Эндрю было страшно ждать одному на первом этаже. Здесь было темно, сыро и очень жутко. В очках ночного видения все казалось зеленовато-белесым, и в каждом дверном проеме и за каждой кучей песка мерещились призраки. Но сняв очки – что Уоррен запретил строго-настрого, – Эндрю обнаружил, что вообще ничего не видит. Израильский автомат «Галиль» с укороченным стволом казался в руках холодной, скользкой черной змеей, однако в темноте Эндрю его не видел. Хорошо хоть он не тяжелый. Даже красный луч лазерного прицела, казавшийся таким ярким на складе у ниггеров, в очках ночного видения превратился в зеленоватое пятнышко. От скуки Эндрю развлекался, играя в «Звездные войны»: водя стволом своего «Галиля» по длинному коридору и воображая, что зеленый лазерный луч – это световой меч.

Вдруг снова затрещала рация. Это был Даррен.

– Уоррен? Уоррен? Мы нашли логово этого ублюдка Курца на шестом этаже! Его самого здесь нет, но мы нашли койку, спальный мешок и прочее дерьмо. Уоррен?

Уоррен молчал.

– Уоррен! – послышался голос Дугласа.

– Уоррен? – испуганно позвал Эндрю, оставшийся в коридоре на первом этаже.

– Заткнись, Эндрю! – хором бросили Даррен и Дуглас. И затем, опять же вместе: – Уоррен! Уоррен?

Уоррен не отвечал.

– Лучше возвращайтесь к нему наверх, – предложил Эндрю.

На этот раз старшие братья не велели ему заткнуться. Некоторое время тишину нарушал лишь треск статических разрядов.

Наконец послышался голос Дугласа:

– Ладно. Эндрю, ты оставайся на месте. Увидишь что-нибудь движущееся – не стреляй до тех пор, пока не убедишься, что это не мы. Если это не мы, убей ублюдка.

– Хорошо, – сказал Эндрю.

– И не включай рацию, мать твою, – добавил Даррен.

– Хорошо, – отозвался Эндрю.

Он услышал щелчки: братья отключили свои рации.

Эндрю молча стоял на месте, казалось, целую вечность. Он по-прежнему поворачивался туда-сюда, пытаясь привыкнуть к светящемуся зеленоватому миру очков ночного видения, но даже игра в световой меч больше не доставляла ему удовольствия. На восточной лестнице не было никакого движения. Лифт молчал. Капала вода. Наконец терпение Эндрю лопнуло. Он нажал кнопку передачи маленькой радиостанции.

– Уоррен?

Тишина.

– Дуглас? Даррен?

Молчание. Повторив вызов, Эндрю отключил рацию. Его охватила тревога.

В средней части здания – той, которую Уоррен называл атриумом, – было светлее, и Эндрю, пройдя по длинному гулкому коридору, поднял взгляд на светлое пятно стеклянной крыши, возвышавшейся почти в ста футах над ним. Через крышу проникали лишь отраженные от низких туч огни города, но очки ночного видения восприняли этот свет как яркую вспышку, на мгновение ослепив Эндрю. Он поднял свободную руку, чтобы вытереть слезы, однако ему помешали дурацкие очки.

Эндрю посмотрел на верхний этаж. Пластиковый занавес отражал свет по-другому, чем холодные кирпичные стены первых шести этажей, но и через него ничего нельзя было разглядеть. Эндрю снова поднес ко рту рацию:

– Уоррен, Дуглас, Даррен, ответьте, что у вас?

Словно в ответ прозвучали семь выстрелов – быстро, один за другим, очень громко, без глушителя, – и сверху, из-под стеклянной крыши послышался жуткий треск и пронзительные крики.

Эндрю вскинул «Галил».

В пластмассовом ограждении на седьмом этаже появилась дыра. Что хуже, что-то огромное и шумное рухнуло вниз, громко крича и размахивая крыльями. В очках ночного видения эта тварь казалась гигантской неуклюжей зеленовато-белесой летучей мышью с одним сияющим глазом. Ее крылья достигали в размахе двадцати футов; они дико трепетали, вытянувшись за телом твари рваными лентами белого огня.

Открыв огонь по этому жуткому чудовищу, Эндрю быстро опустошил весь щедрый боекомплект «Галила». Он успел разглядеть, что горящий глаз на самом деле был пятном лазерного луча его собственного прицела и что по крайней мере несколько его пуль попали в цель, вырвав клочья из кружащейся в воздухе твари.

Пятясь, Эндрю выскочил через дверь в атриум, продолжая стрелять – пук! Пук! Пук! Он никогда не слышал, как звучат выстрелы из автоматического оружия с глушителем, но душераздирающие крики и шум хлопающих крыльев заглушали все остальное.

Гигантская летучая мышь грохнулась на бетонный пол в тридцати футах от Эндрю. Теперь ему показалось, что это скорее похоже на огромный полиэтиленовый пакет с овощами. Во все стороны брызнула зеленовато-белесая жидкость, и Эндрю потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что на самом деле это кровь и при нормальном освещении она будет красной.

Сорвав с лица очки ночного видения, Эндрю отшвырнул их в сторону и бросился к двери.

Курц ударил верзилу вполсилы: достаточно, чтобы тот потерял сознание, но не так сильно, чтобы его убить или отключить надолго. Спрыгнув с лесов, Курц быстро принялся за работу: отодвинул карабин, чтобы верзила его не достал, ощупал его в поисках другого оружия – больше у него ничего не оказалось, – отобрал рацию и очки ночного видения и наконец стянул грязную армейскую куртку и натянул ее на себя. Он уже начинал мерзнуть.

Из рации снова донесся треск. Курц услышал, как оставшийся внизу верзила разговаривает с двумя другими, нашедшими на шестом этаже его койку и спальный мешок.

– Лучше возвращайтесь к нему наверх, – протянул недоумок, ждавший на первом этаже.

Услышав, как то ли Даррен, то ли Дуглас ответил «да», Курц схватил «Кольт» М4, проверил, что магазин снаряжен и оружие снято с предохранителя, и залег за стонущим, но еще не начавшим шевелиться телом растянувшегося ничком Уоррена. Курц предпочитал не применять длинноствольное оружие, но он умел им пользоваться. Лежа в темноте и положив ствол М4 на спину потерявшего сознание верзилы, Курц чувствовал себя героем старого рисунка времен покорения Дикого Запада – кавалеристом, которому пришлось пристрелить своего коня, чтобы использовать его труп в качестве укрытия от приближающихся индейцев.

Если эти «индейцы» воспользуются ближайшей лестницей, они появятся с северной стороны от лифта, всего в десяти ярдах от Курца. Если же они поднимутся по южной лестнице, то смогут пойти как по восточному, так и по западному мезонину, но в любом случае он их услышит.

«Индейцы» появились на северной лестнице, производя столько шума, что нокаутированный Уоррен едва не очнулся.

Курц навел карабин еще до того, как эти двое появились в дверном проеме. Если бы они остановились на лестнице, у него могли бы возникнуть проблемы: тело Уоррена было недостаточно надежным укрытием. Но Курц не думал, что его незваные гости выйдут на седьмой этаж по одному. Все, что они делали до сих пор, было глупым или глупее глупого. Курц вздохнул, потому что не испытывал злобы к этим идиотам, хотя они, несомненно, пришли для того, чтобы его убить.

Они ворвались на лестничную площадку, водя автоматами в поисках цели, дергая лазерными лучами вправо и влево, крича друг другу, – оба, судя по всему, ослепленные ярким освещением седьмого этажа, усиленным очками ночного видения. Задержав дыхание, Курц прицелился в бледные лица над черным кевларом и дважды нажал на спусковой крючок. Оба нападавших грузно упали на пол и неподвижно застыли.

– Уоррен? – ожила рация в кармане армейской куртки Курца. – Дуглас? Даррен?

Выждав еще минуту, Курц убедился, что оружие нападавших отлетело далеко от их рук, а затем встал и быстро подошел к распростертым телам. Оба были мертвы. Отбросив карабин, Курц поспешно вернулся к Уоррену, начинавшему шевелиться.

Поставив ботинок на шею и челюсть верзилы, Курц придавил его лицом к бетонному полу. Заморгав, Уоррен открыл глаза, и Курц с силой вдавил ему в левую глазницу дуло пистолета.

Уоррен застонал и отказался от попыток подняться на колени.

– Имена, – шепнул Курц.

– А?

Курц сильнее надавил на пистолет.

– Вам известна моя фамилия?

– Курц.

Дыхание Уоррена подняло с пола бетонную пыль.

– Кто вас послал?

Дыхание Уоррена стало реже. Курц не сомневался, что во время перестрелки верзила был без сознания. Значит, сейчас он пытается осмыслить происходящее и придумать какой-нибудь план. Курц не собирался предоставлять ему такую роскошь. Большим пальцем он с громким щелчком взвел курок пистолета, вдавив дуло в глазницу Уоррену.

– Кто вас послал?

– Один ниггер… – простонал Уоррен.

Курц надавил еще сильнее.

– Имена.

Уоррен попытался покачать головой, но ботинок Курца и пистолет сделали это невозможным.

– Как его зовут, я не знаю. Он поставляет наркотики ребятам из банды «кровопийц». У него в зубе бриллиант.

– Где? – спросил Курц. – Как вы с ними связались? Где его найти?

Уоррен снова поднял облако бетонной пыли.

– Клуб «Сенека». Заведение ниггеров. Послали туда Даррена. У них целый склад, набитый оружием, но ниггеры отвезли нас туда с завязанными глазами. Понятия не имею, где он находится, мать твою. Но это «кровопийцы» обчистили армейский арсенал…

Курцу было наплевать на то, как Малькольм раздобыл оружие. Приставив дуло пистолета к виску Уоррена, он надавил что есть силы.

– Что…

В этот момент рация забулькала голосом Эндрю:

– Уоррен, Дуглас, Даррен, ответьте, что у вас?

Курц повернул голову на звук, и Уоррен, рванув вверх, сбросил его с себя, поднявшись на четвереньки.

Потеряв равновесие, Курц отступил назад, но все же успел опуститься на колено в шести футах от Уоррена и вздернуть пистолет 45-го калибра.

Встав на ноги, верзила посмотрел через плечо Курца на распростертые тела, смутно виднеющиеся в предрассветных сумерках.

– Не надо, – прошептал Курц.

Но Уоррен, широко растопырив руки, бросился на него, словно медведь гризли.

Курц мог бы выстрелить ему в голову, но у него еще оставались к нему вопросы. Прицелившись в защищенную кевларом грудь, он нажал на спусковой крючок.

Удар отбросил верзилу на шесть футов назад, но – просто поразительно! – Уоррен устоял на ногах. На таком близком расстоянии встреча с пулей большого калибра должна быть просто страшной – приблизительно то же самое, что получить со всего размаха битой от Марка МакГвайра[12]; и уж точно речь шла о нескольких сломанных ребрах. Однако Уоррен, пошатнувшись, удержался на ногах, размахивая руками. В рассеивающейся темноте Курц разглядел его широко раскрытые обезумевшие глаза. Уоррен снова двинулся на него.

Курц выстрелил дважды. Закинув голову назад, верзила взревел, будто медведь, и отлетел на семь или восемь футов к закрытой пластиковым занавесом дыре.

– Остановись, – сказал Курц.

Уоррен упрямо шел на него.

Курц выстрелил. Уоррен отступил назад, но затем снова двинулся на него, наклонившись вперед, словно борясь с ураганным ветром.

Курц выстрелил еще раз. Опять несколько шагов назад. Верзила находился в пяти футах от края мезонина; его огромный силуэт четко вырисовывался на фоне более светлой пластиковой занавески. Из раскрытого рта вытекала кровь и брызгала слюна. Уоррен ревел, словно дикий зверь.

– Сам напросился, мать твою, – выругался Курц, сделав еще два выстрела и всадив обе пули в кевларовый бронежилет.

Уоррен отлетел назад, будто стальной костыль, вбитый кувалдой в железнодорожную шпалу. Верзила наткнулся на пластик, скрепки не выдержали, он зашатался, цепляясь руками за обмякший занавес, не удержал равновесия и рухнул вниз, увлекая за собой сто двадцать квадратных футов пластика.

Подойдя к краю мезонина, Курц проводил взглядом бесформенную фигуру, несущуюся навстречу темному атриуму. Он был вынужден отступить назад, когда тот, кто караулил внизу, дал длинную очередь из автомата. Прежде чем верзила рухнул на бетон, Курц успел сообразить, что Эндрю стреляет в Уоррена.

Завопив от страха, обезумевший Эндрю бросился прочь из атриума.

Подхватив карабин «Кольт», Курц побежал по коридору к восточной стене.

Он загодя вытащил из кладки несколько кирпичей и блоков, и в результате получилось что-то вроде амбразуры, позволявшей видеть восточный вход в здание и прилегающие к нему улицы.

Уже рассвело настолько, что Курц смог разглядеть Эндрю, несущегося сломя голову к проволочной ограде, проходящей вдоль восточной стороны участка. Снова вздохнув, Курц просунул «Кольт» в амбразуру в стене и поймал в перекрестие оптического прицела бегущую фигуру. Он задержал дыхание, но прежде чем успел нажать на спусковой крючок, послышался отрывистый треск автоматического оружия, и Эндрю свалился на землю, словно сбитый могучей невидимой рукой.

Курц перевел прицел на вереницу машин, стоящих вдоль улицы. Какое-то движение. За машинами прятались темные фигуры.

Курц почувствовал, как у него начинает бешено колотиться сердце. Если люди Малькольма сейчас нападут на склад, ему несдобровать. Курц не хотел стать новым героем Аламо[13].

Один из негров бросился вперед, пробрался в дыру в проволочной ограде и подбежал к распростертому телу Эндрю. Он поднял свою рацию, но она не была настроена на ту частоту, которой пользовались Уоррен и его приятели. Затем негр вернулся к машинам, и несколько человек залезли в фургон «Астро Вэн», стоявший у обочины.

Воспользовавшись оптическим прицелом, Курц прочел номерной знак.

Фургон развернулся и быстро скрылся из виду.

Курц ждал у амбразуры еще минут тридцать, до тех пор пока совсем не рассвело. Он слушал очень внимательно, однако в заброшенном складе царила полная тишина, нарушаемая лишь шумом капающей воды и шелестом рваного пластика на мезонине.

В конце концов Курц бросил карабин, перешагнул через трупы Дугласа и Даррена, прошел к лестнице и спустился на шестой этаж. В своей клетушке он не оставил ничего, кроме койки, найденной на свалке, и спального мешка, проследить путь которого было невозможно. Но он находился здесь без перчаток, поэтому имелся риск попасться на отпечатках пальцев и анализе ДНК, если полиция слишком рьяно возьмется за расследование этого четверного убийства.

В уборной у Курца была припасена пятигаллонная канистра солярки. Он полил горючим комнату и туалет, бросил «Кимбер» 45-го калибра на койку и чиркнул спичкой. Ему было жаль расставаться с пистолетом – Курц верил Доку, утверждавшему, что оружие абсолютно чистое, – но в кевларовом бронежилете Уоррена торчало по крайней мере семь расплющенных пуль, и у него не оставалось времени их искать.

Огонь быстро разгорелся, и жар стал невыносимым. Однако Курц не боялся, что сгорит весь склад. Для этого здесь слишком много бетона и кирпича. Он также сомневался, что сгорят трупы.

Пятясь, Курц отошел от пожара, развернулся и побежал к северной лестнице, ведущей в подвал. Отходящий оттуда подземный тоннель был перегорожен древней стальной дверью, запертой на новую цепочку и йейльский замок.

У Курца имелся ключ.

Курц вышел из другого заброшенного склада в противоположном конце квартала. Еще десять минут он следил за улицами, а затем шагнул на тротуар и быстро пошел прочь.