Боль.

Хорошо. Значит, он жив.

Курц медленно приходил в сознание. Этот процесс был очень болезненным; он ощущал, как пробуждаются мышца за мышцей. Курц открыл глаза. Они не были завязаны, но он ничего не увидел. Его терзала невыносимая боль.

Собственное тело его не слушалось. Он с трудом дышал.

«Все в порядке. Похоже, мне здорово досталось, но я жив. Перед смертью я прикончу этого ублюдка и освобожу Рэйчел».

Прошло несколько минут. Потом еще несколько минут. Курц начинал постепенно ориентироваться в окружающей обстановке.

Он понял, что находится в багажнике машины. Большой багажник, большая машина. «Линкольн» или «Кадиллак». Машина двигалась. Тело Курца не двигалось. Его затекшие мышцы время от времени содрогались в спазмах. Грудь горела, его тошнило, а в голове гудел буддистский гонг. В него выстрелили, но не пулями. «Электрошокер, – решил Курц. – “Тазер”. Судя по всему, напряжение 250 тысяч вольт». Даже когда мышцы и нервы начали его слушаться, он обнаружил, что практически не может пошевелиться. Его руки были скованы наручниками за спиной, жестоко, и прикреплены к кандалам на щиколотках.

Он оказался раздет догола. Пол багажника был застелен мятым пластиком, чем-то вроде занавески для душа.

«Кто бы это ни сделал, он хорошо подготовился. Проследил меня до особняка Фарино. Подбросил в «Вольво” сотовый телефон. Этому человеку был нужен я, а не Рэйчел». По крайней мере, Курц молился какому-то божеству, чтобы последнее оказалось правдой.

Нельзя сказать, чтобы он ничего не видел. Время от времени вспыхивали красные огоньки стоп-сигналов, освещая обтянутый велюром багажник, пластиковый занавес и обнаженное тело Курца. Машина не стояла, а куда-то ехала, наклоняясь на поворотах. Движение на дороге сложно назвать оживленным.

Асфальт под радиальными шинами был мокрым, и от монотонного убаюкивающего шелеста Курца клонило в сон.

«Он до сих пор меня не убил. Почему?» Курц успел придумать несколько объяснений, но ни одно не показалось ему вероятным. Вдруг до него дошло, что он не видел лично смерть Потрошителя.

Машина остановилась. На гравии заскрипели шаги. Курц закрыл глаза.

Открылась крышка багажника, и Курц ощутил свежий воздух и моросящий дождь.

– Не корми меня дерьмом! – произнес мужской голос с легким бруклинским акцентом.

Неизвестный приставил «Тазер» Курцу к пятке. Хотя напряжение и было снижено, Курцу показалось, что ему под кожу вонзили длинную раскаленную проволоку. Судорожно вздрогнув, он непроизвольно дернул ногой, на две-три секунды потерял сознание и наконец открыл глаза.

В красном свете над ним стояла, сжимая в левой руке «Тазер», а в правой – огромный «Ругер Редхок» под патрон «Магнум» 44-го калибра, злобная карикатура на Дэнни Де Вито.

– Еще раз притворишься, что отключился, – сказал Мэнни Левин, – и я засуну эту штуковину в твою волосатую задницу.

Курц сделал усилие, чтобы не закрыть глаза.

– Догадываешься, долбаный козел, почему ты еще жив?

Курц и в лучшие времена ненавидел риторические вопросы, а сейчас ситуацию никак нельзя было назвать хорошей.

– Ты жив потому, что в нашей семье к мертвым относятся с уважением, – продолжал Левин. – И ты перед тем, как я размозжу тебе башку, мать твою, отведешь меня к моему брату, чтобы я смог похоронить его по-человечески. – Взведя курок «Ругера», он прицелился в обнаженные гениталии Курца. – Но я не вижу причин сохранять тебя до тех пор в целости. Пожалуй, начнем вот с этого, козел.

– Летчворт, – с трудом выдавил Курц.

Даже если бы на нем не было кандалов, в настоящий момент он все равно не смог бы броситься на Левина. Его руки и ноги до сих пор била неудержимая дрожь. Ему нужно время, чтобы прийти в себя.

– Что?

– Парк Летчворт, – задыхаясь, произнес Курц. – Я закопал Сэмми неподалеку от Летчворта.

– Где, педераст?

Мэнни Левин был так взбешен, что все его карликовое тело тряслось.

Длинный стальной ствол прыгал вверх-вниз, но дуло оставалось направленным на цель… на цели.

Курц покачал головой. Прежде чем Мэнни успел нажать на спусковой крючок, он выговорил:

– На окраине парка… рядом с шоссе номер двадцать… к югу от центра Перри… в зарослях… должен показать тебе сам.

От Локпорта до Летчворта больше шестидесяти пяти миль. Это даст Курцу время восстановить контроль над своим телом, прояснить голову.

Мэнни Левин громко заскрежетал зубами. Его трясло от злости; указательный палец на спусковом крючке напрягся. В конце концов он поставил огромный «Ругер» на предохранитель и ударил Курца по голове длинным стволом – один раз, два, три раза.

Курц почувствовал, что у него содран клок кожи. Соленая кровь затекла в глаза, брызнула на пластиковую подстилку. «Хорошо. Ничего серьезного. Вероятно, на вид кажется гораздо страшнее, чем есть на самом деле. Будем надеяться, на какое-то время это его удовлетворит».

Захлопнув багажник, Левин развернулся и поехал назад. Окровавленного Курца снова затрясло в багажнике.