Придя в себя в джипе, больше похожем на броневик, Курц понял две вещи. Во-первых, у него болит грудь и во всем теле дергает и колет, как в руке или ноге, если ее отлежишь во сне. Постэффект электрического удара. Во-вторых, совершенно не болит голова. Впервые, с прошлой среды, когда его подстрелили.

Надо бы позвонить доктору Сингху и рассказать о новом способе терапии контузий, подумал Курц.

– А, мистер Курц, вы снова с нами, – сказал Брайан Кеннеди. – Немного вздремнули, старина. Надеюсь, хорошо отдохнули.

Курц открыл глаза. Он сидел на заднем сиденье «Ла Форцы», зажатый между Кеннеди и телохранителем – тем, который ткнул в него электрошокером. Руки за спиной, в наручниках – слава богу, на этот раз настоящие металлические наручники, а не пластиковый шнур. Телохранитель держал в руке пистолет, уткнув дуло в левый бок Курца. Бросив взгляд в окно, Курц понял, что они едут по Пятому шоссе, «Скайвэй», на юг. Сейчас они проезжали мимо охотничьего заповедника Тиффт-Фарм.

– Пирс Броснан, – наконец выговорил Курц.

– Простите, что?

– Вы похожи на Броснана – актера, который играл Джеймса Бонда, – пояснил Курц. – Я все никак не мог вспомнить, как его зовут.

Головной боли не было.

– Мне это часто говорят, – Брайан Кеннеди криво улыбнулся.

– А еще вы называли себя младшим братом Шона Майкла О’Тула, – добавил Курц. – Единственный способ, да? Вам было двадцать лет, когда вы устроили ему побег.

– Только исполнился двадцать один, если точнее, – Кеннеди изобразил британский акцент.

– А кого вы облили бензином и оставили там?

– Никого, кто представлял бы хоть какую-то ценность, старина, – сказал Кеннеди. – Почему бы вам не отдохнуть, мистер Курц? Мы прибудем на место через пару минут. Тогда и поболтаете, если вам хочется.

Они выехали со «Скайвэй» на Ридж-роуд и поехали через деловой квартал Лакаванны. «Если Кеннеди заодно с Малышом Доком, у меня будут большие неприятности», – подумал Курц.

Они проехали по Франклин-стрит и миновали ресторан «У Керли» – скромных размеров деловой квартал города – и припарковались на пустой стоянке позади базилики Богоматери Победоносной. На другой стороне улицы находился бывший приют отца Бейкера.

– Что вы… – начал было Курц.

– Тихо, – перебил его Кеннеди. – Поболтаем через минуту. А сейчас Эдвард накинет вам на плечи мое пальто, мы выйдем наружу и пойдем к базилике. Если вы сделаете хоть шаг в сторону или скажете хоть слово, Эдвард всадит вам пулю в сердце прямо здесь, на тротуаре, и вы потеряете последние пять-десять минут своей жизни. Думаю, вы ими дорожите. Так что идите тихо и спокойно, понятно?

Курц кивнул.

Они вышли из джипа и пересекли авеню. Пятьдесят шагов или около того. Они приблизились к западной стороне огромной церкви. Курц ходил здесь сотни раз вместе со своим классом, когда они шли к мессе в одиннадцать утра.

Водитель джипа открыл боковую дверь. Они вошли под лестницу – ту лестницу, по которой Курц и Риджби забирались на хоры много лет назад. Дверь в маленькую подсобную комнату, через которую они в ту ночь вышли из катакомб, сейчас была закрыта на цепь с висячим замком.

Брайан Кеннеди достал из брючного кармана небольшой ключ и открыл замок.

– Ты останешься здесь, – шепнул он водителю. Тот кивнул. Из нефа базилики доносилась музыка. Кто-то играл на органе.

В открытых шкафах кладовой оказалось пусто. Похоже, комнатой уже давно не пользовались. Позади одной из белых стеновых панелей был замаскирован вход на лестницу, ведущую вниз, в катакомбы. Точным движением Кеннеди нажал на панель, и проход открылся. Старая дверь внизу тоже оказалась закрыта на висячий замок. Кеннеди взял другой ключ и открыл его. Телохранитель нажал на выключатель, и включилось слабое освещение. Он первым пошел вниз по металлической винтовой лестнице. Другой, которого Кеннеди называл Эдвардом, подтолкнул Курца вперед стволом пистолета и отправился следом за ним. Кеннеди шел последним.

Внизу оказались еще одна дверь и еще один замок. У Кеннеди нашелся ключ и для него. Они вошли в тоннель, пропахший пылью и плесенью. Телохранитель взялся за ручку тяжелой двери и закрыл ее.

Кеннеди и первый телохранитель достали портативные галогеновые фонарики. Каменные ступени вели в нескольких направлениях.

– Никто не знает, старина, зачем отец Бейкер устроил здесь эти катакомбы, – непринужденно сказал Брайан Кеннеди. Его голос эхом отдавался в тоннеле, уходя в темноту. – Говорят, он решил устроить тайный ход между женским монастырем и своими комнатами в приюте. Я, конечно, не верю в такие лживые измышления.

Он кивнул телохранителю, держащему фонарик, и они свернули влево.

Курц попытался вспомнить, какой дорогой он и Риджби шли здесь в детстве, но не смог.

– Теперь можете говорить, мистер Курц, – сказал ему Кеннеди. – Я гарантирую, что нас никто не услышит. Наверху никто не услышит даже выстрела.

– Что дальше? – спросил Курц. Пол в туннеле покрывал сантиметровый слой воды, мерцавшей в свете фонариков. Вдалеке слышались писк и возня.

– О, я думаю, вы знаете, что произойдет дальше.

– А почему здесь?

Кеннеди улыбнулся. В резком свете фонариков его улыбка была больше похожа на демоническую гримасу.

– Можно ли назвать это сентиментальностью? Или это будет воспринято в качестве таковой только тогда, когда у тела детектива Кинг в палате интенсивной терапии найдут вашу прощальную записку? Я прослушал ваш разговор с ней о прошлых днях в приюте отца Бейкера не без удовольствия. Столь эротично.

– Вы поставили в «Пинто» микрофон, – заключил Курц.

– Естественно.

– И в мой офис тоже? – спросил Курц. Его сердце колотилось как бешеное.

– Ну, старина, не совсем так, – ответил Брайан Кеннеди.

Тем временем они подошли к каким-то ступенькам и спустились по ним. Далее тоннель разветвлялся на два маленьких. Кеннеди достал из кармана наладонный компьютер, столь же гладкий и футуристический, как его мобильный. Включив компьютер, он посмотрел на карту, на которой были видны синие и красные линии, и махнул рукой влево. Телохранитель вошел в тоннель. Следом пошли все остальные.

– Не совсем, – продолжил Кеннеди. – Мы знали, что, если там появятся Гонзага и ваша подруга мисс Феррара, они обыщут помещение и найдут все «жучки». Поэтому мы просто поставили на крыше противоположного здания на Чипьюа тарельчатую антенну. Ультракороткие волны отражаются от стекла офиса, и по принятому сигналу можно расшифровать идущие в офисе разговоры. Боюсь, мы несколько опоздали к началу вашего военного совета, но услышанного было вполне достаточно.

Они подошли к следующей развилке. Ступеньки вели вверх, к более узкому тоннелю, и вниз, к более широкому. Кеннеди посмотрел на светящийся экран наладонника.

– Вниз, – скомандовал он.

Из-под ног кто-то с писком разбегался, скрываясь в темноте. Эхо от шагов ослабло, поскольку под ногами снова была вода.

– Крысы. Вам ли не знать, – сказал Кеннеди. – Боюсь, катакомбы уже не в том состоянии, как во времена вашей юности, старина. После смерти отца Бейкера начальство распорядилось заложить кирпичом входы и выходы в главном здании, школе и Девичьем доме. Боюсь, тот вход, через который мы вошли, в настоящее время является единственным. Это на тот случай, если вы попытаетесь бежать.

– Не буду, – заверил Курц.

Тоннель стал шире.

– Разумно с вашей стороны, – ответил Кеннеди.

Телохранитель повернул фонарик назад и достал из кармана пистолет. Эдвард отошел от Курца на шаг и навел свой «Глок» ему в грудь.

Кеннеди снял с плеч Курца свое пальто и накинул на себя, тоже отойдя на шаг.

– Здесь очень холодно, – сказал он.

– Так вы скажете мне, зачем все это? – спросил Курц. Он начал тихонько возиться с наручниками, но это была дорогая и качественная модель, прочно сидящая на руках.

– Зачем что, старина?

– Зачем все это? Зачем вытаскивать Проныру из психушки и натравливать его на Фарино и Гонзага спустя много лет? Зачем использовать меня в качестве инструмента, чтобы убить ваших друзей, майора и полковника Тринха? Зачем?

Кеннеди покачал головой:

– Боюсь, у нас нет на это времени. У нас сегодня еще куча дел. Нужно посетить вашу секретаршу, гостящую у своей невестки. Заодно повидать эту девушку Эйшу. Эдвард и Теодор выйдут на минутку, зайдут в больницу и передадут от вас привет детективу Кинг. Просто куча дел.

– Хотя бы скажите, зачем была эта затея с Ясеином Гобой?

Кеннеди пожал плечами.

– Что тут скажешь? Он легко пошел на сотрудничество, но, как выяснилось, был паршивым стрелком. Пришлось самому доделывать работу за него, там, в подземном гараже. Ненавижу этот парик. Мне никогда не шли длинные волосы.

– По данным полиции, вы в это время находились в воздухе. В тот момент, когда произошло нападение на меня и О’Тул, вы летели на своем реактивном самолете. По данным сервера электронной почты, вы ответили на письмо Пег О’Тул всего за сорок пять минут до… – Курц вдруг замолчал.

– Компания, которая имеет в собственности или арендует всего один служебный реактивный самолет, – бедная компания, – улыбнулся Кеннеди.

– Вы прилетели на втором. Раньше, – сказал Курц. – И даже смогли принять и получить электронную почту с борта своего «Лира».

– Если быть точным, «Гольфстрима V», – поправил Брайан Кеннеди. – Ну да. Особенно если учесть, как мало формальностей нужно, чтобы пройти через терминал для частных и служебных самолетов в международном аэропорту Буффало.

– Вы подстрелили нас, потом приехали туда и зарегистрировались как только что прилетевший. А где приземлился «Гольфстрим»?

Кеннеди снова покачал головой:

– Разве это теперь имеет какое-нибудь значение, мистер Курц? Вы просто тянете время.

Курц пожал плечами:

– Согласен. Тогда последний вопрос.

– Когда вы были без сознания, мы обыскали вас, мистер Курц. Мы знаем, что при вас нет ни передатчика, ни записывающего устройства. Посему в настоящий момент вы просто тратите впустую наше и ваше время.

– Племенная ферма принадлежит вам? – спросил Курц.

– Я унаследовал ее от отца, – мягко сказал Брайан Кеннеди. За поворотом туннеля шуршали крысы. – Она в Вирджинии.

– Бедный Ясеин Гоба думал, что попал в руки отдела национальной безопасности, а потом – в ЦРУ. Но все происходило в деловом квартале Буффало, в здании вашей фирмы «Эмпайр стейт секьюрити энд экзекьютив протекшн», а потом – на вашей ферме, не так ли?

Кеннеди ничего не ответил. Видимо, устал от разговоров.

– Вы никогда не работали на ЦРУ, – продолжал Курц. – А вот ваш отец работал, верно? Он был третьим членом триады во Вьетнаме, вместе с майором и Тринхом. Они продолжали переправлять наркотики и после окончания войны.

– Конечно, – ответил Кеннеди. – Вы только сейчас догадались, мистер Курц? Вынужден сказать, что вы плохой сыщик. И вы неправы. Я работал в ЦРУ. Меньше года. Это было чрезвычайно утомительно. Когда я получил свою долю наследства, то основал охранное агентство. Это оказалось куда интереснее. И прибыльнее.

– И вы продолжали трясти майора и «Торговую компанию» и после того, как умер ваш отец, – сказал Курц. – Они думали, что вы все еще работаете в ЦРУ, обеспечивая им защиту, как ваш отец на протяжении семидесятых-восьмидесятых? А теперь вы решили получить все? Это так?

– Боюсь, вы совершили непростительный грех, мистер Курц. Вы меня утомили, – Кеннеди отошел на три шага, на край круга, освещенного фонарем. – Эдвард. Теодор.

Телохранители убедились в том, что линия огня совершенно свободна, и подняли пистолеты. Один прицелился Курцу в грудь, другой – в голову. Они держали пистолеты двумя руками, будто боясь промахнуться с трех метров.

– Вы выглядите как Джеймс Бонд, но совершаете ошибку Доктора Ноу, – сказал Курц, ощущая, как бешено колотится его сердце.

Кеннеди уже не слушал его.

– Пришло время кормить крыс, старина.

В тоннеле раздалось эхо шести выстрелов.