Прекраснее всего Ниагарский водопад бывает зимой, ночью, в сильный снегопад. Все эти требования были соблюдены, когда Курц оставил «Бьюик» в переулке в нескольких сотнях футов от стоянки у Американского водопада, достал из багажника двадцатипятифутовую бечевку и Малькольма и потащил его через рощу заиндевевших деревьев и заснеженное поле.

После полуночи – а сейчас уже было около двух часов ночи – мощные прожектора выключаются. Казалось, в темноте и Американский, и Канадский водопады ревели еще громче. Водяную пыль, стоящую над падающими каскадами воды, относило на американский берег, и она облепляла льдом деревья со стороны, обращенной к водопаду. Время от времени под тяжестью мокрого снега обламывалась ветка.

Американский водопад отделен от Канадского Козьим островом, и уже очень давно этот остров, а также другие, более мелкие островки на реке Ниагаре соединены мостиками для туристов. На ночь мостики закрываются, но Курц знал обходную дорогу через деревья. Воспользовавшись ею, он вышел на мостик и двинулся вперед, стараясь наступать рядом с бетонным ограждением, чтобы его следы на снегу были не так заметны. Впрочем, снегопад усиливался, и через считаные минуты следы все равно исчезнут.

Курц останавливался несколько раз, чтобы отдохнуть. Малькольм был мужчина крупный, и нет ничего неудобнее, чем нести безжизненное тело. Ночная темнота озарялась лишь слабыми отсветами от низких туч, но белые гребешки волн и голубовато-белое свечение края Американского водопада всего в сотне ярдов ниже по течению были хорошо видны. Малькольм начинал шевелиться и стонать, но рев воды заглушал любые звуки. Курц упорно двигался вперед, время от времени поправляя лежащего на плече верзилу. Наконец он добрался до заледеневших дорожек Козьего острова и повернул к площадке обозрения, расположенной на самом краю крошечного Лунного островка. Здесь узкий мостик возвышался над беснующейся водой лишь на несколько футов, и Курцу приходилось ступать очень осторожно, чтобы не поскользнуться на льду. Для того чтобы зимой не пускать туристов дальше, было установлено деревянное заграждение, но Курц перелез через невысокую ограду и вышел через рощицу на узкий, покрытый коркой льда мысок, отделяющий широкую полосу Американского водопада от огромного изгиба Подковы, или Канадского водопада.

Курц свалил Малькольма на самый край площадки, меньше чем в пятнадцати футах от открывающейся с обеих сторон пропасти. Верзила-негр зашевелился. Курц вытащил у него бумажник. Около шести тысяч долларов наличными.

Забрав деньги, Курц выбросил бумажник в реку. Он не был вором, но, по его расчетам, Малькольм получил гораздо больше в качестве задатка за его убийство, поэтому угрызения совести здесь едва ли уместны. Курц обвязал бечевкой тело Малькольма под мышками и убедился, что, хотя веревка дешевая, узлы держат крепко. Затем он для страховки набросил петлю на обледеневшие перила.

Малькольм уже начал приходить в себя и брыкаться, однако Курц быстро перевалил его через перила и сбросил в Ниагару.

Холодная вода моментально привела верзилу в чувство, и он принялся вопить и ругаться во все горло. Курц подождал немного – рев водопада все равно заглушал крики, – но поскольку не стоило позволять Малькольму умереть от переохлаждения или сорваться вниз до того, как ответит на кое-какие вопросы, он наконец сказал:

– Заткнись, Кибунт.

– Курц, мать-твою-долбаный-козел, мать-твою-Курц-белый-ублюдок-твою-мать-черт-тебя-побери – ЭЙ!!!

Курц чуть отпустил бечевку, вытравив футов десять. Тонкая веревка загудела, скользя по перилам. Курц остановился лишь тогда, когда ноги Малькольма оказались в пяти футах от ревущей белой пены на краю водопада.

– Ты заткнешься и будешь говорить только тогда, когда я скажу, понял? – крикнул Курц.

Оглянувшись через плечо на свои ноги, терзаемые безумством бурлящей воды, Малькольм лихорадочно закивал. Курц подтащил его к себе. Теперь их разделяло футов восемь – длинные пальцы Малькольма цеплялись за покрытый наледью берег, однако каждый раз срывались, – но им приходилось кричать, чтобы перекрыть шум водопада.

– Извини, в магазинчике на заправке была только эта дешевая бечевка, – проорал Курц. – Не знаю, долго ли она продержится. Так что нам надо говорить быстро.

– Курц, черт бы тебя побрал, я заплачу. У меня есть пара миллионов. Я хорошо заплачу, Курц!

Курц покачал головой:

– Пока что меня это не интересует. Мне просто любопытно, кто тебя нанял.

– Этот долбаный адвокат Майлз! Меня нанял Майлз!

Курц кивнул.

– Но кто стоит за Майлзом? Кто дал санкцию?

Малькольм снова яростно затряс головой.

– Не знаю, Курц. Клянусь Христом богом, не знаю. Господи, как же мне холодно! Вытащи меня из воды! Деньги! Я дам тебе наличные, Курц!

– И сколько тебе заплатили за то, чтобы меня прикончить?

– Сорок кусков! – провопил Малькольм. – Проклятие, как же мне холодно! Вытащи меня, Курц. Клянусь Христом богом… деньги твои. Все, что у меня есть.

Курц подался назад, удерживая невыносимую тяжесть человека и стремительно несущейся воды. Бечевка запела, натягиваясь. Малькольм то и дело оглядывался на бело-голубую пропасть у своих ног. Внизу по течению, невозможно далеко, мелькали огоньки фар проезжавших по мосту Радуги машин.

– «Йаба»»! – крикнул Курц. – Почему вы занялись «йабой»?

– Ее присылали Триады, – проорал в ответ Малькольм. – Мы ее продавали здесь. Я получал десять процентов. Боже-всемогущий-господи-Иисусе, Курц!

– А девяносто процентов семье Фарино через адвоката? – прокричал Курц.

– Да. Пожалуйста, мальчик мой… Господи Иисусе! Пожалуйста, я уже не чувствую ног. Здесь так холодно, мать твою… Я отдам тебе все деньги…

– А вы поставляли Триадам оружие, захваченное во время нападения на арсенал? – продолжал Курц.

– Что? А? Пожалуйста…

– Оружие, – повторил Курц. – Триады переправляли вам «йабу». А вы отсылали обратно в Ванкувер оружие?

– Да, да… Твою мать!..

Малькольму удалось вцепиться в лед, но течение увлекло его под воду.

Курц потянул что есть силы, и бритая голова Малькольма снова вынырнула на поверхность. Подбородок и шея верзилы покрылись ледяной пленкой.

– Как вы убили бухгалтера? – крикнул Курц. – Бьюэлла Ричардсона?

– Кого? – взвыл Малькольм, клацая зубами.

Курц вытравил фута три. Малькольм тщетно пытался удержаться за обледенелый берег. Его голова снова ушла под воду. Вынырнув, он принялся отфыркиваться.

– Потрошитель! Перерезал ему глотку.

– Почему?

– Так сказал Майлз.

– Почему?

– Ричардсон узнал про деньги Фарино, которые отмывал Майлз, – о-ЧЧЕРТ!

Течение оттащило Малькольма еще фута на три к краю водопада.

– Ричардсон захотел иметь свою долю? – крикнул Курц.

Малькольм был слишком занят тем, что смотрел на ревущее преддверие бездны, и ответил не сразу. Лихорадочно клацнув зубами, он глянул на Курца.

– Твою мать, Курц, ты все равно меня убьешь! – крикнул Малькольм.

Курц пожал плечами. Бечевка больно врезалась ему в руки.

– Все-таки есть надежда, что я оставлю тебя жить. Расскажи мне все, что ты знаешь о…

Внезапно в руках Малькольма сверкнуло короткое лезвие. Он начал перерезать бечевку.

– Нет! – крикнул Курц, торопясь вытащить его на берег.

Перерезав бечевку, Малькольм бросил нож и начал грести что есть сил.

Он был сильным, крепким мужчиной, наполненным адреналином, и секунд десять казалось, что ему удается плыть против бешеного течения – в направлении точки футах в пятнадцати-двадцати выше Курца, где он мог бы схватиться за обледеневшие перила.

Но река быстро опомнилась, и Малькольма отнесло назад, словно он получил пощечину от невидимой руки Господа. Напоследок Курц успел увидеть Малькольма, с безумной усмешкой размахивающего руками в воздухе, со сверкающим в голубовато-белом свечении бриллиантовым зубом, а через пару секунд он оказался на водном гребне и полетел вниз – водопад будто проглотил его.

И больше в реке никого не осталось.

Курц снял петлю с онемевшей руки и швырнул бечевку в реку. Он задержался лишь на одно мгновение, вслушиваясь в рев воды в ночной темноте.

– А надежда все-таки была, – тихо произнес он и пошел обратно.