. – С любой, пожалуйста. Во избежание кофеинодефицитной комы.

Она прошла мимо него к входу в кафе, лишь краем уха услышав тихий смешок и неразборчивое ворчание. Интересно, о чем он размышлял, когда смотрел на нее? С другой стороны, она не хотела знать. Ситуация и без того достаточно неловкая.

Пока Алекс отлучился на разговор по телефону, Андреа заняла столик у окна. Дружелюбного вида официантка принесла меню и сразу приняла заказ на напитки. Андреа взглянула на мобильный, молчавший уже несколько часов, и ощутила что-то вроде ломки, осознав, что, если бы Эмма не настояла на своем, она, Андреа, сейчас была бы на работе. Тогда, может быть, она успела бы обновить список поставщиков на следующий год до осени и…

Принесли кофе. Андреа поблагодарила официантку и поспешно отложила телефон в сторону. Она в отпуске. Вот и нечего проверять рабочие чаты. Если что-то понадобится, с ней точно свяжутся.

Вернулся Алекс. Он сделал заказ за стойкой и присоединился к Андреа за столиком.

– Всегда здесь останавливаюсь по пути из Нью-Йорка. Попробуй сэндвичи с индейкой, вкуснее ничего в жизни не ел.

– Часто бываешь в Нью-Йорке? – поинтересовалась Андреа, рассматривая неровную поверхность стола.

– Пару раз в год точно. Думал даже перебраться, но, пожив там неделю, едва не свихнулся. Все эти пробки, толпы народа, загазованность… Ужас.

– Забыл упомянуть шум и цены на недвижимость, – Андреа начала загибать пальцы. – Уличная преступность. Психи в метро. То, что арендовать нормальную квартиру без рекомендаций практически невозможно… А… и я упоминала цены?

Алекс покачал головой.

– Звучит как рай.

– Да-да, – ответила Андреа. – На все это здорово подсаживаешься. Мне уже тяжело представить жизнь, где я не встаю до восхода солнца, чтобы ехать, уткнувшись в чью-то подмышку в метро.

– Боже мой. В Нью-Йорке живут одни мазохисты.

– Зато пиццу доставляют за пятнадцать минут. Это перевешивает минусы.

Алекс собирался остроумно ответить, когда принесли их заказ. Больше никто не сказал ни слова.

Наконец, когда с едой было покончено, Алекс расстелил на столе карту автомобильных дорог.

– Ничего, что я по старинке? Уже привык без навигатора, иногда он подводит.

Андреа пожала плечами, слишком расслабленная, сытая и довольная, чтобы разговаривать.

– Смотри, если ехать без остановок, дорога занимает приблизительно сорок часов. Если бы мы вели по очереди, столько бы у нас и ушло. Но поскольку за рулем только я, предлагаю ехать не дольше десяти – двенадцати часов подряд. В целях безопасности, само собой. Поездка несколько растянется, но я буду уверен, что ничего не случится.

Он задумчиво прикусил губу, и Андреа, залюбовавшись, замерла на мгновение.

– Что с тобой ничего не случится, – уточнил он. – Иначе твоя сестра меня убьет.

Это был хороший аргумент, да и доехать до Ливенворта в целости и сохранности все-таки хотелось сильнее, чем успеть на вереницу предсвадебных мероприятий.

На карте маркером было прочерчено несколько маршрутов. Алекс указал на один из них.

– Обычно я езжу так. – Палец Алекса прочертил дорогу от Нью-Йорка до Кливленда, потом проследовал через Чикаго, Миннеаполис и далее по шоссе мимо мелких городов. – Если тебе захочется куда-нибудь заехать по пути, говори, можем слегка поменять маршрут.

Андреа прищурилась, разглядывая карту. Годы работы за компьютером сделали свое дело, и теперь, чтобы различить что-то мелкое, приходилось щуриться, а ее очки остались в машине. Она привстала с места, чтобы лучше видеть.

На самом деле этот путь был ей хорошо знаком. Возможно, с небольшими коррективами. Когда она была маленькой, они с отцом часто ездили из Нью-Йорка в Ливенворт. Поначалу – вчетвером, с Эммой и мамой. Последние пять лет, пока брак родителей был еще жив, мать стала добираться отдельно, на самолете. Как только Эмме стукнуло двенадцать, сестра тоже изъявила желание навсегда оставить совместные поездки в прошлом. Остались только Андреа и отец.

– Иногда мы делали крюк, чтобы посетить Йеллоустоун, – сказала Андреа, проводя пальцем по карте. – Но мне там не очень нравилось, много туристов в любое время года. По пути есть и другие интересные и красивые места. Например…

Она склонилась над картой, указала на один из своих любимых заповедников, Алекс обошел столик и встал рядом с Андреа, чтобы посмотреть. Кажется, она не заметила, как расплелась коса, и волосы упали, закрывая лист бумаги. Вздрогнула, когда Алекс осторожно сдвинул прядь в сторону и заправил ей за ухо.

– Национальный заповедник Кастер? Не доводилось там бывать.

Его голос раздался у самого уха, и Андреа будто пронзило электрическим разрядом. На коже выступили мурашки. Андреа покрепче вцепилась в стол, чтобы не дернуться. Алекс сделал так специально?! Нет, конечно, нет. Он просто не представлял, какой эффект это на нее окажет. Она и сама не представляла… Иначе не подставилась бы.

Андреа прочистила горло. Она могла бы убрать карту и вернуться на свое место, но в тот же миг уловила слабый аромат парфюма Алекса. Цитрусы и свежесть, а в базе что-то древесное. Запах, который когда-то кружил ей голову. Неужели столько лет спустя Алекс продолжал пользоваться тем же самым парфюмом? Впрочем, не важно. Запах по-прежнему ей нравился, и Андреа решила задержаться еще на мгновение.

– Кастер, да… С-сомневаюсь, что это уложится в наш график, но, если э-э… если будешь ехать один, советую к посещению. А-а… а где мы будем останавливаться?

Это было еще одной ее ошибкой. Или намеренным саботажем, кто теперь разберет. Алекс протянул руку, отмечая на карте города. Он стоял за ее плечом, и поэтому ему пришлось тянуться через нее. Под кожей Андреа разлилось приятное тепло. Обычная реакция организма, когда тебя практически обнимает мужчина. Привлекательный мужчина.

Привлекательный мужчина, с которым когда-то вы были близки на всех уровнях.

– Первую остановку предлагаю сделать в Кливленде. У меня там друзья живут, и, если ты не против, можем переночевать у них. Тебе выделят собственную комнату, конечно же, да и домашний ужин нам обеспечен. Согласна?

Его дыхание опалило нежную кожу шеи, вырывая с губ Андреа короткий вздох. Она зажмурилась и кивнула, не до конца понимая, с чем конкретно соглашалась. Щеки горели. Алекс не позволял себе ничего лишнего, даже не касался ее, да ему и не нужно было.

– Потом можем доехать до Миннеаполиса, там у меня знакомых нет, но я знаю неплохой отель на выезде из города. Дальше…

Он чуть отодвинулся, и Андреа поняла, что все это время едва дышала. Она замаскировала вздох под кашель и вдруг с ужасом осознала, как она, должно быть, выглядит со стороны. Белокожая от природы, она легко краснела от чего угодно, но по-настоящему красной становилась лишь в определенные моменты. И Алекс знал, в какие. Как только он договорит, они вернутся на свои места. А как только они вернутся на свои места, Алекс увидит, что она красная, как омар, и сразу поймет, какой эффект на нее произвел.

Или даже поймет, насколько этот эффект ей понравился.

– Да, хорошо, все ясно, спасибо, – быстро протараторила она. – Извини, мне нужно отойти…

Алекс растерянно отступил, давая ей дорогу. Андреа проскочила мимо и быстрым шагом направилась к туалетам. Умылась прохладной водой и долго смотрела в зеркало на свое отражение. Ей стало смешно от своей реакции. Как будто ей снова семнадцать лет, честное слово… Нашла проблему. Запаниковала, что кто-то увидит ее красные щеки. Андреа показала своему отражению язык. Она с удовольствием позволила себе маленький момент слабости рядом с Алексом, как иногда позволяла лишнее пирожное после трудного рабочего дня. Ничего плохого из этого выйти не могло.

В дверь постучали.

– Энди? Все в порядке?

Андреа снова вспыхнула.

– Д-да… – проговорила она. – Дай мне минуту.

– Хорошо. Я оплатил счет, буду ждать в машине.

Прошлое

– Розалинда.

– Нет.

– Клаудия?

– Тоже мимо.

– Хм… Погоди, не подсказывай… – Алекс прикладывает пальцы к вискам, изображая умственную деятельность, на которую, как Андреа точно знает, он не способен. – Гертруда!

Андреа не выдерживает, прыскает со смеху.

– Старайся лучше, – советует она, забирая пакет с покупками. – Сегодняшние три попытки ты потратил на всякую ерунду.

Алекс улыбается так обворожительно, что будь на месте Андреа любая другая девчонка, она бы уже растаяла. По правде говоря, Андреа и сама давно бы уже растаяла, но глупая игра «Угадай с трех попыток, как меня зовут» слишком ей понравилась, чтобы отступить. Раньше она никогда в жизни ни с кем не заигрывала и не флиртовала, ей всегда это казалось какой-то глупостью. Поэтому она и не замечает за собой кокетства, не может дать названия своему поведению. Ни названия, ни причины. Но не сильно переживает на этот счет.

– Погоди. Дай мне еще одну попытку, – просит Алекс, выкладывая на прилавок ее любимый шоколадный батончик с орехами.

Он деловито двигает к ней батончик и щурится, разглядывая ее лицо.

– Ты выглядишь, как Мюриэль, – заключает он.

– А ты выглядишь, как человек, который ни на вот столько не приблизился к правде, – фыркает Андреа, забирая батончик. – Ничего. Завтра у тебя будет еще три попытки.

– Завтра у меня выходной, – говорит Алекс с едва уловимой грустью.

Андреа впервые в жизни видит, чтобы кто-то расстраивался из-за выходного.

– А когда у тебя заканчивается смена? – спрашивает она, не желая расставаться на такой ноте.

– М-м… Минут через двадцать.

– А что, если я подожду тебя, и ты проводишь меня домой? Заодно сможешь использовать свои завтрашние три попытки авансом.

Едва ли Алекс становится веселее. Но он снова улыбается и выглядит беззаботным.

– Договорились. А если я угадаю?

– То мы с тобой идем в кино на нового «Терминатора», – говорит Андреа, закатывая глаза. – Я помню уговор. Но ты не угадаешь.

Уже начинает темнеть, когда Алекс переодевается, закрывает магазин и возвращается к Андреа. Они идут по полупустым улицам плечом к плечу и оба молчат, не зная, как начать разговор.

Алекс первым нарушает тишину.

– А что, если нам немного поменять условия? В мире сотни тысяч женских имен, не говоря уже о каких-то экзотических. Твои родители вполне могли быть хиппи и назвать тебя как-нибудь вроде Нирвана.

– Еще как могли, – не отрицает Андреа, упрощать ему задачу она не собирается.

– Поэтому, вместо того чтобы угадывать все имя, я попытаюсь угадать букву!

Ей эта идея совсем не нравится, о чем она тут же сообщает Алексу.

Но он уже чувствует вкус победы.

– Ага, если ты против, значит, я мог бы угадать уже сегодня… То есть варианта три: A, B или C. Начнем, пожалуй, с A. Алекса?

– Серьезно? – спрашивает Андреа. – Это первое, что пришло тебе в голову?

– Эй, я вообще-то стараюсь! – возмущается Алекс.

Он легонько пихает ее плечом, и на такую наглость не остается ничего другого, как пихнуть его в ответ. Теперь они идут совсем близко, то и дело соприкасаясь локтями. На случай, если снова нужно будет пихаться, конечно же.

Вечер расцветает вокруг них. И без того тихая и размеренная жизнь городка, кажется, совсем останавливается. Немногочисленная молодежь предпочитает проводить время на других, более оживленных улицах. Во всем мире остается только вечер, фонари и они вдвоем.

– Ладно… Анна? Элис? Эшли? Хотя бы моргни, если я подобрался к правильному ответу.

Андреа требуется вся ее выдержка, чтобы не моргать.

– Ты режешь меня без ножа… – Алекс шутливо хватается за сердце. – Энди… – добавляет он и осторожно косится, наблюдая за ее реакцией.

Андреа замирает. Еще с детского сада она умела донести до окружающих, что ее имя Андреа, а никак не Энди.

Никто больше не зовет ее Энди ни в глаза, ни за глаза.

– Что, неужели?..

– Нет! – рявкает Андреа поспешно, но Алекса уже не остановить.

Он победно вскидывает руки в воздух.

– И победителем викторины становится мистер Алекс Райт! – восклицает он. – Спасибо, спасибо. А вы, леди Энди, должны мне поход в кино.

Он приобнимает Андреа за плечи, и та замирает на мгновение, одновременно раздраженная и довольная. Когда Алекс убирает руку, она едва не тянется вслед за ним.

– При одном условии, – вздыхает она. – При ОДНОМ условии.

Они останавливаются друг напротив друга, в глазах Алекса пляшут задорные огоньки.

– Никогда, слышишь, никогда не называй меня Энди. Мое имя Андреа. Понял?

– Конечно, конечно.

Судя по выражению лица Алекса, ничего он так и не понял. Андреа вздыхает, морально готовясь вновь бороться за свое право зваться полным именем.

Когда они прощаются у крыльца ее дома и Алекс удаляется в ночь, едва не подпрыгивая, Андреа еще долго стоит и смотрит ему вслед. И испытывает такую гамму эмоций, что это даже немного пугает.

Настоящее

Чуть успокоившись, Андреа вернулась в машину. Алекс как раз заканчивал телефонный разговор.

– Звонил Бекке и Оливеру. Это мои друзья из Кливленда. Они нас уже ждут, – пояснил он. – У тебя все в порядке?

– Да-да, – пробормотала Андреа, пристегиваясь. – Спасибо, что оплатил счет. В следующий раз я угощаю.

– Не переживай, сочтемся, – добродушно отмахнулся он. – Ну что, в путь?

Это был прекрасный летний день, Андреа только что сытно поела и выпила кофе. Впереди лежала долгая и беззаботная дорога, позади осталась работа и другие обязанности. Андреа удобно устроилась на пассажирском сидении и почувствовала, как расслабляется каждая мышца в теле.

– В путь, – согласилась она.

– Послушаем что-нибудь? – предложил Алекс. – Выбери на свой вкус.

Она потянулась к панели магнитолы в то же самое время, что и он. Пальцы встретились, и Андреа смущенно отдернула руку.

– Извини, она просто немного заедает, хотел проверить, – пробормотал Алекс. – Вот, теперь выбирай. Только что-нибудь бодрое, а то я так объелся, что глаза закрываются.

Интересно, он тоже это почувствовал? Выглядел он невозмутимым, впрочем, как и всегда. Вежливым, улыбчивым. Поддерживал заведенные ей разговоры, иногда начинал беседу сам. Правда, всегда на общие темы. Стоило, наверное, спросить, как он теперь живет. Рассказать про себя. В конце концов, им ехать вместе еще несколько дней. С другой стороны, может, он и не настроен рассказывать о себе. Возможно, просто хочет поболтать ни о чем, чтобы не заснуть.

– А как ты познакомился с Беккой и Оливером? – спросила Андреа, выбрав ненавязчивое инди. – Они из Ливенворта или ты встретил их по работе?

– Они приезжали в Ливенворт на фестиваль. Им очень понравился город, и они решили остаться пожить там на какое-то время. Все расспрашивали меня про больницы, школы, мероприятия… Я тогда подумал, что это так иронично. Ну, что кто-то настолько влюбился в город, что захотел в нем остаться. Как раз после того, как ты сбеж… – Он откашлялся. – Уехала.

Андреа вздрогнула от оговорки. Настроение продолжать разговор сразу же пропало.

– И все же они оказались в Кливленде, – заметила она.

– Да… Долгая история. Но периодически они приезжают ко мне в отпуск.

– Если бы я не боялась летать, я бы тоже приезжала. К маме и Эмме, я имею в виду.

Алекс поймал ее взгляд в зеркале и ободряюще улыбнулся.

– Конечно, – сказал он. – Извини, если расстроил.

– Да все нормально. – Андреа выдавила из себя улыбку.

Вот чем всегда раздражал ее Алекс. Он всякий раз чувствовал, когда она не была искренней.

Андреа сделала музыку немного громче и сосредоточилась на пейзажах за окном.

Прошлое

– Алекс? Сегодня разве твоя смена? – удивляется девушка за билетной кассой.

От Андреа не укрывается, как та незаметно выпрямляется и поправляет волосы.

– К счастью, нет, – отвечает Алекс с улыбкой. – Сегодня я здесь гость. Можно, пожалуйста, нам обслуживание по высшему разряду. – Он протягивает в окошко свернутую купюру.

Билетерша смотрит на Андреа, во взгляде мелькает разочарование. Андреа демонстративно закатывает глаза. Завидовать нечему. Если бы любая из тех девушек, что кидают на нее теперь косые взгляды, захотела, то и сама могла бы позвать Алекса Райта в кино. Он ни за что бы не отказался, насколько Андреа успела его изучить. Неожиданно приходит и другая мысль. Та, от которой покалывает кончики пальцев.

Конечно, он бы не отказался из чистой вежливости, если бы другая девушка его позвала. Но именно с ней он хотел пойти. Добивался, чтобы она согласилась. Это… было приятно.

Слово «взаимность» тогда еще не приходило ей в голову, но именно эта взаимность ее и вдохновляла. А пока они с Алексом еще даже не друзья. И не представляют, сколько всего их ждет впереди.

Очутившись внутри, Андреа решает купить попкорн. Чувствует на себе взгляды. Слышит перешептывания за спиной. В Нью-Йорке не так уж часто можно было пересечься в кинотеатре с кем-то знакомым. Здесь же нет никого, кого Андреа хотя бы косвенно не знала. С одной стороны, не то чтобы ее это сильно волнует. С другой – нельзя сказать, что не волнует совсем.

Алекс сразу понимает – что-то не так, когда Андреа возвращается. Мгновение смотрит, как она тайком оглядывается на окружающих.

– Встретила кого-то знакомого? – интересуется он, на что Андреа фыркает.

Неужели спрашивает серьезно? С ним никогда нельзя знать наверняка.

– Если хочешь, можем притвориться, что пришли по отдельности, – предлагает Алекс.

Андреа вскидывает голову и несколько секунд вглядывается, пытаясь понять, не издевается ли он.

– Поздно, – говорит она. – Уже весь город в курсе. Извини, если испортила тебе другие свидания или вроде того. – Она вдруг замирает, осознавая, что сказала. – Просто свидания! – спешит уточнить она. – Никакие не «другие».

Алекс посмеивается, даже и не думая скрываться. Забирает у нее одно ведерко с попкорном.

– Не переживай, – парирует он, направляясь к зрительному залу. – Никаких «других» свиданий у меня на сегодня не назначено.

Настоящее

Молчать всю дорогу, как мечталось Андреа, не получилось. Все-таки до Кливленда оставалось более шести часов пути. А после первого часа задорная музыка начала надоедать, и пришлось приглушить звук. Тогда-то молчание и стало гнетущим. Алекс сдался первым.

– Я вижу что-то, и это что-то красное, – сказал он, не отводя взгляда от дороги.

Андреа вздохнула. Она ненавидела предложенную ей игру.

– Машина, которая едет впереди.

– Точно! Теперь твоя очередь.

– Я вижу что-то синее.

– Машина, которая едет в соседнем ряду?

– Невероятно! Ты читаешь мысли?! – съязвила Андреа, закатив глаза.

Алекс тяжело вздохнул и покачал головой:

– Ладно, если хочешь, мы снова помолчим.

Андреа сложила ладони на коленях. Опять вредный характер взял над ней верх.

– Я загадала какой-то предмет, – сказала Андреа наконец. – У тебя есть двадцать один вопрос, на который можно ответить «да» или «нет», чтобы угадать, что это. Но… – Андреа понизила голос. – Хочу тебя предупредить. Выиграть у меня почти невозможно. Маме и Эмме не удавалось ни разу. Отцу – пару раз за все время.

Может быть, ей показалось, но взгляд Алекса, который она поймала на себе через зеркало, был полон благодарности.

– Ну хорошо, хорошо, посмотрим… Это больше хлебницы?

Алекс припарковался перед двухэтажным домом, похожим на другие здания на улице. Входная дверь приоткрылась, и на крыльце показался крупный мужчина лет тридцати пяти.

Алекс выскочил из машины, едва успев убрать ключи из замка зажигания.

– Олли!

– Алекс!

Мужчины крепко обнялись.

Андреа забрала с заднего сидения рюкзак и тоже покинула машину, появившись в поле зрения хозяина дома.

– Привет, – улыбнулся тот добродушно, отпуская Алекса. – Я Оливер. Пойдемте скорее в дом, Бекка уже заждалась.

Поднимаясь на крыльцо, Андреа почувствовала соблазнительные запахи еды.

– У меня уже почти все готово! – услышала Андреа звонкий женский голос.

Бекка, невысокая и миниатюрная на фоне великана-мужа, вышла из кухни, вытирая руки полотенцем.

– Привет! – воскликнула она. – Рада с тобой познакомиться! Меня зовут Бекка.

– Андреа. Очень приятно.

– Что, снова «Андреа»? – усмехнулась Бекка, переводя взгляд на Алекса. – Мне казалось, это запретное имя…

Она осеклась. Андреа не видела Алекса – тот стоял у нее за спиной, – но заметила изменения в выражении лица Бекки.

– Ой! Я не… – начала Бекка и сразу замолчала.

– Мы просто немного наслышаны, – попытался спасти положение Оливер. – Только хорошее, конечно же.

– Да-да, – подхватила хозяйка дома. – Я слишком много болтаю. Просто подумала, каковы шансы, что… Все, замолкаю! – Она наконец выпустила руку Андреа и удалилась на кухню.

– Ну, что мы стоим в дверях? Вы, наверное, устали с дороги… Андреа, пойдем, я покажу тебе твою комнату. Алекс поспит на диване.

Комната была небольшой, зато к ней прилегала ванная. Судя по стенам, выкрашенным в нежный бирюзовый цвет, здесь в будущем планировалась детская. Андреа с наслаждением приняла душ и переоделась в чистые вещи. Она как раз расчесывала волосы, когда в комнату постучались. Андреа приоткрыла дверь.

Алекс, судя по всему, и сам был только из душа. От него вкусно пахло мылом, влажные темные волосы топорщились в разные стороны.

– Ужин готов, – сообщил он. – Нас зовут к столу.

Андреа прикусила губу.

– Бекка не обидится, если я откажусь от ужина? Я очень устала и у меня болит голова. Я хотела бы лечь спать пораньше.

Алекс оглядел ее с головы до ног, в глазах появилась обеспокоенность.

– Не обидится, конечно. Может, принести тебе чего-нибудь? Ты с утра не ела. Может, таблетку? Воды?

Андреа прикрыла рот ладонью, чтобы скрыть улыбку.

– Нет, спасибо, все нормально. И я съела шоколадку, когда мы были на заправке.

Алекс закатил глаза:

– Шоколадки с кофе – это не еда. Ладно, если понадобится что-то – только скажи, хорошо? Я буду внизу.

– Да-да, мамочка, – фыркнула Андреа, закрывая дверь. – Извинись за меня перед друзьями.

Есть ей и правда не хотелось. Несмотря на то что полчаса назад от запаха еды у нее текли слюнки. Но и ложиться спать она не собиралась. Поэтому достала из рюкзака очки и книжку, которую взяла с собой в надежде дочитать. Андреа уткнулась в книгу, стараясь сосредоточиться на правилах успешного руководителя.

Судя по всему, Алекс познакомился с Беккой и Оливером вскоре после отъезда Андреа из Ливенворта. Так или иначе, он рассказывал о ней друзьям. И, судя по реакции Бекки, рассказ был отнюдь не лестным. И как много он им сообщил? Только о расставании или?..

Господи! И как бы она сидела с ними за одним столом? Вновь чувствовать на себе косые взгляды… Почему-то это всегда происходило, когда она была рядом с Алексом.

Усилием воли Андреа вернулась к книге. Оказалось, что она перевернула уже несколько страниц, но никак не могла вспомнить, о чем шла речь. Значит, надо возвращаться назад.

Они ведь сейчас наверняка обсуждали ее внизу. И Алекс рассказывал, почему получилось, что та самая стерва, которая разбила ему сердце и сбежала от него в другой город, теперь ехала с ним в одной машине и знакомилась с его друзьями. К горлу подступила тошнота. Андреа думала, что прошлое осталось в прошлом.

А теперь вот как: одно только ее имя для Алекса было запретным.

Ее тяжелые мысли нарушил стук в дверь.

– Да? – спросила Андреа, но ответа не последовало.

Она выждала мгновение, прежде чем открыть дверь. В коридоре никого не было, однако на полу стоял поднос с ужином. Андреа вышла из комнаты и прислушалась. Снизу раздавались приглушенные голоса. Она различила среди них голос Алекса, но не могла разобрать, что именно тот говорил.

Она вернулась в комнату, забрав поднос. Рядом с тарелкой на салфетке лежала таблетка аспирина. Андреа невольно улыбнулась. Некоторые привычки неистребимы.

Позже, когда тошнота отступила, она немного поела. Голоса внизу вроде бы стихли, и Андреа решила вернуть поднос на кухню. Поначалу ей показалось, что все уже спят. Когда она заметила неяркий свет с кухни, отступать было поздно. Бекка сидела за столом одна, помешивая что-то в чашке. Когда Андреа зашла, Бекка сразу же подняла голову, отвлекаясь от размышлений.

– Тебе уже лучше? – быстро поинтересовалась Бекка.

– Да. Спасибо за ужин и таблетку. Я принесла посуду.

Андреа приподняла поднос. Бекка встала, забирая его у Андреа из рук.

– Благодари Алекса, он себе места не находил, вспоминал, есть ли у тебя аллергия на что-нибудь, прежде чем нести тебе ужин. Ой, этого я тоже не должна была говорить. Как же трудно помнить, что можно, а что нельзя говорить людям… – Она вернулась за стол и придвинула к себе пустую чашку. – Хочешь ромашковый чай? Это мой ритуал, когда Оливер ложится спать. Даже от самых любимых и близких людей нужно иногда отдыхать.

Андреа, подумав, кивнула и села напротив.

– Ты прости меня за сегодняшнее, – продолжала Бекка, наливая чай. – Я не хотела тебя смутить. Честно, даже подумать не могла, что ты – это она. То есть, ты – это ты. Я имею в виду… Эх…

Бекка отпила чай, давая себе собраться с мыслями.

– Прости, в общем. Мы познакомились с Алексом десять лет назад. Как раз после… ну, ты знаешь. «Расставания». – Она изобразила кавычки пальцами. – Ему было нелегко, понимаешь? Хотя кому я рассказываю, и тебе наверняка было непросто. Не то чтобы Алекс вдавался в подробности, но… – Бекка замолчала.

Андреа ничего не стала говорить и только пила свой чай.

– Когда он немного оправился, мы с Оливером договорились никогда не упоминать тебя. Поначалу это было нашим негласным правилом, заботой о друге. Потом стало как-то слишком очевидно. А после и вовсе превратилось в шутку. «О нет, не называйте имя на букву А». Понимаешь? Надо было мне держать язык за зубами…

Тут Андреа не могла поспорить. Но случившегося не исправить.

– Не переживай, – ответила она наконец. – Я не в обиде.

– М-м… В общем, ты извини, что так вышло. Я всех смутила. Оливер меня уже отчитал. Да и Алекс тоже.

– Ты не виновата, – ответила Андреа, просто чтобы прервать поток мыслей Бекки. – Давай забудем и начнем заново? Привет, я Андреа.

Бекка улыбнулась, отставила чашку с чаем. Протянула руку для пожатия.

– Привет, Андреа, девушка, о которой я ничего не знаю! Я – Бекка.