– Принес тридцать пять тысяч для «Свадебных колоколов точка ком»? – спросила Арлин, едва Курц переступил порог офиса.

Время шло к полудню. Брубейкер и Майерс следили за ним от отеля «Роял-Делавэр-Армс» и теперь ошивались поблизости: Брубейкер на обычной штатской машине стоял в переулке и следил за черным ходом, Майерс находился на улице и смотрел за входом в заброшенный видеосалон.

– Пока нет, – ответил Курц. – Ты попросила Грега пригнать сюда утром старый «Харлей» Алана?

Арлин кивнула и махнула правой рукой, отчего сигаретный дым завился спиралью.

– Сейчас меня намного больше волнуют поиски нового помещения под офис. Сегодня-то у тебя найдется время?

– Посмотрим. – Курц взглянул на стопку документов и пустые конверты, которые доставили экспресс-почтой.

– Я получила это час назад, – сказала Арлин. – Здесь досье Хэнсена по делу об убийстве Фрирз в Чикаго, дело из Атланты с похожим составом преступления. А также дела из Хьюстона, Джексонвилла, Олбани и Колумбуса в штате Огайо. И еще четыре посылки пока не привезли.

– Ты их читала?

– Просмотрела.

– Нашла что-нибудь?

– Да, – сказала Арлин, стряхивая пепел. – Готова поспорить, что мы единственные, кому довелось ознакомиться со всеми этими историями об убийствах семей. Ну или хотя бы с двумя из них.

Курц пожал плечами.

– Разумеется. Для местных копов это было просто убийство семьи психопатом, к тому же в сгоревших домах находили труп убийцы. Каждое дело открывали и вскоре закрывали. Зачем сравнивать его с делами, о существовании которых они даже не знали?

Арлин улыбнулась. Курц повесил пальто, поправил кобуру своего «Смита-и-Вессона» на поясе и уселся читать.

Через пять минут он все понял.

– Дантист! – сказал он, и Арлин кивнула.

В каждом случае с убийствами и самоубийствами обгоревшее тело убийцы опознавали по татуировкам, часам, старым шрамам (как в том случае в Атланте), но прежде всего опознание происходило благодаря стоматологическим картам. Трижды: в чикагском деле Фрирз и Хэнсена, в деле Мерчисон и Кейбла в Атланте и Уиттакер и Сешенса в Олбани, – дантист убийцы жил в Кливленде.

– Говард К. Конвей, – сказал Курц.

Глаза Арлин оживленно заблестели.

– Ты видел подписи дантистов под каждым из дел?

Теперь уже кивнул Курц. Разные имена. Но все – из Кливленда. И почерк одинаковый.

– Может, наш доктор Конвей просто лечит зубы всем маньякам страны? Не исключено, что и Тед Банди[39] был его клиентом.

– Угу. – Арлин загасила сигарету и подошла к столу Курца. – А как насчет других особых примет? Например, татуировок, как в деле об убийстве семейства Хэнсена? Или шрама в деле из Олбани?

– Я думаю, что Хэнсен сначала находил себе замену: какого-нибудь уличного бродягу или парня-проститутку, убивал его, консервировал тело и украшал себя соответственным образом. Если у них были татуировки, он делал себе временную и показывал всем. Какая разница? Все равно через несколько месяцев от нее избавляться.

– Господи!

– Мне нужен его нынешний… – начал Курц.

Но Арлин уже протянула ему визитную карточку доктора Говарда К. Конвея размером три на пять дюймов с адресом клиники.

– Я звонила туда утром, пыталась записаться на прием, но оказалось, что доктор Конвей вышел на пенсию и принимает только старых пациентов. Мне ответил какой-то молодой человек и постарался побыстрее от меня отделаться. Я выяснила, что доктор Конвей зарегистрировал свою клинику еще в начале пятидесятых, этот парень просто древний!

Курц взглянул на фотографии убитых девочек.

– Почему Хэнсен оставлял его в живых все эти годы?

– Думаю, это проще, чем каждый раз находить нового дантиста. К тому же стоматологические записи могли быть старше той личины, которую использовал Хэнсен, или как он на тот момент себя называл. Ведь было бы странно, если бы убийца начал лечить зубы за несколько месяцев до преступления. Даже местные копы обратили бы на это внимание.

– А разве не странно, что человек, живущий в Хьюстоне, Олбани или Атланте, ездит к дантисту в Кливленде?

Арлин пожала плечами.

– Все эти психи переезжали из Кливленда за год или два до убийств. У местной полиции не было никаких причин для подозрений.

– Действительно никаких.

– Джо, что будешь делать? – В голосе Арлин появились резкие нотки, которые он редко слышал, когда работал частным детективом.

Курц взглянул на нее.

– Часто бываете здесь? – спросил Курц.

Анжелина Фарино Феррара только вздохнула в ответ. На этот раз они занималась в зоне свободных весов, а мальчики тренировались на беговых дорожках.

Курц и Арлин выбрали для своего офиса подвал видеосалона по причине дешевой аренды, а также наличия нескольких выходов: дверь черного хода вела в переулок, дверь на лестницу – в неработающий видеосалон наверху, а боковая – на заброшенную крытую парковку по соседству. Наркоторговцы, владевшие этим зданием, когда в нем еще находился магазин для взрослых, любили пользоваться этими выходами. Как и Курц. Они ему очень пригодились, когда полчаса назад он собрался покинуть офис.

Харлей покойного мужа Арлин был припаркован на нижнем этаже стоянки, прямо за железной дверью. Грег повесил шлем на руль и оставил ключ в замке зажигания. Курц сел на мотоцикл, завел его, выехал по пандусам из подвала на пустую стоянку, а оттуда – на улицу и, петляя, объехал временное ограждение, не пропускавшее на Маркет-стрит автомобили. Детектив Брубейкер, вероятно, все еще дежурил со стороны переулка, а детектив Майерс – со стороны улицы. А выезд из гаража на Маркет-стрит никто не просматривал. Напомнив себе, что он не садился на мотоцикл уже лет пятнадцать, если не больше, Курц осторожно покатил к спортклубу по обледенелым и занесенным снегом улицам.

Теперь Курц выполнял на тренажере жим от груди с весом в двести фунтов. Он сделал двадцать три повторения, когда Анжелина сказала:

– Выпендрежничаете?

– Естественно.

– Можете прекратить.

– Спасибо. – Он опустил рычаги и оставил их в таком положении.

Анжелина сгибала и разгибала руки с пятнадцатифунтовыми гантелями. У нее были рельефные, но при этом женственные бицепсы. Поблизости не находилось никого, кто мог бы их услышать.

– Когда вы собираетесь на ланч к Гонзаге на этой неделе?

– Завтра, во вторник. А потом – еще в четверг. Вы принесли то, что мне принадлежит?

– Нет. Расскажите, как проходит ваша с мальчиками поездка к нему на ланч.

В зале висела тяжелая боксерская груша, и еще одна – маленькая, пневматическая. Курц надел перчатки и принялся дубасить тяжелую грушу.

Анжелина положила гантели и взобралась на скамью, чтобы заняться отжиманиями.

– Машина отвозит нас на Гранд-Айленд…

– Ваша машина или Гонзаги?

– Его.

– Сколько в ней обычно человек, кроме водителя?

– Только один. Киллер-азиат по имени Микки Ки. Но водитель тоже вооружен.

– Можете рассказать поподробнее об этом Ки?

– Он из Южной Кореи. Прошел подготовку в войсках специального назначения – это как «зеленые береты», но с методами СМЕРШа. Полагаю, он хорошо попрактиковался в устранении северокорейских лазутчиков, неугодных режиму людей и тому подобное. Возможно, сейчас он самый профессиональный киллер во всем штате Нью-Йорк.

– Когда вы отправляетесь на ланч, вас забирают от «Марина Тауэрс»[40]?

– Ага.

– Обыскивают в машине?

– Нет. У мальчиков забирают оружие, когда мы проезжаем мимо сторожевой будки. Затем нас везут дальше. На входе в главный дом находится металлодетектор, правда, не очень мощный. Затем меня обыскивает женщина в комнатке рядом с фойе, и только после этого провожают к Эмилио. Вероятно, они боятся, что я могу убить его шляпной булавкой или чем-то похожим.

– Шляпная булавка, – повторил Курц. – А вы, оказывается, старше, чем кажетесь.

Анжелина проигнорировала его насмешку.

– Мальчики сидят на кушетке в фойе под присмотром головорезов Гонзаги. На выезде мальчикам возвращают оружие.

– Хорошо, – сказал Курц и несколько минут сосредоточенно лупил боксерскую грушу. Когда он поднял голову, Анжелина протянула ему полотенце и бутылку воды.

– У вас такой вид, словно вы решили прикончить этот мешок.

Курц выпил воды и вытер пот с глаз.

– Завтра я поеду с вами к Гонзаге.

Губы Анжелины Фарино Феррара побелели.

– Завтра? Вы собираетесь завтра убить Эмилио? И меня тоже? Да вы рехнулись!

Курц покачал головой.

– Я просто поеду туда под видом одного из ваших телохранителей.

– Не пойдет. – Она так яростно замотала головой, что капли пота полетели с ее лица. – Со мной разрешают ездить только двум парням, Марко и Лео. Такое правило.

– Знаю. Я займу место одного из них.

Анжелина оглянулась и посмотрела на мальчиков, которые сидели и глазели в телевизор.

– Какого из двоих?

– Не знаю. Решим это позже.

– Новый телохранитель может вызвать подозрение.

– Вот поэтому я и хочу поехать завтра. Чтобы к четвергу они меня уже знали.

– Я… – Она осеклась. – Так у вас есть план?

– Возможно.

– С участием бульдозеров и экскаваторов?

– Может, и нет.

Она потерла нижнюю губу кулаком.

– Нам нужно это обсудить. Приезжайте ко мне в пентхаус сегодня вечером.

– Завтра утром, – возразил Курц. – Вечером меня не будет в городе.

– Куда он, черт возьми, собрался? – спросил детектив Майерс.

Весь день они с Брубейкером без толку скучали и мерзли, наблюдая за машиной и офисом Джо Курца, а когда этот сукин сын наконец вышел и сел в свою поцарапанную «Вольво», то поехал по трассе I-190, затем свернул на юг на шоссе I-90, судя по всему, направляясь к въезду на платную скоростную автомагистраль, ведущую к городу Эри в штате Пенсильвания.

– Откуда мне, мать твою, знать, куда он собрался? – проворчал Брубейкер. – Но если он покинет долбаный штат, то нарушит условия досрочного освобождения, и мы его задержим. – Через пять минут Брубейкер громко выругался: – Вот дерьмо!

На последнем повороте перед шлагбаумами и будками для сбора пошлины около въезда на западную часть автомагистрали I-90, Курц свернул на трассу 219. Шел снег, и сгущались сумерки.

– Что там? – простонал Майерс, пока они ехали за Курцем к городку под названием Орчард-Парк. – Когда-то здесь была штаб-квартира семейки Фарино, но ее перенесли в Буффало после того, как вернулась сестричка-монашка, так ведь?

Брубейкер пожал плечами, хотя он точно знал, что семейство Фарино свило новое гнездышко в жилом комплексе «Марина Тауэрс», поскольку почти каждый вторник он получал оплату от Скэга через его адвоката Альберта Белла. Брубейкер видел, что Майерс подозревает его в работе на Фарино, но не уверен в этом. В противном случае Майерс попросился бы в долю, а Брубейер делиться не любил.

– Почему бы нам не арестовать Курца сегодня? – спросил Майерс. – Если он не вооружен, подбросим ему ствол.

Брубейкер покачал головой. Около парка «Честнат-Ридж» Курц свернул направо. Из-за темноты и снегопада преследовать его «Вольво» было и без того непросто, а строительные работы и плотный междугородний трафик на двухполосной дороге еще больше усложняли задачу.

– Это за пределами нашей юрисдикции, – объяснил он. – Если мы задержим Курца здесь, его адвокат может назвать наши действия преследованием.

– Да и хрен с ним. У нас все равно достаточно оснований.

Брубейкер снова покачал головой.

– Тогда давай забудем про это дерьмо, – предложил Майерс. – Мы просто теряем гребаное время.

– Скажи это Джимми Хэтэуэю, – отозвался Брубейкер, напоминая о полицейском, убитом при невыясненных обстоятельствах четыре месяца назад. О возможной причастности к этому Курца Брубейкер знал только со слов Скэга, который упомянул, что Хэтэуэй, много лет являвшийся верной шавкой семейства Фарино, прослушивал телефонные разговоры Курца и следил за ним в ночь своей гибели. Хэтэуэй хотел тогда получить награду за голову Курца.

– На хрен Джимми Хэтэуэя, – сказал Майерс. – Мне никогда не нравился этот засранец.

Брубейкер покосился на напарника.

– Слушай, если Курц покинет штат, повяжем его за нарушение режима условно-досрочного.

Майерс указал на две машины перед ними.

– Покинет штат? Да этот говнюк даже не выехал из округа. Смотри, он только что повернул обратно к Гамбургу.

Брубейер закурил сигарету. Совсем стемнело, и преследовать Курца стало тяжело.

– Если хочешь с ним разделаться, – продолжил Майерс, – возьмем его завтра в городе. Подбросим ствол. Отметелим его хорошенько и передадим дело в суд.

– Ну да, – произнес Брубейкер. – Ну да. – Он свернул обратно на трассу 219, а затем на скоростную автомагистраль до Буффало.