Курц мог судить о ходе времени лишь по чуть утихшей боли и по отчасти вернувшейся способности управлять мышцами; но, наверное, прошло не меньше часа, прежде чем большая машина остановилась. Багажник открылся, и Курц полной грудью вдохнул холодный ночной воздух, хотя всю дорогу его бил озноб.

– Отлично, – сказал Мэнни Левин, – мы сейчас находимся к югу от центра Перри. Здесь полно местных шоссе и грунтовых дорог. Куда ехать дальше, мать твою?

– Я должен сидеть рядом с тобой и давать указания, – ответил Курц.

Карлик расхохотался. У него были маленькие пожелтевшие зубы.

– И не мечтай, долбаный Гудини[20].

– Ты же хочешь похоронить своего брата по-человечески.

– Хочу, – согласился Левин. – Но это дело номер два. А дело номер один состоит в том, чтобы прикончить тебя, козла, и никакие сантименты не помешают мне довести его до конца. Куда ехать дальше?

Курц ответил не сразу, пытаясь размять руки. В пути он успел выяснить, что наручники и кандалы на ногах прикованы друг к другу и еще к чему-то неподвижному у него за спиной.

– Время истекло, – сказал Мэнни Левин.

Он наклонился, держа в руке «Тазер». Из маленького мерзкого шокового пистолета торчали электроды, отстоящие друг от друга на три дюйма. Прижав эти металлические кнопки по обе стороны от правого уха Курца, Левин на мгновение нажал на курок.

Курц вскрикнул. Не смог сдержаться. У него перед глазами, и без того застланными кровавой пеленой, вспыхнул ярко-оранжевый свет, потускневший до зловещего багрянца и через несколько секунд погасший. Когда к Курцу снова вернулась способность видеть и думать, он разглядел над собой ухмыляющееся лицо Левина.

– Полмили после развилки на шоссе номер девяносто три, – выдохнул Курц. – Грунтовая дорога, вымощенная щебнем. Сверни на нее на запад в лес и езжай до тех пор, пока она не закончится.

Нагнувшись, Левин приставил электроды к гениталиям Курца и снова дал разряд. Крик Курца звучал еще долго после того, как Левин захлопнул багажник и поехал дальше.

Левин резко раскрыл багажник. В тусклом красном свете габаритных огней кружились снежинки.

– Ты готов вести меня на место? – спросил карлик.

Курц осторожно кивнул. Даже малейшее движение причиняло боль, но он хотел притвориться, что ему гораздо хуже, чем было на самом деле.

– Помоги мне вылезти, – прохрипел Курц.

Это был план А. Если ему предстоит вести Левина, тому придется отцепить его от скобы за спиной и снять кандалы с ног. Возможно, при этом злобный карлик подойдет слишком близко, и Курц сумеет на него броситься. План был никудышный, но пока ничего лучшего Курц придумать не мог.

– Ну конечно, конечно. – Голос Левина прозвучал чуть ли не ласково.

Нагнувшись, он приставил «Тазер» Курцу к руке.

Лопнувшие лампы. Темнота.

…Курц лежал на боку на замерзшей земле. Заморгав, он открыл здоровый глаз, пытаясь определить, сколько времени пробыл без сознания. Видимо, недолго.

Судя по всему, Левин, оглушив его, вытащил из багажника – не слишком аккуратно, подумал Курц, нащупав языком сломанный зуб, – и надел оковы по-новому. Теперь руки у Курца были скованы впереди. Вообще-то это должно было бы стать хорошим известием, но только наручники оказались прикованы к кандалам на щиколотках на тюремный манер, и длинная цепь из прочных стальных звеньев, футов пятнадцать, отходила до кожаной петли в руке Левина.

На Левине были шерстяная шапочка с наушниками, неуклюжий пуховик, набитый гусиным пером, рюкзак за спиной и мощная шахтерская лампа с питанием от батарейки на голове. На обычном человеке такое сочетание смотрелось бы нелепо; на этом недомерке оно выглядело непристойно. Возможно, юмористический эффект подавлялся «Тазером» в левой руке, стальной цепью в правой и засунутым за пояс огромным «Ругером».

– Вставай, – приказал Левин.

Он прикоснулся «Тазером» к стальному поводку. Курц судорожно дернулся и едва не наделал в штаны.

Убрав шоковый пистолет в карман куртки, Левин направил на Курца «Ругер». Тот медленно, превознемогая боль, поднялся, сначала на колени, затем встал на ноги. Стоя и пошатываясь, Курц думал о том, что можно броситься на Левина, но этот «бросок» представит собой десять шагов, пройденных нетвердой походкой, а тем временем карлик разрядит в него барабан «Ругера».

Несмотря на то что вдали от озера замерзшая земля еще не успела покрыться снегом, между голыми ветвями кружили белые хлопья. Курца начало лихорадочно трясти, и он никак не мог взять себя в руки. У него мелькнула рассеянная мысль, не прикончит ли его переохлаждение раньше Левина.

– Пошли, – сказал Левин, дернув Курца за поводок.

Курц огляделся, чтобы сориентироваться на местности, и качаясь побрел в темный лес.