В субботу утром начальник отдела расследований капитан Роберт Гейнс Миллуорт (он же – Джеймс Б. Хэнсен) вошел в свой кабинет в центральном полицейском участке в Элмвуд-Виллидж прямо напротив здания суда. Шел снег.

Сержант за столиком и несколько дежурных полицейских удивились, увидев капитана Миллуорта, который ушел в отпуск и не должен был появляться до конца выходных.

– Пришел оформить кое-какие бумажки, – объяснил капитан и скрылся в своем кабинете.

Хэнсен запросил досье на бывшего заключенного, о котором рассказали Брубейкер и Майерс. Ему и раньше попадалось имя Джо Курца, но тогда он не обратил на него внимания. Изучая его тонкое досье и читая о предыдущем аресте, капитан пришел к выводу, что этот ничтожный преступник Курц олицетворял собой все то, что Хэнсен особенно презирал. Этот головорез выгодно использовал факт своей недолгой службы в военной полиции, чтобы получить на гражданке лицензию частного детектива. Пятнадцать лет назад его судили за нападение при отягчающих обстоятельствах, но иск был отклонен по формальным основаниям. Затем двенадцать лет назад он пошел на сделку со следствием, и умышленное убийство переквалифицировали в убийство по неосторожности, и все из-за лени и разгильдяйства окружной прокуратуры. Почти в самом конце досье он обнаружил расшифровку допроса, произведенного покойным детективом Джеймсом Хэтэуэем прошлой осенью по поводу незаконного ношения оружия. Однако обвинение было снято, когда Маргарет О’Тул – офицер по надзору за условно-досрочно освобожденными, ведущая дело Курца, – вмешалась и сообщила старшему надзирающему, что, несмотря на заявления Хэтэуэя, правонарушитель не был вооружен во время ареста, который производился прямо в ее в кабинете. Хэнсен напомнил себе, что неплохо бы устроить мисс О’Тул веселую жизнь, как только подвернется возможность, а уж он позаботится, чтобы такая возможность у него появилась.

Несколько страниц в деле посвящались отработке версии о возможной связи мистера Джо Курца с криминальным кланом Фарино, особенно это касалось его взаимоотношений со Стивеном Фарино по кличке Скэг, с которым Курц отбывал заключение в Аттике. Там имелся также короткий отчет о допросе Курца в ноябре прошлого года после массового убийства дона Фарино, Софии Фарино, их адвоката и нескольких телохранителей. У Курца было алиби на вечер убийства, а данные судмедэкспертизы не смогли доказать его причастность к преступлению, которую местные телестанции и газеты окрестили «Резней в Буффало».

Курц идеально подходил на роль, которую решил отвести ему Хэнсен: одинокий, без семьи и друзей, бывший зэк, подозреваемый в убийстве полицейского, возможно, связанный с криминальным миром, имел приводы и судимость за применение насильственных действий. Не составит никакого труда убедить присяжных, что Курц еще и вор, способный убить заезжего скрипача ради его бумажника. Разумеется, до суда присяжных дело бы не дошло. Достаточно послать на задержание Курца правильных детективов, вроде тех придурков Брубейкера и Майерса, и на одной казни штату удастся сэкономить.

Но на месте преступления должны обнаружиться улики, желательно улики, позволяющие установить ДНК.

Хэнсен выключил компьютер, развернулся на стуле и посмотрел сквозь жалюзи на серую громаду здания суда. Как это часто случалось в минуты замешательства, Хэнсен закрыл глаза и прочитал короткую молитву во славу своего Господа и Спасителя Иисуса Христа. В восемь лет Джеймс Б. Хэнсен был спасен и возродился во Христе – его жалкая мать совершила единственный достойный поступок, когда привела его в евангелистскую Церковь Покаяния в Кирни. Это был необычайно важный момент в его жизни. И хотя он понимал, что его особенные потребности многие восприняли бы как кощунство и страшный грех, сам Хэнсен считал, что выстроил особые отношения с Иисусом, и теперь Господь Всевышний Христос сделал Джеймса Хэнсена своим орудием, ведь Хэнсен забирал только те души, который Он – Иисус Христос Всемогущий хотел забрать. Вот почему перед Особыми поездками Хэнсен неделями почти беспрестанно молился. И до сих пор он оставался истинным и преданным слугой, исполняющим волю Иисуса.

Закончив молитву, капитан встал из-за стола. Он решил не пользоваться рацией и набрал личный номер.

– Брубейкер на связи.

– Это капитан Миллуорт. Вы сейчас наблюдаете за Курцем?

– Да, сэр.

– Где он?

– В таверне «Красная дверь» рядом с рынком, капитан. Он там уже час сидит.

– Хорошо. Возможно, ваше предположение о том, что Курц убил трех бывших заключенных в Аттике, верно. И не исключено, что это как-то связано с гибелью детектива Хэтэуэя. Поручаю вам продолжать наблюдение до дальнейших распоряжений.

– Да, сэр, – послышался голос Брубейкера. – Нам выделят еще одну группу?

– Это невозможно, – ответил Хэнсен. – У нас сейчас не хватает людей. Но я могу одобрить оплату сверхурочных для вас с Майерсом.

– Спасибо, сэр.

– И вот еще, Брубейкер, – сказал Джеймс Б. Хэнсен, – отчитываться по этому делу будете непосредственно мне, ясно? Если ваши подозрения о том, что этот Курц убил полицейского, подтвердятся, мы не должны оставлять никаких документальных свидетельств для Службы внутренней безопасности, или сердобольных адвокатов, или еще кого-нибудь, кто окажется в этом замешан, даже если придется немного отойти от правил, чтобы вывести этого паршивца на чистую воду.

В трубке стало тихо. Ни Брубейкер, ни Майерс, ни кто-либо еще в отделе никогда не слышали, чтобы капитан Роберт Гейнс Миллуорт говорил об отклонении от правил.

– Есть, сэр, – произнес наконец Брубейкер.

Хэнсен закончил разговор. Пока Джон Веллингтон Фрирз находился в отеле «Шератон», Джеймс Б. Хэнсен чувствовал себя неуверенно, поскольку не мог полностью контролировать обстановку. А Джеймс Б. Хэнсен не любил чувствовать себя неуверенно и не владеть ситуацией. И этот никчемный жалкий Курц мог оказаться весьма, весьма полезным.

Когда Курц въехал на платный автомобильный мост, ведущий от города Ниагара-Фолс на Гранд-Айленд, снег повалил сильнее. Ниагарский отрезок Нью-Йоркской автомагистрали представлял собой самый короткий маршрут с севера на юг из Буффало к Ниагара-Фолс через остров. Гранд-Айленд по площади был больше Буффало со всеми его пригородами, но почти вся его территория пустовала. На северной оконечности находился национальный парк «Бакхорн», южную занимал еще один национальный парк, «Бивер». Курц свернул на бульвар Вест-Ривер, поехал по нему вдоль реки Ниагара, потом у южной оконечности острова повернул на восток, на Ферри-роуд. Он остановил «Бьюик» Арлин на обочине и достал фотоаппарат «Никон» с трехсотмиллиметровым объективом. Поместье Гонзаги находилось в четверти мили от дороги. Из-за высокого глухого забора, окружавшего всю его территорию, виднелась только черепичная крыша. Длинная дорога, ведущая к поместью, была частной и просматривалась видеокамерами. Курц видел колючую проволоку вдоль Ферри-роуд и несколько ограждений между внешним периметром и забором, окружавшим поместье. Вход в поместье осуществлялся через ворота, около которых находился блокпост в виде средневековой сторожевой башни. Через объектив Курц рассмотрел силуэты мужчин внутри. Один из них держал бинокль.

Курц завел «Бьюик», поехал на восток, вернулся обратно на шоссе и свернул на север к Ниагара-Фолс.

Обычная вертолетная экскурсия стоила сто двадцать пять долларов, в нее входил полет над Ниагарским водопадом и водоворотом ниже по реке.

– Водопад и водоворот я уже видел, – объяснил Курц пилоту. – Сегодня хочу увидеть один участок, который я присмотрел на Гранд-Айленде.

Пилот – пожилой рыжеволосый мужчина, напомнивший Курцу актера Кена Тоби, – сказал:

– Это будет чартерный полет. А наша экскурсия только для туристов. Оплата разная. Да и погода выдалась дерьмовая, со всеми этими буранами. Управление гражданской авиацией не хочет, чтобы мы возили туристов, когда плохая видимость и есть риск обледенения.

Курц протянул ему двести долларов, которые одолжил у Арлин.

– Тогда полетели? – спросил пилот.

Курц взял сумку с фотоаппаратом и кивнул.

С высоты тысячи футов все поместье Гонзаги было как на ладони. Курц отснял две черно-белые пленки.

Вернувшись в Буффало, он позвонил на частную линию Анжелине Фарино Феррара.

– Нужно поговорить, без свидетелей, – сказал он. – Обсудить все подробно. Лично.

– И как мы это сделаем? – поинтересовалась Анжелина. – За мной неотступно следуют два засранца.

– За мной тоже, – Курц не стал уточнять подробности. – А как вы поступаете, когда знакомитесь с парнем и хотите потрахаться с ним?

На другом конце провода повисла тишина. Наконец она ответила:

– А вот это мысль.

Курц ждал.

– Я привожу их сюда, – произнесла она после паузы. – В мой пентхаус рядом с гаванью.

– Где вы их находите?

– В баре, где я часто бываю, или в спортивном клубе, – сказала она.

– В каком спортивном клубе?

Она сообщила ему название.

– Дорогой, – заметил Курц. – Позвоните туда по телефону, который я вам дал, и оформите мне гостевой пропуск на завтра. Ваши громилы не видели моих фотографий?

– Их никто не видел, кроме меня, – сообщила Анжелина.

– Кроме вас и парней, которых вы нанимали убить меня.

– Да, – подтвердила она.

– Когда ваши телохранители отчитываются перед Скэгом? – задал вопрос Курц.

– Точно по средам и субботам, если не происходит ничего экстренного.

– Значит, у нас есть еще несколько дней, – заключил Курц. – Если только перепих с незнакомцем не считается у вас экстренным событием.

Анжелина Фарино Феррара промолчала.

– А эти ваши Труляля и Траляля тренируются вместе с вами? – спросил Курц.

– Они остаются в зоне свободных весов, откуда наблюдают за мной через стеклянную стену, – ответила Анжелина. – Ближе я их к себе не подпускаю. – После паузы она добавила: – Как я понимаю, Курц, у нас с вами должно сразу возникнуть взаимное притяжение?

– Посмотрим. По крайней мере, в спортивном клубе мы сможем поговорить.

– Я хочу, чтобы вы вернули два предмета, которые принадлежат мне.

– Ну, один из них, возможно, вам больше не захочется иметь при себе, – сказал Курц. – Сегодня я пожертвовал его частичку одному коренному американцу.

– Черт! – возмутилась она. – И все равно я хочу его обратно.

– Из сентиментальных соображений? – уточнил Курц.

– Да. Значит, мы сразу понравимся друг другу, как только встретимся в спортивном клубе?

– Как знать? – отозвался Курц, хотя в его планы не входило возвращаться в штаб Фарино на следующий день. Но если Анжелина не предпримет попыток убить его прямо в спортклубе, возможно, придется уделить ей больше времени, если он хочет, чтобы его планы с Гонзагой увенчались успехом.

– Предположим, в этой параллельной вселенной мы друг другу понравимся. Но когда придет время отправляться в пентхаус, вы поедете со мной и с мальчиками или сядете за руль сами?

– Сяду сам, – ответил Курц.

– Вам потребуется авто подороже и шмотки помоднее.

– Скажите им, что вам захотелось развлечься с нищебродом, – произнес Курц и закончил разговор.

Позже вечером Арлин довезла Курца до таверны «Красная дверь». Ему пришлось стучать в дверь черного хода, чтобы бармен впустил его, и через зал он смог выйти на улицу. Оказалось, что Брубейкер с Майерсом оставили свое наблюдение, а на водительской дверце его «Вольво» виднелась длинная царапина. Очевидно, один из детективов в конце концов заглянул в бар, не обнаружил там Курца и дал волю своему раздражению в духе истинного профессионала.

– Наша доблестная полиция, – пробормотал себе под нос Курц.

В Локпорт он ехал осторожно, все время проверяя, нет ли хвоста. Но никто за ним не следил. «Старый репейник и то держится крепче, чем эти копы», – со злым сарказмом подумал Курц.

Проехав мимо дома Рэйчел, он свернул за угол и воспользовался электронным устройством, которое взял с собой, чтобы проверить все жучки в доме. Донни уехал из города, как и собирался. Рэйчел была дома одна, слышался только шум телевизора, девочка смотрела старую «Ловушку для родителей» с Хейли Миллс в главной роли и что-то напевала под нос. Еще ей звонила подружка, Мелисса, и в разговоре с ней Рэйчел подтвердила, что Рафферти нет дома. Больше слушать было нечего. Но Курцу понравилось, что девочка поет: ему показалось, это хороший знак. Он выключил оборудование, отвез его в офис, а затем вернулся в свой отель «Роял-Делавэр-Армс».

Пыль от штукатурки на лестнице так и осталась нетронутой с утра. Он починил дверь и поставил на место большой засов. Курц разогрел себе на плитке ужин из китайской лапши с овощами и съел его, запивая дешевым вином, которое купил по дороге домой. В апартаментах телевизора не было, зато был старенький радиоприемник, который он настроил на лучшие джазовые и блюзовые станции Буффало и слушал их, пока читал роман под названием «Ада». По комнатам гулял холодный ветер, который проникал сквозь щели в потолке и трещины в полу. К десяти вечера Курц замерз так сильно, что, проверив, надежно ли заперта дверь, разложил диван, почистил зубы, положил рядом с собой «Смит-и-Вессон» сорокового калибра, а также два пистолета Анжелины и лег спать.