– Мой Ясеин работал на ЦРУ, – сказала Эйша.

Курц сидел за обеденным столом на кухне Арлин, а девушка по имени Эйша говорила. Когда он подходил к двери, Арлин шепотом объяснила, что рассказала девушке почти всю правду – о том, как ее жених погиб в перестрелке, произошедшей в здании администрации, когда он, по всей вероятности, хотел убить офицера по надзору. Арлин изложила все таким образом, чтобы Эйша думала, будто ответный выстрел, приведший к смерти Ясеина, произвела Пег О’Тул.

– Откуда вы знаете, что он работал на ЦРУ? – спросил Курц.

– Он написал об этом в письме. Ясеин писал мне каждый день.

– Все то время, пока вы были в Канаде?

– Да. Я провела в Торонто больше двух месяцев, ожидая, пока Ясеин сможет перевезти меня в Соединенные Штаты Америки.

– И что он рассказал по поводу этой работы на ЦРУ?

Девушка отпила немного чая. Она выглядела абсолютно спокойной, ее большие карие глаза не были влажными, голос не дрожал.

– Что вы хотите узнать, мистер Курц? – спросила она.

– Называл ли он имена? Рассказывал ли вам, кто завербовал его?

– Да. Кодовое имя его начальника – Иерихон.

– Он не писал, каково настоящее имя Иерихона?

– Нет. Я уверена, что Ясеин не знал его. Он писал, что все сотрудники ЦРУ используют только кодовые имена. Кодовое имя Ясеина – Воробей.

Курц посмотрел на Арлин, которая курила уже третью «Мальборо».

– Как Иерихон впервые встретился с Ясеином? – поинтересовался он.

– Он пришел в… как вы это называете? Комната в полицейском участке, где людям задают вопросы?

– Отдел дознания?

– Да, – кивнула Эйша. Ее акцент был просто очарователен. – Отдел дознания. Мистер Иерихон пришел в отдел дознания. Ясеина привели туда после ареста, как нелегального иммигранта и потенциального террориста.

Она отпила немного чая и посмотрела на Арлин.

– Мой Ясеин не был террористом, миссис Димарко.

– Я знаю, – Арлин похлопала девушку по руке.

Курц потер виски и поднял чашку с кофе так, чтобы пар шел ему в лицо. Голова болела с пяти утра, когда он проснулся от ужасного приступа. Он убрался из «Арбор Инн» незадолго до прихода полиции. Позвонив в больницу в Эри, он даже не смог узнать, жива ли Риджби. Его упорно спрашивали, является ли он членом семьи, пытаясь не дать повесить трубку. Курц постарался побыстрее уехать от таксофона, с которого звонил.

– Значит, Ясеина привезли в отделение полиции Буффало? – спросил он. – Или в федеральную службу?

– Да, как вы сказали, в федеральную, – тщательно выговорила Эйша. – Он писал, что его задержали сотрудники Службы национальной безопасности.

– ФБР?

Хорошенькая молодая девушка нахмурилась.

– Я не думаю. Ясеин не гордился тем, что его задержали, и не рассказывал все подробности, – сказала она.

– Но этот Иерихон, человек из ЦРУ, впервые говорил с ним после задержания, когда Ясеина поместили либо в судебный центр, либо в штаб-квартиру ФБР в Буффало, так?

– Думаю, да. Ясеин писал, что он тогда очень испугался. Его арестовали по дороге домой с работы. Четверо мужчин. Они надели ему на голову черный мешок, посадили в машину и привезли в этот центр, где его допрашивали. Он писал, что внутри пахло как в большом здании – таком, с подземным гаражом и… как вы называете очень быстрый лифт, идущий без остановок?

– Скоростной лифт? – подсказала Арлин.

– Да, спасибо. Они поехали из подвала на скоростном лифте. Ясеину надели наручники и черный мешок на голову, но он слушал и нюхал запахи. Высокое здание, не меньше двадцати этажей. Внутри много офисов и компьютеров. Несколько человек из Службы национальной безопасности допрашивали его два дня и две ночи.

– Ясеина держали в камере? – уточнил Курц. – С другими задержанными или заключенными?

– Нет. Он писал, что его держали в маленькой комнате, в которой была койка. Туалета не было, только слив. Он очень смущался, когда ему приходилось… как вы это называете? Мочиться?

– Да, – сказала Арлин.

– Что ему приходилось мочиться в слив. Они застали его за этим, когда пришли на третье утро. В этот день он встретился с мистером Иерихоном, человеком из ЦРУ.

– Он никак не описывал этого Иерихона? – спросил Курц.

– Нет, – ответила девушка, рискнув слегка улыбнуться. – Разве шпионам из ЦРУ дозволяется описывать внешность своих товарищей в письмах?

Курц был вынужден улыбнуться в ответ.

– Я не думаю, что агентам ЦРУ вообще дозволяется писать своим невестам и женихам о работе. Но кто знает?

– В самом деле, – произнесла Эйша. – Если ваше ЦРУ похоже на нашу Службу государственной безопасности в Йемене, да. Кто знает?

Курц снова потер голову руками.

– Но деньги на то, чтобы привезти вас сюда, дали этот мистер Иерихон и ЦРУ?

– Да.

– И вам пришлось ждать почти десять недель после того, как вы прилетели из Йемена в Торонто?

– Да. Я ждала, пока Ясеин заработает деньги, чтобы заплатить тем людям, которые перевезут меня через границу.

– Если этим занималось ЦРУ, почему они не могли сразу привезти вас в Штаты?

– Ясеин написал в письме, что это незаконно.

Курц посмотрел на Арлин, еле удержавшись, чтобы не вздохнуть.

– Но они готовили Ясеина к тому, чтобы убить офицера по надзору, – проговорил он.

– Так вы сказали. Ясеин никогда не называл в письмах имени и сути… правильно будет сказать «операции», миссис Димарко? Название секретного плана ЦРУ, чтобы кого-то убить?

– Да, – ответила Арлин.

– Мой Ясеин не был убийцей, мистер Курц. Он учился на механика. Ваша рана очень болит?

– Что? – переспросил Курц. Он напряженно думал.

– Рана на голове. Ее неправильно зашили, недостаточно лечили, а повязка совсем плохая. Можно мне осмотреть рану?

– Эйша училась на медсестру, – Арлин встала, чтобы налить им еще кофе и чая.

Курц покачал головой:

– Нет, спасибо. Все нормально. Ясеин больше ничего не говорил про ЦРУ и Иерихона?

– Только то, что через две недели после того, как он согласился работать на них, они привезли его в штаб-квартиру ЦРУ, где обучали его.

– В Лэнгли, в штате Вирджиния? – спросил Курц.

– Я не знаю. Ясеин сказал, что это происходило на… как вы называете ферму для лошадей? Дорогих лошадей, таких, как те, что участвуют в скачках в Дерби и Кентукки?

– Чистокровных? Что-то вроде ранчо?

– Не ранчо, – Эйша нахмурилась, пытаясь подобрать правильное слово. – Там, где разводят дорогих лошадей.

Курц понятия не имел, о чем она говорит. Он отпил кофе и закрыл глаза, чтобы головная боль ослабла.

– Племенная ферма, – сказала Арлин.

– Да. Они учили Ясеина стрелять и делать другие вещи для ЦРУ на племенной ферме в деревне. Несколько человек, все – с кодовыми именами. Они занимались с ним три дня, на выходные в честь Дня труда. Он должен был пройти тесты, прежде чем вернуться в Буффало и выйти на работу, – добавила Эйша.

– Как он попал на эту племенную ферму? Он рассказывал об этом в письмах? – поинтересовался Курц.

– О да. Он сказал, что они полетели на небольшом реактивном самолете, принадлежащем ЦРУ. На Ясеина это произвело большое впечатление.

– На меня тоже, – сказал Курц.

Эйша ушла в отведенную ей комнату. Курц и Арлин перешли в небольшую, чисто прибранную жилую комнату.

– Тебе нужно забрать девочку и сегодня же днем перебраться к Гейл, сразу после моего отъезда, – сказал Курц.

– За нами кто-то следит, Джо?

– Возможно.

– Это Обожженный человек?

– Вероятно, – ответил Курц. – Но у меня предчувствие, что сегодня он не объявится. Оставайтесь у Гейл и завтра – до тех пор, пока я не позвоню или не приеду.

Арлин кивнула.

– Что ты думаешь обо всей этой истории с ЦРУ, которую рассказала Эйша?

– Чистый бред, – ответил Курц. – Но он странным образом вписывается в картину.

– И как же?

Курц потряс головой. Он не хотел рассказывать Арлин про сегодняшнюю ночь. Пока. Если повезет – никогда. Он успел прочесть свежий номер «Буффало ньюс» и даже включил телевизор, когда шел местный выпуск новостей. Ничего. Ни слова о кровопролитной битве, пожаре и погроме, произошедших в Неоле этой ночью.

Невероятно, подумал он. Как можно прикрыть такое? Для этого нужны возможности ЦРУ, Агентства национальной безопасности или другого федерального агентства. Или местные власти сами сумели все это замолчать?

Зачем подговаривать нелегального иммигранта из Йемена, учившегося на механика, убивать офицера по надзору? Если федералы прикрывали наркоторговлю и шпионаж майора, зачем привлекать к себе внимание, стреляя в Пег О’Тул? Никакой логики.

– Никакой логики, – сказала Арлин, стряхивая пепел в пепельницу, сделанную из старой погремушки.

Курц вздохнул. Он уже представил, как, распахнув дверь, в квартиру врывается Пол Кемпер во главе отряда полицейского спецназа.

Арлин словно снова прочла его мысли.

– Гейл позвонит сразу же, как что-нибудь узнает про детектива Кинг.

Курц рассказал ей про Риджби, а поскольку невестка Арлин работает медсестрой в педиатрическом отделении больницы в Эри, она – единственная, от кого можно узнать, выжила ли Риджби Кинг.

– Ты собираешься сегодня звонить бывшему директору? – поинтересовалась Арлин.

– Кому? – переспросил Курц. Он не понимал, о чем речь. Голова гудела, как улей. «И почему так? – подумал он. – Я ведь поспал целых два часа».

– Бывшему директору психиатрической больницы в Рочестере, – терпеливо разъяснила Арлин. – Ты просил узнать его домашний телефон, помнишь? Он живет на берегу озера, в штате Онтарио, – добавила она, передавая Курцу лист бумаги с номером телефона и адресом.

– Хорошо, – ответил Курц. – Можно позвонить с твоего телефона, который на кухне?