Каждый день в шесть утра Анжелина Фарино Феррара совершала пробежку, даже несмотря на то, что в Буффало зимой в шесть утра бегать приходилось в темноте. Почти весь ее маршрут пролегал по освещенным улицам и пешеходным дорожкам, а для темных участков около реки у нее имелся туристический фонарик, который закреплялся на голове эластичными ремешками. Анжелина считала, что смотрится это не слишком элегантно, но ее совершенно не волновало, как она выглядит во время пробежки.

Вернувшись в декабре с Сицилии, Анжелина продала старое поместье Фарино в Орчард-Парке, а тем, что осталось от семейного бизнеса, управляла теперь из пентхауса, выходящего окнами на городскую гавань. Ленты скоростных трасс и широкие парки отделяли гавань от города, но по вечерам Анжелина могла любоваться скромными панорамами Буффало на востоке и севере, в то время как река и озеро защищали ее с восточного фланга. С момента покупки пентхауса из западных окон виднелись только лед и серые тучи над рекой, хотя время от времени можно было рассмотреть Канаду. Ту обетованную землю, на которой обосновался ее дед во времена сухого закона и заложил там основы семейного состояния. День за днем глядя на скованную льдом реку и на мрачные очертания небоскребов Буффало, Анжелина Фарино Феррара с нетерпением ждала весны, хотя знала, что летом ее брата Стивена выпустят по условно-досрочному и ее карьера мафиозного дона закончится.

Она бежала полторы мили по набережной к северу, затем через пешеходный туннель выбегала к берегу замерзшей реки – называть это место пляжем никому не пришло бы в голову, а еще через полмили разворачивалась и возвращалась обратно по широкому пешеходному тротуару около Риверсайд-драйв. Ее брат Стиви, которого все называли Скэгом, о чем Анжелина прекрасно знала, сидел за решеткой в Аттике, но все равно не позволял ей выходить на улицу без сопровождения. И хотя Анжелина привезла из Нью-Джерси и Бруклина способных ребят на замену тем идиотам, которых содержал ее отец, физической формы этим откормленным лазаньей маменькиным сынкам не хватало, чтобы не отстать от нее во время пробежек. Анжелина завидовала новому президенту Соединенных Штатов. Пускай он и не часто бегал, но в его распоряжении находились сотрудники секретной службы, способные за ним угнаться.

Несколько дней Анжелина терпела унижение, когда Марк и Лео, или «мальчики», как она называла их про себя, сопровождали ее на велосипедах. Марку и Лео эта ситуация тоже не нравилась, ведь оба не ездили на велосипедах даже в детстве, а их толстые задницы свисали с сидений, как слои пресного теста. Но за последние недели им удалось прийти к компромиссу. Анжелина бежала трусцой по расчищенному тротуару, пока Лео и Марко тащились рядом на своем «Линкольне» по обычно пустой Риверсайд-драйв. Когда Анжелина бежала по пешеходному подземному переходу, она минуты на три или четыре скрывалась из поля зрения мальчиков, которые ждали ее у поворота и ели пончики, но затем снова показывалась из-за деревьев, теперь уже направляясь на юг. Анжелина считала, что в те несколько минут без охраны она сама сможет постоять за себя – для этого у нее имелся произведенный в Италии компактный полуавтоматический пистолет «Витнесс» сорок пятого калибра. Она носила его в специальной кобуре с мгновенным доступом к оружию, которую прикрепляла к поясу своего бегового костюма под свободной толстовкой. Кроме того, она брала с собой крошечный сотовый телефон с настроенным быстрым вызовом мальчиков по их мобильным, но Анжелина знала, что до пистолета она успеет дотянуться быстрее, чем до телефона.

Тем утром она размышляла о предстоящем разговоре с Гонзагой и даже не махнула рукой мальчикам, когда свернула на запад в сторону от улицы и, как всегда, осторожно, чтобы не поскользнуться на обледенелом тротуаре, спустилась в подземный переход.

В конце перехода ее поджидал мужчина. Полуавтоматический пистолет внушительного калибра целился ей прямо в грудь. Незнакомец держал его в одной руке, точно так же, как ее отец и дяди. Это теперь молодое поколение привыкло держать оружие двумя руками, как будто оно весит не меньше тридцати фунтов.

Анжелина проскользнула по льду и остановилась. В конце концов, это может быть всего лишь ограбление. В таком случае она снесет этому засранцу голову, едва он отвернется, чтобы уйти.

– Доброе утро, синьорина Фарино, – сказал мужчина в коротком пальто. – Или вас следует называть синьорой Феррара?

«Ладно, – подумала Анжелина, – про ограбление можно забыть». Но если это наемный убийца, то определенно самый, черт возьми, медлительный киллер за всю историю мафии. Он давно мог пристрелить ее и скрыться. Вероятно, он знал, что мальчики ждут в нескольких сотнях метров от перехода. Анжелина задержала дыхание и посмотрела мужчине в лицо.

– Курц, – сказала она. Лично они никогда не встречались, но Анжелина хорошо запомнила фотографию, которую прислал ей Стиви, чтобы передать Балбесам.

Мужчина не улыбнулся и не кивнул. Оружие он тоже не опустил.

– Я знаю, что вы вооружены, – сказал он. – Держите руки так, как держите, и ничего страшного не случится. По крайней мере, пока.

– Вы даже не представляете, какую ошибку совершаете, – медленно и осторожно произнесла Анжелина Фарино Феррара.

– И что вы сделаете? – спросил Курц. – Наймете нового киллера, чтобы убрать меня?

Анжелина никогда не встречала этого человека, но хорошо знала, что с ним не стоит косить под дурочку.

– Вас заказал Стиви, – сказала она. – Я только передала приказ.

– Но почему Балбесы? – поинтересовался Курц.

У Анжелины этот вопрос вызвал удивление, но всего лишь на мгновение.

– Можете считать, что это был вступительный экзамен, – ответила она, раздумывая, не опустить ли ей руки. Но взглянув Курцу в глаза, решила этого не делать.

– Экзамен на что? – спросил Курц.

«Говори, не останавливайся», – подумала Анжелина. Еще минуты две или три, и мальчики пойдут искать ее, если она не появится на обратном участке маршрута. «А вдруг не придут? Сегодня утром холодно. В “Линкольне” – тепло». Возможно, минуты четыре. Она с трудом сдержалась, чтобы не посмотреть на свои большие электронные часы.

– Я решила, что вы можете нам пригодиться, – сказала она. – Пригодиться мне. Стиви приказал вас убрать, а я выбрала этих придурков, чтобы проверить, как вы с ними справитесь.

– Почему Скэг хочет моей смерти? – спросил Курц.

Анжелина видела, что этот человек, должно быть, очень сильный. Пистолет сорокового калибра не назовешь легким, но все это время он держал его в вытянутой руке, которая ни разу не дрогнула.

– Стиви считает, что вы связаны с гибелью моего отца и сестры, – сказала она.

– Нет, он так не думает, – возразил Курц совершенно бесстрастным голосом.

Анжелина понимала, что, вступив с ним в спор, сможет выиграть еще немного времени (или еще быстрее заработать пулю в сердце), но все же решила сказать правду:

– Курц, он считает вас опасным человеком. Вы слишком много знаете.

«Например, что он привлек вас, чтобы вы наняли Датчанина убить Софию и папу», – подумала она, но не стала это озвучивать.

– А чего хотите вы?

– У меня затекли руки. Можно я…

– Нет, – перебил Курц. Дуло пистолета по-прежнему так и не дрогнуло.

– Мне нужны определенные рычаги влияния, когда Стиви выйдет на свободу, – произнесла Анжелина, сама удивляясь, что рассказывает бывшему зэку о своих планах, которыми ни с кем больше не делилась. – Я подумала, что вы можете быть мне полезны.

– Каким образом?

– Убив Эмилио Гонзагу и его приближенных.

– Зачем, черт побери, мне это делать? – спросил Курц.

Анжелине показалось, что в его голосе прозвучало не столько любопытство, сколько изумление.

Она вздохнула. Что ж, все или ничего. Не так она это планировала. Изначально Анжелина собиралась поставить Курца на колени, чтобы ему предварительно связали руки за спиной скотчем и, возможно, выбили пару зубов. Вот тогда бы она и сделала свое предложение. И случиться это должно было только через несколько недель. Теперь же ей оставалось лишь одно: идти до конца и при этом внимательно следить за выражением его лица, глаз, за движением мускулов вокруг рта, за глотательным рефлексом. Иными словами, за всеми непроизвольными движениями, которые он не мог контролировать.

– Двенадцать лет назад Эмилио Гонзага приказал убить вашу маленькую подружку Саманту, – сказала она.

На секунду Анжелина почувствовала себя дуэлянтом, чей единственный пистолет дал осечку. Суровое лицо Джо Курца совершенно не изменилось. Смотреть ему в глаза было сродни разглядыванию портрета средневекового палача, написанного кистью Иеронима Босха. Впрочем, Анжелина сомневалась, что такая картина существует в действительности. В одно безумное мгновение она даже подумала, не упасть ли сейчас на землю, чтобы затем перекатиться и выхватить из-за пояса свой «Витнесс» сорок пятого калибра, но нацеленное в нее неумолимое черное дуло тут же заставило отказаться от этих мыслей.

«Еще одна минута, и тогда мальчики…»

Она понимала, что этой минуты у нее нет. Анжелина Фарино Феррара была не склонна заниматься самообманом.

– Нет, – наконец ответил Курц.

– Да, – возразила Анжелина. – Я знаю, что двенадцать лет назад вы разобрались с Эдди Фалько и Мэнни Левином, в то время они были шестерками Гонзаги. И он отдал приказ.

– Я бы узнал об этом.

– Этого не знал никто.

– Фалько и Левин были мелкими наркоторговцами, – сказал Курц. – Слишком глупыми, чтобы… – Он осекся, словно ему в голову пришла неожиданная мысль.

– Ага, – произнесла Анжелина. – Девочка. Элизабет Коннорс – пропавшая девочка-подросток, которую разыскивала ваша напарница Саманта. Впоследствии эту старшеклассницу нашли мертвой. След вел к Фалько и Левину, но похищение организовал Гонзага. Коннорс задолжал ему почти четверть миллиона долларов, и девочка потребовалась исключительно как заложница. А те два идиота были обычными толкачами и продавали наркотики в ее школе. Когда ваша напарница установила эту связь, Эмилио приказал Эдди и Мэнни ликвидировать ее, а затем и девочку. После этого ты разделался с Фалько и Левином, избавив Гонзагу от лишней работы.

Курц слегка покачал головой, не сводя взгляда с Анжелины. Пистолет по-прежнему целился ей в грудь. Анжелина знала, что пуля сорокового калибра превратит ее сердце в труху, а затем раздробит позвоночник.

– Курц, вы поступили глупо, – сказала она. – Вы даже сели в тюрьму и таким образом сбили сыщиков со следа Гонзаги. Его это, наверное, чертовски развеселило.

– Я обязательно узнал бы об этом.

– Нет, – возразила Анжелина, понимая, что время на исходе: и для него, и для нее. Так или иначе сейчас все должно разрешиться. – Никто об этом не слышал. Но дайте мне шанс, и я смогу все доказать. Позвоните мне, и мы назначим встречу. Я предъявлю вам доказательства и расскажу, как я смогу выкупить у Стиви вашу жизнь. А что еще важнее, как вы сможете добраться до Гонзаги и его людей.

Последовала долгая пауза, нарушаемая только воем ветра, дувшего с озера. Было очень холодно, и Анжелина чувствовала, как у нее начинают дрожать ноги. Она надеялась, что это от холода, но все равно заставила себя взбодриться.

– Снимите толстовку, – велел наконец Джо Курц.

Анжелина удивленно изогнула брови.

– Что, Джо, никак не угомонитесь? Вам мало того, что вы трахали мою сестру?

Курц ничего не сказал, только махнул пистолетом в подтверждении своих слов.

Продолжая держать руки так, чтобы он мог хорошо их видеть, Анжелина стянула с головы ремень с маленьким фонариком, стащила через голову толстовку и бросила их на черный тротуар. Она осталась в одном беговом топике, прекрасно осознавая, что ее соски теперь хорошо видны через тонкий хлопок. Анжелина надеялась, что это зрелище отвлечет Курца.

Но ничего подобного не произошло. Свободной рукой Курц указал на стену перехода.

– Идите туда.

Когда она встала около стены, расставив ноги и положив руки на холодный бетон, Курц осторожно подошел к ней и пинком заставил раздвинуть ноги еще шире. Затем вытащил из кобуры ее компактный «Витнесс» сорок пятого калибра, быстро, как профессионал, ощупал ее бедра и живот и достал из кармана сотовый. Телефон он разбил, а «Витнесс» убрал в карман своего пальто.

– Верните мне мой сорок пятый, – сказала она, обращаясь в стену, от которой веяло холодом. – Он дорог мне как память. Я застрелила из него моего первого мужа на Сицилии.

Впервые за все это время Курц издал звук, в котором хотя бы отдаленно слышалось нечто человеческое. Этот звук напоминал язвительный смешок. Хотя, возможно, он просто прочищал горло. Курц протянул ей через плечо другой мобильник.

– Возьмите это. Я вам позвоню, если захочу поговорить.

– Я могу обернуться? – спросила Анжелина.

– Нет.

Она слышала, как он уходит, а потом до нее донесся шум заводящегося автомобильного двигателя. Анжелина выбежала из перехода за мгновение до того, как старый «Вольво» скрылся за деревьями, росшими вдоль пешеходной дорожки на севере.

Когда на тропинке, громко сопя, появились Марко и Лео с пистолетами в руках, Анжелина уже успела надеть фонарик с толстовкой и спрятать под ней телефон.

– Что? Что? Почему вы остановились? – прохрипел Лео, пока Марко осматривался по сторонам, держа наготове пистолет.

«Мне следует пристрелить этих говнюков», – подумала Анжелина, но вслух только сказала:

– Судорога в ноге.

– Мы слышали машину, – засопел Лео.

– Да, и я тоже, – кивнула Анжелина. – И если бы там оказался наемный убийца, вы бы, конечно, мне очень помогли.

Лео побелел, как полотно. Марко бросил на нее раздраженный взгляд.

«Возможно, стоит пристрелить одного Лео», – подумала она.

– Вас подвезти? – спросил Лео. – Или побежите дальше?

– После такого спазма? – отозвалась Анжелина. – Хорошо, если смогу допрыгать до машины.