«Глупые уроды вошли через переднюю дверь и теперь поднимаются на лифте. Возможно, пытаются меня спугнуть – заставить сбежать вниз».

Курц понятия не имел, кто эти глупые уроды, но он привязал к передней и задней дверям склада длинные провода, отходящие к его логову на шестом этаже. Каждый провод заканчивался консервной банкой, наполненной щебнем; сейчас загремела та, что относилась к передней двери. За две секунды Курц вылез из спального мешка, натянул ботинки и кожаные перчатки, выхватил из-под подушки пистолет и короткоствольный револьвер, а через десять секунд он уже был в кромешной темноте коридора, присев в боевую стойку и готовясь встретить врага. Жуткий грохот грузового лифта говорил сам за себя.

У Курца не было прибора ночного видения, но его глаза уже давно привыкли к тусклым отблескам городского освещения, отражающегося от туч, проникающего через дыры в потолке и шахту лифта. Осторожно пробираясь между грудами мусора и лужами воды, Курц быстро дошел до открытой шахты лифта.

Он знал, что обычно двери лифта не должны открываться, если кабина не остановилась на нужном этаже, но строители по причинам, известным только господу богу и им самим, выломали широкие двери грузового лифта, обозначив шахту лишь узкими оранжевыми полосками, натянутыми поперек зияющих черных отверстий. Пригнувшись под ограничительной лентой, Курц стал ждать. «Лифт может быть отвлекающим маневром. А неизвестные тем временем поднимаются пешком по лестнице». Со своего места Курцу была хорошо видна клетка северной лестницы.

В кабине грузового лифта кто-то переговаривался громким шепотом.

Когда верх кабины поравнялся с полом шестого этажа, Курц шагнул на крышу и опустился на колено, сжимая в каждой руке по пистолету. Он двигался совершенно бесшумно, но скрежет и визг тросов и древнего мотора заглушили бы звуки его шагов, даже будь он обут в ботинки на стальной подошве.

Кабина лифта не остановилась на шестом этаже, а поползла дальше, на последний, седьмой этаж. Просторная дверь с лязгом отворилась, и из кабины вышли трое, перешептываясь друг с другом.

Курц уже катался на крыше кабины лифта и знал, что в штукатурке есть отверстие, через которое виден мезонин седьмого этажа. Он знал это потому, что сам проделал дыру несколько дней назад, пробив тонкую стену фомкой. Справа от него кусок картона прикрывал другую дыру, бывшую также творением его рук, на этот раз пробитую в западной стене шахты лифта; Курц на практике проверил, что за пять секунд может выбраться через эту дыру и перекатиться на строительные леса.

Седьмому этажу доставалось больше света, чем шести предыдущим: какой бы грязной ни была старая стеклянная крыша, она все же пропускала свет звезд и отраженные отблески городского освещения. Перегородки были разобраны, чтобы устроить квартиры по мансардному типу. Внутренний дворик, оставшийся в семи этажах внизу, был отгорожен пластмассовым строительным занавесом от пола до самого потолка. Курц без труда видел троих неизвестных, в то время как они, судя по всему, вообще ничего не видели.

«Что за чертовщина?» – подумал Курц. Он ждал в гости Малькольма Кибунта и его людей. Курц понятия не имел, кто эти неуклюжие белые идиоты. Он сразу же определил, что это не телохранители дона Фарино: старый дон ни за что не воспользовался бы услугами людей с такими уродливыми стрижками и шестидневной щетиной. И, несмотря на свой внушительный арсенал, ночные гости не производили впечатление полицейских.

Все трое были высокими и грузными; их и так солидные габариты утяжеляли кевларовые бронежилеты, надетые под куртки армейского образца. Все трое были вооружены автоматическими винтовками, оснащенными проекционными лазерными прицелами; красные лучи были хорошо видны в висящей в воздухе мороси и кружащей бетонной пыли. У всех троих были громоздкие приборы ночного видения.

Заквакала рация. Ответил самый высокий из троих, а остальные двое тем временем шарили по мезонину красными лучами своих лазерных прицелов. Услышав протяжную южную речь, Курц подумал, не напала ли на него армия конфедератов.

– Уоррен?

– Да, Эндрю, что там у тебя? Я же говорил не пользоваться рацией без крайней необходимости. («Я же гавари-ил не пользоваться рацие-ей бес крайней неабхади-имасти».)

– Уоррен, у вас все в порядке? («Уор-рен, у вас все в паря-адке?»)

– Черт побери, Эндрю, мы только что сюда поднялись. Так что заткнись и молчи до тех пор, пока мы сами тебя не вызовем или ты его не увидишь. Мы погоним его прямо на тебя.

Убрав пистолет 45-го калибра в кобуру на спине, Курц достал из кармана тяжелую дубинку.

Самый высокий из троих отключил портативную рацию и жестом приказал остальным двоим разделиться и пойти одному на восток, а другому на запад. Курц проводил их взглядом. Неуклюжие верзилы словно пародировали действия профессиональных солдат: спотыкались о кучи строительного мусора, ругались, наступая в лужи, и при этом неумело возились с приборами ночного видения.

Уоррен остался сзади, крутя головой и водя из стороны в сторону карабином «Кольт» М4, оснащенным огромным глушителем. Здоровенный парень лихорадочно дергался, и лазерный луч прыгал влево, вправо, вверх, вниз. Оглянувшись, Уоррен убедился, что между ним и стеной лифта ничего нет, и осторожно попятился назад.

Снова забулькала рация.

– Что? – недовольно бросил Уоррен.

– Здесь ничего. Мы с Дугласом на лестнице в противоположном конце.

– Вы осмотрели все комнаты, твою мать?

– Да. Здесь нет дверей.

– Хорошо, – сказал Уоррен. – Спускайтесь вниз. Осмотрите шестой этаж.

– Уоррен, ты тоже идешь вниз?

– Я остаюсь здесь до тех пор, пока вы не прочешете шестой этаж. Мы ведь не хотим наткнуться друг на друга в темноте, так?

– Да.

– Так что сообщите, когда осмотрите весь этаж. Тогда я спущусь к вам, а вы перейдете на следующий, и так будет продолжаться до тех пор, пока мы не найдем сукиного сына или не выгоним его прямо на Эндрю. Ты понял, Даррен?

– Да.

Другой голос:

– Даррен, Дуглас, Уоррен? У вас все в порядке?

Три голоса хором:

– Заткнись, Эндрю!

Во время этого разговора Уоррен пятился назад и почти дошел до лесов. Бесшумно убрав кусок картона, Курц выбрался из шахты лифта.

У него под ногой скрипнула деревянная половица. Уоррен начал оборачиваться. Прыгнув вперед, Курц огрел его по затылку двухфунтовой дубинкой.