Только начинало светать, и предрассветная серость над Буффало растворялась в еще более сумрачной утренней мгле, когда Курц вернулся в свой клоповник, именуемый «отелем», и выяснил, что к нему наведались детективы Брубейкер и Майерс.

У Курца в отеле имелось несколько осведомителей, которые предупреждали об ожидающих его посетителях. Но тем утром в этом не было необходимости. Отель находился в неблагополучном районе, и местные детишки уже расписали краской из баллончика плимут Брубейкера, на котором он ездил без специальной полицейской маркировки. Теперь на дверце водительского места появилось: «ПАЛЕЦЕЙСКАЯ ТАЧКА» – грамотностью местные хулиганы не отличались. На пассажирской дверце они написали «СВИНОМОБиль», но не рассчитали пространство, поэтому последние буквы получились совсем маленькими. Эта надпись особенно развеселила Курца.

Однако в самой ситуации он ничего смешного не увидел. Брубейкер и Майерс обыскивали его примерно раз в три недели. Пока у них не получалось поймать его с оружием, но если им это удастся, а по теории вероятности они имели все шансы на успех, то в течение двадцати четырех часов он мог снова оказаться в тюрьме. В штате Нью-Йорк все досрочно освобожденные лишались данного Богом, закрепленного Конституцией и свято почитаемого обывателями права каждого американца владеть оружием любой огневой мощности.

Со «Смитом-и-Вессоном» в одном кармане и хорошеньким, но тяжелым компактным «Витнессом» Анжелины Фарино Феррара в другом, Курц вошел в переулок позади отеля и спрятал оба пистолета в каменной кладке, которую сам расковырял две недели назад. В такой ранний час ошивающиеся в переулке алкаши и наркоманы еще находились в приюте для бездомных или дремали на своих любимых лавках, поэтому Курц решил, что у него есть еще несколько часов в запасе, пока какой-нибудь любитель копаться в мусоре не найдет его тайник. Если же визит полиции затянется и займет больше пары часов, ему все равно крышка и оружие уже не понадобится.

Лет сто назад, когда застрелили президента Мак-Кинли, отель «Роял-Делавэр-Армс», в котором жил Курц, считался модным местом. Курц слышал, что Мак-Кинли, возможно, останавливался там накануне гибели. В последние девяносто лет дела у отеля шли все хуже и хуже, а теперь он, судя по всему, балансировал на грани между полным упадком и неминуемой гибелью. «Роял-Делавэр-Армс» занимал десятиэтажное здание и мог похвастаться шестифутовой телекоммуникационной вышкой, от которой днем и ночью исходило микроволновое излучение в смертельных, как утверждали особенно подверженные паранойе постояльцы, дозах. Вышка была единственным работающим элементом здания. За последние десятилетия отель, занимавший пять нижних этажей постройки, из гостиницы для рабочих превращался в дешевую ночлежку, затем в апарт-отель эконом-класса, и наконец снова стал ночлежкой, где постояльцы снимали номера на длительный срок. Большинство из них жили на пособия и потребляли соли лития и «Торазин»[30]. Курц убедил менеджера пустить его пожить на восьмой этаж, хотя три верхних этажа оставались заброшенными еще с семидесятых годов. В требованиях к противопожарной безопасности и строительству содержались определенные лазейки, поэтому такие комнаты не запрещалось сдавать, а идиотам, готовым жить среди отваливающихся обоев, осыпающейся штукатурки и протекающих труб, их снимать. Чем Курц и воспользовался. В его номере сохранились дверь, холодильник, в кране все еще текла вода. Большего Курцу и не требовалось.

Его угловой номер из двух больших смежных комнат, окна которых выходили в переулок, располагал даже не одной, а двумя ржавыми пожарными лестницами. Двери лифта выше пятого этажа опечатали, и последние три этажа Курцу приходилось преодолевать пешком. Мелкое неудобство. Зато Курц всегда знал, если кто-то приходил в его отсутствие, и заранее получал оповещение, когда кто-то пытался его навестить. Менеджер и дневной портье Пити, а также ночной портье Глория каждый месяц получали от него неплохие деньги, и Курц знал, что ему позвонят на мобильный, если какой-то незнакомец попытается направиться к лифту или лестнице.

Курц вошел через служебный вход на случай, если Брубейкер оставил своего напарника Майерса в фойе. Хотя это было маловероятно – копы в штатском, как змеи или монашки, всюду предпочитали ходить вместе. Из заброшенной кухни он поднялся на третий этаж, а затем по общей вонючей лестнице прошел на восьмой. На шестом этаже Курц заметил отпечатки двух пар ног на осыпавшейся штукатурке, которую он специально оставлял здесь на ступеньках. У Брубейкера – Курц еще раньше заметил, что размер ноги у него был больше, – на подошве красовалась дыра. «Пока все сходится», – подумал Курц.

Отпечатки привели его к середине пыльного и темного коридора и оборвались у открытой двери в его номер. Курц, когда приходил и уходил, всегда старался держаться у стены, чтобы не наследить. Двое детективов вышибли дверь, сломав замок и сорвав петли. Курц приготовился, напряг мышцы живота и вошел в свое жилище.

Майерс появился из-за двери и ударил его в живот, судя по ощущениям – кастетом. Курц рухнул на пол и попытался откатиться к стене, но Брубейкер подскочил к нему с противоположной стороны от двери, целясь ногой в голову, однако Курц вовремя прижал ее и снова перекатился, поэтому удар пришелся в плечо.

Майерс пнул его по левой ноге, отчего у Курца свело икроножную мышцу, а Брубейкер – более высокий, уродливый и смышленый в этой парочке, вытащил свой девятимиллиметровый «Глок» и прижал его к шее Курца под левым ухом.

– Ну-ка объяснись, – прошипел детектив Брубейкер.

Курц лежал неподвижно. Он все еще не мог вздохнуть, но по прошлому опыту знал, что мышцы живота и диафрагма расслабятся раньше, чем он вырубится из-за недостатка кислорода.

– Объясни, что это, на хрен, значит! – заорал Брубейкер и передернул затвор. Пистолет был самозарядным, он мог этого и не делать. Зато такой жест добавлял драматизма.

– Тише, тише, Фред, – сказал Майерс с искренней тревогой в голосе.

– Да пошел ты со своим «тише», Томми! – огрызнулся Брубейкер, забрызгав щеку Курца слюной. – Этот жалкий ушлепок… – Он с силой ударил Курца по шее рукояткой поставленного на взвод пистолета, а потом пнул его ногой в поясницу.

Курц захрипел, но не пошевелился.

– Обыщи его, – приказал Брубейкер.

Он снова прижал «Глок» к виску Курца, и тот лежал неподвижно, пока Майерс грубо ощупывал его, раздвинув полы пальто так, что оторвались пуговицы, и вывернув наизнанку все карманы.

– Фред, он чист.

– Да чтоб его! – Дуло, прижимавшееся к щеке под левым глазом Курца, исчезло. – Садись, придурок. Спиной к стене, руки за спину.

Курц сделал как ему велели. Майерс присел на подлокотник пружинного дивана, который Курц притащил сюда, чтобы немного оживить обстановку в комнате и спать на нем. Брубейкер стоял в пяти футах от Курца, продолжая целиться ему в голову.

– Тебя, убогий обсос, стоило бы прикончить на месте, – начал разглагольствовать Брубейкер и похлопал себя по карману дешевого костюма. – У меня тут пистолет, мы подбросили бы его тебе. А потом оставили бы здесь. И когда тебя нашли бы, крысы почти обглодали бы весь твой гребаный труп.

«Они успели бы съесть труп целиком, прежде чем меня бы нашли», – подумал Курц, но не сказал это вслух.

– Призрак Джимми Хэтэуэя упокоился бы с миром, – продолжил Брубейкер, снова повышая голос, а указательный палец на спусковом крючке опять напрягся.

– Фред, Фред, – затараторил Майерс, пытаясь играть роль хорошего полицейского. Или, по крайней мере, полицейского, который не до конца потерял рассудок и не готов превратиться в убийцу.

– Хрен с тобой, – сказал Брубейкер, опуская пистолет. – Ты не достоин этого, кусок крысиного дерьма. Совсем скоро мы закроем тебя на совершенно легальных основаниях. Ты не стоишь того, чтобы марать из-за тебя лишнюю бумагу. – Он подошел к Курцу и пнул его в живот.

Курц обмяк у стены и начал считать секунды до того, как снова сможет вздохнуть.

Брубейкер вышел из номера. Майерс ненадолго задержался и посмотрел на хватающего ртом воздух Курца.

– Зря ты убил Хэтэуэя, – тихо сказал толстяк. – Фред знает, что это сделал ты, и найдет доказательства. Вот тогда уже никаких предупреждений не будет.

Майерс тоже ушел, Курц слышал их шаги и как они ругались на отсутствие лифта, спускаясь по гулкой лестнице. Он взял на заметку, что стоит насыпать побольше штукатурки на лестницу. Хорошо бы они не разобрали его «Вольво» по частям, когда будут обыскивать машину.

Все могло выйти намного хуже. Брубейкер с Хэтэуэем вроде как дружил, оба были продажными копами, но Хэтэуэй работал на Фарино и лично служил Софии Фарино, когда она ненадолго пыталась возглавить отцовский бизнес. Хэтэуэй решил воспользоваться шансом: убить Курца и тем самым втереться в доверие к Софии, и у него это почти получилось. Почти. Если бы Брубейкер и Мейерс работали теперь непосредственно на семейство Фарино или Гонзага, то утро закончилось бы для Джо Курца быстро и весьма печально. Но теперь он по крайней мере точно знал, что Анжелина Фарино Феррара не контролирует все действия этих копов.

Когда Курц наконец встал, он, шатаясь, сделал несколько шагов, открыл окно, и его вырвало в переулок внизу. Зачем разводить лишнюю грязь в ванне? Он помыл ее всего неделю или две назад.

Курц подождал, пока дыхание восстановится и пройдет спазм в мышцах живота, после чего направился к холодильнику, чтобы приготовить завтрак, потом взял банку светлого «Миллера» и растянулся на диване. Он знал, что нужно спуститься в переулок и забрать два пистолета, но решил сначала немного отдохнуть.

Девять минут спустя он открыл крышку мобильного и позвонил Арлин в офис.

– Какие новости, Джо? Ты что-то рановато.

– Хочу, чтобы ты собрала как можно больше информации на одного человека, – сказал Курц. – Его зовут Джеймс Б. Хэнсен. – Фамилию он произнес по буквам. – В начале восьмидесятых работал психологом в Чикаго. Наверняка отыщешь газетные статьи и полицейские отчеты за тот период. Найди все, что сможешь, собери сведения обо всех Джеймсах Хэнсенах и выясни, что с ними происходило в последующие годы.

– Обо всех?

– Обо всех, – ответил Курц. – Посмотри журналы по психологии, списки преподавателей разных университетов, полицейские базы данных, свидетельства о заключении брака, водительские удостоверения, сделки с недвижимостью – в общем, все, что сможешь. Тогда в Чикаго произошло тройное убийство и самоубийство. Проверь по полицейской базе все похожие случаи после этого события. Пусть программа ищет похожие имена, анаграммы, обстоятельства – что угодно.

– Джо, ты представляешь, сколько на это потребуется времени и денег?

– Нет.

– Хочешь узнать?

– Нет.

– Мне задействовать все наши компьютерные ресурсы? – Сын и муж Арлин были опытными хакерами, и она могла рассчитывать на все их инструменты, включая доступ к чужой электронной почте, а также сохранила полномочия, которыми была наделена, работая секретарем во всевозможных юридических ведомствах, в том числе и у прокурора округа Эри. Своим вопросом она просто уточняла у Курца, может ли она добыть интересующие сведения незаконными методами.

– Да, – отозвался Курц.

Он услышал, как Арлин вздохнула, а затем выдохнула сигаретный дым.

– Хорошо. Это срочно? Мне отложить ради этого сегодняшние поиски школьных возлюбленных?

– Нет, – ответил Курц. – Это может подождать. Займись, когда освободишься.

– Джо, как я понимаю, речь не о клиенте нашего агентства?

Курц допил пиво.

– Этот Джеймс Б. Хэнсен сейчас в Буффало? – спросила Арлин.

– Не знаю, – сказал он. – И нужно еще кое-кого проверить.

– Слушаю, – произнесла Арлин.

Курц сразу представил, как она замерла с ручкой и блокнотом в руках.

– Джон Веллингтон Фрирз, – сказал Курц. – Концертирующий скрипач. Живет в Нью-Йорке, возможно, на Манхэттене, возможно, в Верхнем Ист-Сайде. Скорее всего, криминального прошлого у него нет, но я хочу узнать все, что можно, о состоянии его здоровья.

– Мне использовать все…

– Да, – сказал Курц.

Медицинские данные в Америке охраняются особенно строго, но последним местом работы Арлин, пока Курц сидел в тюрьме, стала адвокатская фирма, занимающаяся несчастными случаями. Теперь она могла раздобыть сведения, о существовании которых не знал даже лечащий врач пациента.

– Хорошо. Приедешь сегодня? Я тут нашла в газете несколько мест для офиса, можем их посмотреть.

– Не знаю, смогу ли, – признался Курц. – Как продвигаются дела со «Свадебными колоколами»?

– Все сервисы по сбору и анализу данных подготовлены, – ответила Арлин. – Кевин готов нас подключить. Я заказала дизайн сайта, можно уже начинать. Нужно только положить деньги в банк, чтобы я смогла оплатить все счета.

– Ага, – произнес Курц и закончил разговор. Какое-то время он лежал на диване и смотрел на мокрое пятно на потолке в двенадцать футов шириной. Иногда оно напоминало ему фрактальный узор[31] или рисунок на средневековом гобелене. Иногда – просто долбаное пятно от протечки на потолке. В это утро он видел просто пятно.