– Если честно, я не ожидала увидеть вас вновь, мистер Курц, – призналась Пег О’Нил.

– Взаимно, – откликнулся Курц.

Он оставил в качестве контактного телефона номер своего офиса, и офицер по надзору Пег О’Нил позвонила и предупредила, что ему следует зайти к ней, чтобы закончить прерванный разговор. По словам Арлин, О’Нил была весьма удивлена, узнав, что у Курца есть настоящая живая секретарша.

– Предлагаю начать с того места, на котором нас прервали, – сказала О’Нил. – Мы говорили о том, что в течение ближайшей недели вам нужно получить постоянный адрес.

– Естественно, – согласился Курц. – Но можно задать вам один вопрос?

Офицер по надзору сняла очки в черепаховой оправе и стала ждать.

Ее зеленые глаза оставались спокойными.

– Когда меня вытащили отсюда, – начал Курц, – мне хотели пришить убийство, которое, как все знали, я не совершал. Во время официального предъявления обвинения его заменили на незаконное ношение огнестрельного оружия и нарушение правил условно-досрочного освобождения. Теперь и это обвинение снято.

– Так в чем состоит ваш вопрос, мистер Курц?

– Мне бы хотелось узнать, какое отношение к снятию обвинения имеете вы.

О’Нил постучала дужкой очков по нижней губе.

– С чего вы взяли, что я имею какое-то отношение к снятию обвинения?

– Потому что я думаю, что Хэтэуэй… полицейский из отдела убийств, вытащивший меня из вашего кабинета…

– Я знаю детектива Хэтэуэя, – остановила его О’Нил.

В ее голосе прозвучало едва уловимое отвращение.

– …я думаю, что Хэтэуэй, несмотря ни на что, собирался идти до конца с обвинениями в незаконном ношении оружия, – закончил Курц. – Во время допроса в городской тюрьме он показал револьвер, который хотел мне подбросить. Я знаю, что он имел собственные причины отправить меня в тюрьму округа.

– Мне об этом ничего не известно, – коротко ответила О’Нил. – Но я ознакомилась с предварительным обвинением, – она поколебалась несколько мгновений, – и поставила окружного прокурора в известность, что лично присутствовала при вашем аресте и видела, как детективы вас обыскивали. На момент задержания при вас не было оружия.

– И вы сказали это окружному прокурору? – поразился Курц. Видя, что О’Нил молчит, он продолжил: – А что, если Хэтэуэй показал бы под присягой, что у меня была потайная кобура на щиколотке или еще где-нибудь?

– Они обыскивали вас у меня на глазах, – спокойно заявила О’Нил. – У вас не было потайной кобуры на щиколотке.

Курц покачал головой, искренне удивленный. Ему никогда не доводилось слышать, чтобы один полицейский хотя бы палец о палец ударил, чтобы помешать другому упрятать кого-нибудь за решетку.

– Ну а теперь мы можем вернуться к нашему разговору? – спросила О’Нил.

– Разумеется.

– Когда я позвонила по номеру, который вы оставили, мне ответила женщина, представившаяся вашей секретаршей…

– Арлин, – сказал Курц.

– …однако по телефону кто угодно может выдавать себя за кого угодно, – закончила О’Нил. – Мне бы хотелось побывать у вас в офисе. Я сказала что-то смешное, мистер Курц?

– Вовсе нет, офицер О’Нил. – Курц назвал ей адрес. – Если вы позвоните и предупредите о своем посещении, Арлин проведет вас через черный ход. Это предпочтительнее, чем проходить через парадную дверь.

– Это еще почему? – В ее голосе послышалось подозрение.

Курц объяснил.

Настал черед офицера по надзору улыбнуться.

– Мистер Курц, я три года проработала в полиции нравов. Я как-нибудь переживу транзит через порномагазин.

Курц снова испытал удивление. Ему еще не приходилось встречать офицеров по надзору, успевших действительно поработать в полиции.

– Я видела вас вчера вечером в выпуске новостей Седьмого канала, – произнесла О’Нил и умолкла.

Курц тоже молчал.

– Скажите, вы случайно оказались на месте происшествия, – наконец спросила она, – где грузовик сорвался в ущелье?

– Совершенно случайно, – ответил Курц. – Я ехал по шоссе, наслаждался красотами природы, увидел машины телевизионщиков и свернул к реке, чтобы узнать, в чем дело.

О’Нил сделала пометку в блокноте.

– Вы находились на американской или канадской стороне? – небрежным тоном уточнила она.

Курц хитро усмехнулся.

– Если бы это была канадская сторона, офицер по надзору О’Нил, я нарушил бы этим правила своего освобождения и вы бы уже через час отправили меня в тюрьму округа. Нет, полагаю, по ракурсу вы смогли определить, что снимали с американской стороны. Думаю, с того места, где машина действительно сорвалась в реку, нельзя было получить хорошую картинку.

О’Нил сделала еще одну пометку.

– Мне показалось, вы буквально из кожи вон лезли, чтобы попасть в кадр в толпе зевак, – сказала она.

Курц пожал плечами.

– А кто не хочет покрасоваться на телеэкране?

– На мой взгляд, мистер Курц, вы к таким не относитесь. По крайней мере, если у вас не имелось особых причин быть замеченным на месте происшествия.

Курц невозмутимо посмотрел ей в глаза, подумав: «Господи, как же я рад, что Хэтэуэй не настолько умен, как она».

О’Нил снова сверилась со своими записями.

– Ну хорошо, вернемся к вашему постоянному месту жительства. Вы уже устроились?

– Пока нет, – ответил Курц, – но я уже близок к тому, чтобы найти постоянное жилище.

– Каковы ваши планы?

– Со временем, – произнес Курц, – я обязательно переселюсь в один из больших жилых домов на берегу у Янгстауна, неподалеку от Форт-Ниагары.

О’Нил молча взглянула на часы.

– Ну а в ближайшем будущем, – продолжал Курц, – я надеюсь найти себе квартиру.

– Через неделю, – сказала О’Нил, кладя ручку и снимая очки, показывая этим, что разговор окончен. – Тогда я нанесу вам официальный визит.