Анжелина везла Курца и Риджби в больницу.

Они решили ехать на втором джипе, на котором этой ночью ехал Кэмпбелл. Погибшего телохранителя пришлось положить назад. Доктор Тафир и Курц подняли носилки, на которых лежала Риджби, и поставили в багажник, предварительно сложив спинки задних сидений. Потом Тафир сел в одну из машин Малыша Дока и уехал, Гонзага и Бобби отправились со своими, а сам Малыш Док снова сел в кабину «Дальнобойщика» и улетел под вой турбин и водоворот мусора, поднятый в воздух несущим винтом вертолета.

Курц схватил ключи и направился к левой дверце джипа, но Анжелина опередила его.

– Я поведу, а ты сиди сзади с мисс Целлюлит. За второй машиной я кого-нибудь пришлю.

Курц залез назад и сел, положив Риджби головой себе на колени. Перед уходом Тафир подсоединил вторую капельницу с плазмой. Риджби все еще была без сознания, под действием морфия. Доктор-йеменец предупредил Курца, что ее состояние все еще тяжелое, из-за шока и кровопотери.

До медицинского центра в Эри было рукой подать, километра три. Хоть раз все идет по плану, подумал Курц.

– Мы не можем просто принести ее туда, – сказала Анжелина, сидя за рулем. Она вела машину с максимальной аккуратностью, держа скорость ниже разрешенной и останавливаясь на сигналы светофора даже тогда, когда на темном перекрестке не было ни одной машины. Курц улыбнулся. Можно представить, какая из них получилась бы добыча для полицейских, останови их за превышение скорости. Раненый коп, мертвый бандит, куча оружия, ворованные очки ночного видения, а за рулем – женщина, дон клана мафии, перемазанная кровью.

– Знаю, – ответил он. – Мы оставим ее у приемного покоя «Скорой помощи». Я уверен, эта машина не зарегистрирована и номера фальшивые.

– Точно, – ответила Анжелина. – И она окажется в автокомиссионке еще до восхода солнца.

Они молча проехали пару кварталов. На часах было без четверти три утра. В это время человеческие существа слабее всего держатся за свою жизнь. Курц знал это не понаслышке. Риджби похолодела и выглядела мертвой. Курц прижал три пальца к ее шее и с трудом нащупал пульс.

– Ну, что ж, – снова заговорила Анжелина, – ты действительно обеспечил мне и Тома незабываемый опыт совместной работы, как и обещал.

Курцу было нечего ответить на это. Он посмотрел на темные здания, мимо которых они ехали. Машина только что пересекла Делавэн. До больницы еще два квартала.

– Перед тем как Тринх выпрыгнул, он упомянул о каком-то третьем участнике, – сказала Анжелина. – Ты не задумывался над тем, что это мог быть Малыш Док? И что он вистовал втемную?

– Ага.

– Если это так, мы просто отдали этому сукину сыну три четверти миллиона долларов за то, что помогли ему стать единоличным хозяином героинового кольца, чего он не смог добиться сам за многие годы.

– Ага. Но это не Малыш Док, – сказал Курц.

– Откуда ты знаешь?

– Просто знаю.

Они подъехали к приемному покою «Скорой помощи». Курц пинком открыл задние дверцы джипа, вытащил из руки Риджби иглу капельницы и стал доставать женщину из машины. Анжелина надавила на кнопку, дав длинный звуковой сигнал. Курц положил Риджби на мокрый асфальт и прыгнул обратно в машину. Они поспешно уехали как раз в тот момент, когда из автоматических дверей больницы вышли медсестры и санитары.

– Думаешь, она сделает все, как надо? – спросила Анжелина, резко сворачивая на шоссе Кенсингтон. Их никто не преследовал.

– Откуда мне, черт подери, знать?

Когда джип свернул в деловой квартал, труп телохранителя перекатился и уперся в Курца. Курцу это надоело, и он перелез на переднее сиденье.

– А куда ты денешь Кэмпбелла? В другую коммиссионку? – спросил он.

– Что-то вроде.

– Тогда зачем было забирать его с собой?

– Не оставлять своих на поле боя, или что-то в этом духе. Синдром мачо, правда? – ответила Анжелина, взглянув на Курца. – Ты влюблен в эту женщину-копа, Джо?

Курц потер виски руками.

– Ты возвращаешься в пентхаус? – спросил он вместо ответа.

– А куда же еще?

– Хорошо. Мой «Пинто» стоит там.

– Ты же не собираешься ехать в эту свою помойку в «Арбор Инн»?

– А куда же еще?

– Ты подумал, что будет, когда в больнице опознают твою подругу?

– Ага, – устало произнес Курц. – Полиция Буффало обгадится от радости. А напарник Риджби, крутой перец по фамилии Кемпер, – больше всех. Уверен, Риджби сказала ему, что вчера утром должна была встретиться со мной. Как только он узнает, что она нашлась, то разошлет ориентировки, чтобы поймать меня, и чем быстрее, тем лучше.

– И несмотря на это ты поедешь к себе?

Курц пожал плечами:

– Думаю, пара часов у меня есть. У Риджби нет при себе никаких документов, она или еще несколько часов будет без сознания…

– Или умрет, – закончила за него Анжелина.

– Или очнется, но не станет трепать языком. По крайней мере, некоторое время.

– Но у нее огнестрельное ранение, – заметила Анжелина. Она подразумевала, что медики немедленно сообщат об этом в полицию и в больницу приедет какой-нибудь коп, чтобы составить протокол.

– Ага.

– Пошли. Еще раз переночуешь в пентхаусе, – сказала Анжелина. – Я тебя не изнасилую.

– В другой раз, – ответил Курц, посмотрев на женщину-дона. – Кроме того, вынужден сказать, что ты выглядишь просто восхитительно.

Анжелина Фарино Феррара беззастенчиво захохотала, откидывая с залитого кровью лба пропитанные потом и кровью волосы.

Как только Курц вошел в главную дверь «Арбор Инн», он понял, что здесь кто-то побывал. Возможно, он и сейчас здесь. Курц встал на одно колено, вынул «Браунинг» и положил вещмешок на пол. Потом достал из вещмешка очки ночного видения, которые умышленно не вернул Малышу Доку в суматохе, сопровождавшей их отлет из Неолы. Курц нажал на кнопку включения. Электроника издала тонкий писк и заработала. Темное фойе гостиницы перед его глазами предстало в ярко-зеленых и белых цветах.

Ловушки на лестнице и в центре главной комнаты были на месте, но это ничего не значило. Дул легкий сквозняк, которого здесь не могло быть. И он нес с собой запах мочи.

Он обыскал все комнаты первого этажа, прежде чем поднялся наверх, держа перед собой «Браунинг».

Курц обнаружил кружок, вырезанный в стекле окна, выходящего ко входу. Кто-то разбил все три монитора, всадив в каждый кинескоп по пуле. Он же помочился на матрац и подушки и разбросал одежду Курца по всей комнате. Войдя в комнату, где он обычно читал, Курц увидел не подлежащее восстановлению кресло, подушки которого изрезали ножом. Большинство книг валялось на полу, книжные полки были опрокинуты, а на персидском ковре лежала куча дерьма.

Курц не стал долго раздумывать, кто это совершил. Местные подростки сделали бы что-нибудь совсем другое. Он продолжил осмотр здания и обнаружил пропажу запасного пистолета. Окно, ведущее на пожарную лестницу, было слегка приоткрыто. Курц закрыл его и защелкнул шпингалет.

– Надеюсь, ты хорошо провел время, Ловкий Проныра, – пробормотал Курц. Отыскав чистую одежду темного цвета, на которую не попала моча, он пошел в душ, проверив его на отсутствие ловушек, прежде чем включить воду. Потом бросил одолженную у Анжелины одежду в мешок для белья, сложив туда и всю одежду, обгаженную ночным посетителем, и начал убирать в библиотеке. Курц чувствовал себя одним их тех идиотов, что гуляют со своими большими собаками в парке у реки, держа наготове совок для дерьма. Он выбросил в стоящий под окном мусорный контейнер все – испоганенную одежду, испорченное кресло, матрац, постельное белье, подушки и мешок с дерьмом. Потом вымыл руки и лег на тахту, свернувшись калачиком. Он не стал снимать одежду, лишь поставил рядом ботинки «Мефисто», которые решил оставить себе. Настроив будильник в своем мозгу на семь утра, он моментально уснул.