Дон Фарино собрал всех в гостиной своего особняка. Курцу еще не приходилось бывать в гостиных, – он радовался, встречая это слово в книгах, и всегда хотел узнать, что именно представляет собой настоящая гостиная. Но даже очутившись в гостиной, он так ничего и не понял. Комната была просторной и темной; окна в глубоких нишах были занавешены плотными шторами, так что находящиеся внутри не смогли бы определить, что на улице – день или ночь. Вдоль стен протянулись книжные шкафы, в двух больших каминах дров не оказалось, и повсюду были расставлены кресла и стулья, словно в вестибюле отеля. Кроме Курца и двух телохранителей в голубых куртках, в гостиной собрались еще трое: дон Фарино в кресле-каталке рядом с торшером под черным абажуром, София в мягком плюшевом кресле справа от отца и адвокат Леонард Майлз, сидящий напротив на стуле с прямой спинкой. Телохранители стояли за спиной Майлза, скрестив мясистые руки в области паха.

Курца встретили у ворот и приказали оставить «Вольво» на уличной стоянке. Он задался вопросом: неужели Фарино боится бомб в машинах?

Громилы-телохранители обыскали его очень тщательно – он оставил пластмассовый «Хеклер и Кох» под передним сиденьем «Вольво» – и отвезли к особняку в гольфкаре. День был промозглый и пасмурный, и в четыре часа дня уже начинало темнеть.

Старый дон, кивком поздоровавшись с Курцем, махнул рукой, приглашая его сесть на диван. София выглядела очень красивой. На ней было платье нежно-голубого цвета, а на лице витала улыбка, смахивающая на ухмылку.

Адвокат Майлз заметно нервничал.

Довольно долго все четверо сидели молча. Курц смахнул пылинку со своих выглаженных брюк. Выпить никто не предлагал.

– Мистер Курц, вы сегодня слушали выпуски новостей? – наконец спросил старик.

Курц покачал головой.

– Судя по всему, началась война между бандами черных и религиозными экстремистскими группировками белых, – объявил дон Фарино.

Курц молчал.

– Неизвестный по телефону сообщил белым экстремистам, что четверо их товарищей убиты «кровопийцами», – весело продолжил старик. – Кто-то – возможно, тот же самый неизвестный – сообщил «кровопийцам», что соперничающая группировка подожгла одно из их мест сборищ. Кроме того, сегодня утром случился анонимный звонок в полицию; звонивший намекнул на связь гибели одного из детективов из отдела расследования убийств с той же самой бандой «кровопийц». Итак, к концу дня мы имеем негров, убивающих негров, легавых, которые мочат бандитов, и белых идиотов-экстремистов, воюющих против всех.

После непродолжительной паузы Курц сказал:

– Похоже, у этого мистера Анонима выдался напряженный день.

– Совершенно верно, – согласился дон Фарино.

– Неужели вас хоть сколько-нибудь волнует, что негры убивают негров? – спросил Курц. – И какое вам дело до того, что станет с «арийцами»?

– Вы правы, – сказал дон Фарино.

Кивнув, Курц стал ждать.

Протянув руку под кресло-каталку, патриарх мафии достал небольшой кожаный чемоданчик. Он открыл его, и Курц увидел пачки стодолларовых купюр.

– Пятьдесят тысяч долларов, – произнес дон Фарино. – Как мы и договаривались.

– Плюс расходы, – сказал Курц.

– Разумеется, плюс расходы. – Закрыв чемоданчик, дон опустил его на пол. – Если вы принесли нам какую-то полезную информацию.

Курц махнул рукой.

– И что вы хотите знать?

Прищурив слезящиеся глаза, старик бросил на него холодный взгляд.

– Кто убил нашего казначея Бьюэлла Ричардсона, мистер Курц?

Улыбнувшись, Курц ткнул пальцем в Леонарда Майлза:

– Он. Это сделал адвокат.

Майлз вскочил на ноги.

– Это наглая ложь! Я никого не убивал! Почему мы должны выслушивать этот бред…

– Леонард, сядь, – спокойным голосом велел дон Фарино.

Громилы в голубых куртках, шагнув вперед, положили тяжелые руки на плечи Леонарда Майлза.

Адвокат опустился на место.

– Какие доказательства вы можете представить, мистер Курц? – спросил дон Фарино.

Курц пожал плечами.

– Малькольм Кибунт – наркоторговец, вместе со своим дружком убивший Бьюэлла Ричардсона, сказал, что его нанял Майлз.

Майлз снова вскочил со стула.

– Я общался с Малькольмом Кибунтом только в зале суда, когда защищал его. Я отвергаю эти нелепые…

Фарино кивнул, и громилы снова шагнули вперед. Майлз сел.

– Зачем Леонарду было так поступать? – нежно проворковала София.

Курц перевел на нее взгляд.

– Возможно, на этот вопрос сможете ответить вы.

– Что это значит? – удивилась она.

– Это значит, что Малькольм и его дружок Потрошитель были исполнителями, сидящий перед нами Майлз – посредником, но, возможно, приказы Майлзу отдавал один из членов семьи.

Сухо усмехнувшись, София повернулась к отцу:

– Папа, мистер Курц сошел с ума.

Не ответив дочери, дон Фарино потер подбородок рукой, покрытой пятнами.

– Зачем Майлзу было убивать Бьюэлла Ричардсона, мистер Курц?

– Ваш казначей случайно наткнулся на несколько миллионов долларов, отмываемых через вашу семью. И захотел войти в долю.

Дон Фарино подался вперед.

– Сколько именно миллионов?

София с улыбкой подхватила:

– Да, Джо, сколько именно миллионов?

Услышав, как дочь назвала Курца по имени, дон Фарино бросил на нее недовольный взгляд, но затем снова повернулся к Курцу.

Курц пожал плечами.

– Черт побери, а я откуда могу знать? Скэг подозревал о нечистых делишках. Вот почему он предложил мне связаться с вами, дон Фарино. Ему глубоко наплевать на пропавшего казначея.

Фарино заморгал.

– Что вы хотите сказать? Какой у Стивена тут может быть интерес?

Курц вздохнул, жалея о том, что у него нет при себе оружия. Однако сейчас уже было слишком поздно.

– Скэг впутался в поставки наркотиков, начал дегустировать собственный товар, и его отправили в тюрьму. И вы и другие семьи никак этому не помешали.

Фарино сверкнул глазами.

– Мистер Курц, семьям штата Нью-Йорк потребовалось почти двадцать лет, чтобы договориться с колумбийцами, мексиканцами, вьетнамцами и всеми остальными…

– Знаю, знаю, – прервал его Курц. – Я знаю про ваши соглашения, договоры и квоты. Но кому до них дело? Скэг раскачал лодку, пытаясь завалить улицы наркотиками и набить свои карманы деньгами, и вы закрыли глаза на то, что его упекли за решетку. Но кто-то, воспользовавшись связями вашей семьи, несколько месяцев назад снова широко распахнул ворота. Скэг считает, что у вас за спиной, дон Фарино, ведется двойная игра.

– Он сошел с ума! – крикнул Майлз, снова вскакивая с места.

Курц посмотрел на адвоката.

– В прошлом августе банда Малькольма Кибунта обчистила армейский арсенал в Данкерке…

– Какое это имеет отношение к делу? – холодно спросила София.

– …и Майлз… а также тот, кто стоит за Майлзом… меняли оружие на «йабу», «белого китайца» и сильнодействующие разновидности метамфетамина из Ванкувера…

– Из Ванкувера? – переспросил дон Фарино, искренне удивленный. – И кто этим занимается в Ванкувере?

– Триады, – ответил Курц. – Малькольм переправлял оружие по суше. Наркотики пересекали границу через таможенный пост у Ниагары вместе с электронным хламом от ванкуверских семей. Малькольм со своими ребятами захватили несколько грузовиков из Флориды и Нью-Йорка, чтобы прикрыть то, что происходило на самом деле. Они использовали связи вашей семьи, чтобы доставить героин и «йабу» сюда, выбросить ее в огромных количествах на рынок и вырастить целое поколение наркоманов.

Наступила тишина. Наконец дон Фарино пристально посмотрел на Леонарда Майлза.

– Ты менял оружие на наркотики у наших самых заклятых врагов?

– Это ложь. – В голосе Майлза больше не было страха.

– Уильям, Чарльз, – позвал дон Фарино своих телохранителей.

Громилы шагнули вперед, доставая из кобуры под мышкой револьверы 38 калибра.

– Уведите мистера Майлза и сделайте так, чтобы он заговорил. – В голосе старика чувствовалась бесконечная усталость. – Потом увезите его и убейте.

Уильям и Чарльз подняли револьверы, но направили их не на Леонарда Майлза. Одно черное дуло было обращено на дона Фарино, а другое на Курца.

Леонард Майлз перестал разыгрывать комедию страха и отчаяния. Окинув взглядом телохранителей, он зловеще усмехнулся.

– Больше ста двадцати миллионов долларов, – внушительно произнес он. – Прямо у тебя под носом, старик. Думаешь, я не использовал часть этой суммы на то, чтобы перекупить всех твоих людей?

Дон Фарино резко вскинул голову. София, казалось, была погружена в транс. Курц сидел совершенно неподвижно, положив ладони на колени.

– Уильям, Чарльз, – сказал Майлз, – убейте старика и этого ублюдка Курца. Прямо здесь. Немедленно.

Прогремели четыре выстрела, и гостиная наполнилась едким запахом сгоревшего пороха и крови.