Вдруг кто-то начал колотить изо всех сил в запертую дверь. Кусок потолка, обвалившись, рухнул на стол Малькольма.

Взгляд Курца дернулся лишь на какое-то мгновение, но, воспользовавшись его заминкой, Потрошитель выхватил нож с выкидным лезвием и напал, целясь Курцу в сердце. Отскочив назад, Курц был вынужден отвести пистолет. Потрошитель прыгнул вперед. Курц, уклоняясь от ножа, попытался ударить его топором, но тот был слишком тяжелый, и управляться с ним одной рукой оказалось очень неудобно. Потрошитель приближался, размахивая острым лезвием.

Отбросив топор, Курц перебросил пистолет в правую руку и попробовал прицелиться, но Потрошитель успел перехватить его запястье. Курц пнул его коленом в пах – это не вызвало никакой реакции, – а тем временем лезвие Потрошителя вспороло левый бок толстой робы.

Вплетенные в ткань асбестовые и металлические волокна остановили нож, дав Курцу возможность отбить правую руку Потрошителя, прежде чем лезвие успело добраться до чего-то более существенного, чем рубашка и кожа.

Потрошитель снова взмахнул ножом. Учащенно дыша, они с Курцем закружились по комнате в неуклюжем танце. Очки Курца быстро запотели изнутри. Стремительно взлетевшее вверх лезвие полоснуло его по лицу, но удар приняла на себя толстая пластмасса респиратора. Курц отчаянно пытался высвободить правую руку, сжимавшую пистолет, однако Потрошитель был сильнее его.

Потрошитель наступил на лицо распростертого Бандана; альбинос просто искал опору для ноги. Курц налетел на угол письменного стола, и у него онемело бедро. Он почти ничего не видел сквозь запотевшие стекла, но у него были заняты обе руки и он не мог сорвать респиратор. Потрошитель напирал, опрокидывая его на стол.

Потрошитель сделал выпад, вложив в удар всю свою силу. Вместо того чтобы пытаться отбить нож, Курц отпрянул назад, увлекая за собой Потрошителя. Противники повалились на пол. У Курца за спиной гулко громыхнул кислородный баллон. «Хеклер и Кох» отлетел к руке распростертого Малькольма. Тот застонал, но даже не пошевелился. Кабинет постепенно наполнялся дымом; из соседнего зала доносились крики пожарных. Стук в дверь прекратился, но теперь кто-то рубил топором усиленное стальным листом дерево.

Развернув нож, Потрошитель полоснул Курца по левой руке, разрезав рукав. Брызнула кровь.

Стиснув зубы, Курц откинулся назад. Кислородный баллон впился ему в спину. Потрошитель снова сделал выпад, размахивая ножом.

Курц подставил под удары ботинки на толстой подошве. Когда Потрошитель в очередной раз занес лезвие, Курц изо всех сил лягнул его и попал в грудь. Потрошитель кубарем скатился по черной лестнице, с размаху налетев на запертую дверь внизу. Курц запер ее за собой, когда поднимался наверх.

Курц сорвал с лица маску. Но вместо того чтобы схватить пистолет и выскочить на лестницу, он достал из кармана робы пол-литровую бутылку с бензином и зажег дешевой зажигалкой короткий запал. Потрошитель уже грохотал ногами по ступеням, взбегая наверх.

Бутылка с «Коктейлем Молотова» взорвалась у Потрошителя на груди, наполнив замкнутое пространство лестничной клетки пламенем. Курц был вынужден отпрянуть назад, спасаясь от жара. Дверь в кабинет, разлетевшись в щепы, подалась. Появилась рука пожарного, нащупавшая щеколду и повернувшая замок.

Потрошитель, громко крича, снова скатился вниз по лестнице, поколотил в запертую дверь, пытаясь выбраться наружу, а затем медленно и неумолимо стал подниматься наверх. Когда объятая пламенем человеческая фигура достигла лестничной площадки, Курц стащил с плеч кислородный баллон, вручил его Потрошителю и ударом ноги отправил его обратно вниз. Он едва успел отступить назад, как прогремел взрыв.

Убрав «Хеклер и Кох» в карман робы, Курц вставил свой короткоствольный револьвер 38-го калибра в мертвую руку Бандана, – она не пройдет парафиновый тест, ну и хрен с ним, – и, взвалив Малькольма на плечо, подошел к двери как раз в тот момент, когда из зала вместе с облаком дыма в кабинет ввалился настоящий пожарный. Курц натянул на лицо бесполезный респиратор. Тесное помещение наполнилось пожарными и полицейскими.

– Тут еще двое! – крикнул Курц, указывая на труп Бандана и объятую пламенем черную лестницу.

Пожарные бросились бороться с огнем, а двое полицейских склонились над Банданом.

Курц пронес Малькольма через задымленный зал, спустился по лестнице мимо бегущих навстречу пожарных, спешащих наверх, вышел на улицу и прошел мимо пожарных машин и толпы зевак. Направившись в противоположную от карет «скорой помощи» и кучки «кровопийц», окруженных полицейскими, сторону, Курц прошел по переулку и очутился на соседней улице. Подойдя к «Бьюику» – крышка багажника предусмотрительно была поднята, – он бросил бесчувственного Малькольма внутрь, отобрал у него «Смит-и-Вессон» и быстро его обыскал.

Захлопнув багажник, Курц обернулся. Клуб «Сенека» полыхал ярким пламенем; внимание всех было приковано к пожару. Достав из кармана «Хеклер и Кох», Курц бросил его на сиденье машины, а затем зашвырнул респиратор, робу, ботинки и «Смит-и-Вессон» Малькольма в кусты. Сев в машину Арлин, он поехал в противоположную сторону, свернул на соседний бульвар и направился на север.

Вероятно, уже установлено, что Бандан умер от огнестрельных ран. Также вскоре будет обнаружен один из прибывших пожарных, оглушенный и связанный, лежащий в кустах у стоянки. Разумеется, это Курц позвонил по 911 за несколько минут до того, как поджег пропитанные бензином тряпки, засунутые в бензобаки двух машин.

Несмотря на свою нелюбовь к немецкому оружию, полимерам и глушителям, он вынужден был признать, что «Хеклер и Кох» 45-го калибра действовал просто великолепно. После того как Курц разобрался с Хэтэуэем, ему потребовалось всего несколько минут, чтобы вернуться в кабину Дока, отстрелить навесной замок и выбрать оружие, отследить которое, он был уверен, окажется невозможно.

Курц почерпнул идею отвлекающего удара не из «Илиады». Но предложение Пруно больше читать напомнило ему о дешевом шпионском детективе, с которым он коротал время в камере в Аттике. Что-то насчет Эрнеста Хемингуэя, во время Второй мировой войны игравшего в шпионов на Кубе. И в той книге был эпизод с ложной пожарной тревогой. Конечно, тут Курцу нечем было гордиться; в следующий раз он непременно позаимствует что-нибудь из классики.

Обмотав тряпкой кровоточащий, но неглубокий порез на тыльной стороне левого запястья, Курц поехал на север.