Джеймс Б. Хэнсен проснулся в среду утром отдохнувшим, бодрым и готовым идти в наступление. Он занялся любовью со своей женой, чем вызвал у нее немалое удивление. Хэнсен почти не сомневался, что это их последний раз, ведь он собирался покинуть эту семью еще до окончания выходных. И пока Донна стонала от удовольствия, он думал, что слишком долго проявлял пассивность во всей этой истории с Фрирзом и Курцем, пора снова занять доминирующее положение. Джеймс Б. Хэнсен прекрасно играл в шахматы и обороне предпочитал наступление. В последнее время он только реагировал на события, вместо того чтобы идти с опережением. Но пришло время взять инициативу в свои руки. Сегодня кому-то придется умереть.

Его жена застонала от вялого оргазма, Хэнсен тоже покорно кончил и вознес молитву Господу и Спасителю за то, что ему это удалось. Затем принял душ, надел кобуру с пистолетом «Глок-9» и отправился на работу.

Хэнсен приехал в офис достаточно рано, чтобы «капитан Миллуорт» успел перенести запланированные мероприятия, кроме назначенной на половину двенадцатого встречи с бойскаутами из двадцать третьего отряда, которую он отменить не мог, и ланча с шефом полиции и мэром через час после этого. Он позвонил двум детективам: Майерс после нескольких часов сна дежурил у дома секретарши Курца в Чиктоваге, Брубейкер проверил отель, где жил Курц, а также его офис, но это ничего не принесло. Хэнсен велел Брубейкеру ехать в Чиктовагу к Майерсу и сказал, что встретится с ними там.

Он спустился в подвал участка, чтобы взять защитное снаряжение.

– Ничего себе, капитан, – сказал сержант, сидевший за проволочной решеткой, – собираетесь на войну?

– Просто решил провести с ребятами тактические учения, – ответил Хэнсен. – А то детективы совсем обленятся, и все веселье будет доставаться спецназу или отрядам быстрого реагирования. Не так ли?

– Конечно, сэр, – согласился сержант.

– Я сейчас подгоню мой «Кадиллак», – произнес Хэнсен. – Положишь все в две сумки из баллистического нейлона и отнесешь к черному ходу?

– Да, сэр, – безрадостно ответил сержант. В его обязанности не входило таскать по лестнице тяжелые сумки. Но капитан Роберт Гейнс Миллуорт имел репутацию сурового офицера, начисто лишенного чувства юмора.

Хэнсен поехал в Чиктовагу сквозь снежный буран, размышляя о том, как легко могло бы пройти это задержание, имей он возможность собрать в дежурке с дюжину детективов и послать их на поиски Фрирза и Курца, чтобы они проверили все отели и мотели в Буффало, отследили все оплаты по кредитным картам, ходили бы от двери к двери. Эта мысль вызвала у него улыбку. Столько лет он был одиночкой, а теперь заразился от «капитана Миллуорта» склонностью к коллективной работе. «Что же, придется ограничиться только Брубейкером и Майерсом». Хэнсен сожалел, что ему приходилось полагаться на ничтожного продажного копа и жирного лодыря, но он ведь просто использует их, а потом избавится от обоих.

Ничтожный продажный коп и жирный лодырь ели пончики в «Понтиаке» Майерса, который стоял напротив дома Арлин Димарко.

– Ничего, капитан, – отчитался Брубейкер. – Она даже не вышла, чтобы забрать газеты.

– Ее машина все еще в гараже, – добавил Майерс, разъясняя очевидное. На подъездной дорожке лежал слой снега толщиной в шесть дюймов и не было видно никаких следов от протекторов.

Хэнсен взглянул на часы – еще не было даже половины девятого.

– Давайте войдем и поздороваемся?

Оба детектива посмотрели на него поверх обгрызенных пончиков и дымящегося кофе.

– У нас есть ордер, капитан? – спросил Майерс.

– У меня есть кое-что получше, – ответил Хэнсен. Трое мужчин вышли навстречу падающему снегу. Хэнсен открыл багажник своей машины и передал Майерсу пневматический таран. – Брубейкер, держи оружие наготове. – Достав свой «Глок-9» и передернув затвор, Хэнсен перешел улицу и направился к дому Димарко.

Хэнсен трижды постучал, подождал секунду, затем отошел в сторону и кивнул Майерсу. Толстяк посмотрел на Брубейкера, словно спрашивая подтверждения, стоит ли выполнять приказ, но затем пустил таран в дело. Дверь распахнулась внутрь, сорвав цепочку.

Хэнсен и Брубейкер вошли, сжимая в обеих руках пистолеты, оглядываясь по сторонам и размахивая оружием. В гостиной никого не оказалось. В столовой – никого. В кухне – никого. И в спальнях с ванными комнатами – никого. В подвале и кладовке – тоже ни души. Они вернулись на кухню и убрали пистолеты.

– Ну и отдача у этой тварюги, – пожаловался Майерс, кладя таран на стол и встряхивая пальцами.

Хэнсен не обратил внимания на его слова.

– Уверены, что в доме кто-то находился, когда вы начинали наблюдение?

– Ага, – ответил Майерс. – Я видел, как женщина ходила по гостиной вчера днем перед тем, как задернула занавески. Потом около одиннадцати зажегся свет.

– Осветительные приборы могли поставить на таймер, – сказал Хэнсен. – Когда в последний раз ты замечал движение в доме?

– Не знаю, – пожал плечами Майерс. – Еще не стемнело. Может, часа в четыре или в половине пятого.

Хэнсен открыл дверь черного хода. Снега намело прилично, но все равно остались слабые следы, пересекавшие задний двор.

– Держитесь в нескольких шагах позади меня, – приказал он.

Даже не потрудившись вытащить из кобуры свой «Глок», Хэнсен пошел по едва заметным следам через двор к калитке, потом пересек переулок и оказался на заднем дворе еще одного дома.

– А для этого дома у нас есть ордер? – поинтересовался Брубейкер у ворот, когда Хэнсен направился к черному ходу.

– Заткнись.

Хэнсен постучал.

Женщина лет семидесяти с опаской выглянула из-за кухонной занавески. Хэнсен поднес к окну свой золотистый полицейский значок:

– Полиция. Пожалуйста откройте.

Трое детективов ждали, казалось, бесконечно долго, пока откроются бесчисленные замки, задвижки и цепочки.

Наконец Хэнсен отвел обоих детективов на кухню женщины. Он кивнул Брубейкеру, а тот махнул рукой Майерсу, и они вдвоем принялись осматривать другие комнаты, пока пожилая леди стояла и ломала руки.

– Мэм, я – капитан Миллуорт из полиции Буффало. Извините, что побеспокоили вас так рано, но мы разыскиваем одну из ваших соседок.

– Арлин? – спросила женщина.

– Да, миссис Димарко. Вы видели ее? Это очень важно.

– Офицер, у нее какие-то неприятности? Понимаете, она просила никому не говорить…

– Да, мэм. То есть у нас к миссис Димарко никаких претензий нет, но мы считаем, что ей может угрожать опасность. Поэтому и разыскиваем ее. Как вас зовут, мэм?

– Миссис Дзержски.

– Когда вы видели ее в последний раз, миссис Дзержски?

– Вчера днем. Как раз закончилось «Колесо фортуны».

– Примерно в четыре тридцать?

– Да.

– И она была одна?

– Нет. С ней был мужчина, негр. Мне показалось это очень странным. Офицер, он взял ее в заложники? Поймите, меня это очень насторожило. Арлин не выглядела напуганной, а тот мужчина… он вел себя очень вежливо… и все равно это было так странно. Он ее похитил?

– Именно это мы и пытаемся выяснить, миссис Дзержски. Вот этот мужчина? – Хэнсен показал ей фотографию Джона Веллингтона Фрирза.

– Ой, да. Он опасен?

– Вы знаете, куда они поехали?

– Нет, не знаю. Я одолжила Арлин мою машину. Понимаете, сама я почти не сажусь за руль. Если мне нужно куда-то поехать, меня возит малыш Чарльз – он живет в конце улицы…

– Какая у вас машина, миссис Дзержски?

– Ох… «Форд». «Универсал». Кертис всегда покупал «Форды» в автосалоне на Юнион-роуд, даже когда…

– Вы помните модель и год выпуска этого универсала, мэм?

– Модель? Вы имеете в виду название? Не «Форд», а еще какое-то? О боже, нет. Большой, старый, в салоне отделка под дерево.

– «Кантри Сквайр»? – спросил Хэнсен.

Брубейкер и Майерс вошли в кухню, убрав оружие. Брубейкер покачал головой. В доме никого больше не оказалось.

– Да, возможно. Что-то в этом роде.

– Вы говорите, машина старая? – уточнил Хэнсен. – Может, семидесятых годов?

– Ну нет, не такая старая. Кертис купил ее, когда у Джанис родилась старшая дочка. В восемьдесят третьем.

– Вы знаете номер этого «Форда Кантри Сквайр», мэм?

– Нет, нет… но там, в тумбочке документы о регистрации и страховка на машину. Я всегда… – Она сделала паузу, когда Брубейкер открыл ящик тумбочки, порылся в нем и извлек свидетельство о регистрации автомобиля. Он зачитал номер машины вслух и спрятал свидетельство в карман куртки.

– Вы нам очень помогли, миссис Дзержски. Очень. – Хэнсен похлопал пожилую женщину по ее покрытым старческими пятнами рукам. – Может, вы все-таки скажете, куда поехали Арлин и тот мужчина?

Мона Дзержски покачала головой:

– Она не сказала. Точно ничего не говорила. Сказала только, что случилось нечто очень важное и попросила у меня машину. Кажется, они спешили.

– Но как вы думаете, куда они поехали, миссис Дзержски? К кому Арлин могла обратиться, если бы у нее возникли неприятности?

Пожилая женщина задумчиво поджала губы.

– Ну, конечно, к сестре своего покойного мужа. Но я думала, вы уже поговорили с Гейл.

– Гейл, – повторил Хэнсен. – Как ее фамилия, мэм?

– Та же, что у Алана и Арлин. Гейл была замужем, даже дважды, но детей у нее нет, и после второго развода она снова взяла девичью фамилию. Я всегда говорила Арлин, что не стоит доверять парням-ирландцам, но Гейл постоянно…

– Гейл Димарко, – сказал Хэнсен.

– Да.

– Вы знаете, где она живет? Где работает?

Миссис Дзержски скорчила такую гримасу, словно собиралась расплакаться.

– Гейл живет там, где заканчивается Колвин-авеню и начинается Колвин-бульвар. Как-то раз мы с Арлин ездили к ней в гости. Да, точно, это рядом с Хертел-плазой, к северу от парка.

– А где она работает? – спросил Хэнсен, и в его голосе прозвучало слишком сильное нетерпение.

Старушка взглянула на него с опаской.

– Ой, Гейл всегда работала в окружном медицинском центре Эри. Она операционная медсестра.

Хэнсен снова похлопал ее по руке.

– Спасибо, миссис Дзержски. Вы оказали нам огромную помощь.

Кивком он велел Брубейкеру и Майерсу возвращаться к дому Димарко.

– Я надеюсь, с Арлин все будет хорошо, – сказала пожилая женщина, остановившись у двери черного хода. Теперь она уже не сдерживала слез. – Я очень надеюсь, что с Арлин все будет хорошо.

На кухне Арлин Димарко Брубейкер позвонил в справочную службу. Он выяснил адрес Гейл Димарко и ее телефонный номер. Хэнсен позвонил по нему. Но никто не ответил. Тогда он позвонил в окружной медицинский центр Эри, представился офицером полиции, и ему сообщили, что сестра Димарко находится на операции, но освободится через полчаса.

– Ладно, – сказал Хэнсен. – Вы двое поезжайте к дому на Колвин-авеню.

– Хотите поехать с нами? – спросил Майерс, убирая со стола пневматический таран.

– Нет. Просто установите наблюдение. Проверьте подъездную дорогу, и если заметите там «Форд Универсал», позвоните мне. Можете расспросить соседей, не видели ли они машину, или Арлин Димарко, или Фрирза с Курцем, но в дом пока не входите.

– А вы где будете, капитан? – Брубейкера, похоже, вся эта спешка начинала даже немного забавлять.

– По дороге я заеду в медицинский центр. Не стойте, поезжайте.

Из выходящего на улицу окна Хэнсен проследил, как двое детективов уехали на своей машине без специальных опознавательных знаков. Затем он снова вышел на задний двор и под навесом для автомобиля проследовал в переулок, а после опять постучал в дверь черного хода миссис Дзержски.

Когда пожилая женщина открыла дверь, в руке она держала телефонную трубку, но номер, судя по всему, еще не набрала. Она положила трубку на место, а Хэнсен вошел в кухню.

– Да, офицер?

Хэнсен достал «Глок-9» и три раза выстрелил ей в грудь. В другое время он позволил бы ей позвонить и не стал рисковать, оставляя после себя труп при наличии двух свидетелей-детективов, но ситуация была далеко не рядовая. Ему нужен только день или два, а потом для капитана Роберта Гейнса Миллуорта все уже будет неважно. Возможно, один день.

Хэнсен переступил через тело, осторожно, чтобы не испачкаться о быстро растекавшуюся лужу крови, подобрал гильзы, дослал в обойму «Глока» еще три патрона, после чего вернулся к своему внедорожнику.