Курц не очень-то понимал, зачем согласился поехать вместе с Анжелиной Фарино Феррара к ней домой, в пентхаус «Марина Тауэрс».

Он сказал себе, что, скорее всего, в течение следующей пары часов детектив Пол Кемпер начнет охотиться за ним, зная, что Риджби Кинг утром встретилась с Курцем, а теперь запропастилась черт знает куда.

Потом он сказал себе, что, если он действительно хочет, чтобы Анжелина согласилась выполнить его просьбу, которую он только что высказал, не стоит оскорблять ее. От ее решения может зависеть его жизнь.

Потом он сказал себе, что проголодался.

В конце концов он признался сам себе, что сидит по уши в дерьме.

Ужин был просто фантастическим. Идеально поджаренные стейки – такие редко увидишь, свежий салат с горчичной приправой, жареная картошка, обжаренные бобы и ледяная вода в высоких стаканах. Курца даже не затошнило, как это обычно происходило с ним от любой еды после произошедшего в среду.

Анжелина настояла на своем, а Курц был не в силах сопротивляться. Он сходил в душ, побрился, влез в чистую одежду и почистил зубы перед едой. Жесткий горячий душ в огромной ванной со стеклянными стенами, примыкающей к комнате для гостей, заставил все раны заболеть еще сильнее. Он был снабжен минимум тремя насадками, дающими струи воды с разных направлений. Несмотря на боль, Курц чуть не уснул, стоя в душе. Выйдя наружу голышом, он увидел, что его грязное тряпье куда-то подевалось, а вместо него на кровати лежит новая одежда. Дорогая черная водолазка из шелка, которая казалась невесомой, черные мягкие твидовые брюки, будто сшитые на него, с новеньким ремнем, чистые носки и новые ботинки «Мефисто» его размера. Кроме того, на кровати оказалась черная ветровка с капюшоном и без утеплителя. Когда Курц попробовал ее надеть, он обнаружил, что одежда сделана из особой ткани, не шуршащей и не трещащей, как это обычно делают нейлоновые куртки. Через пару часов это ее свойство будет особенно важным.

Бросив ветровку обратно на кровать, Курц вышел в главную комнату пентхауса, где его ждал ужин.

– Обычно мы подаем к ужину вино, но оно не слишком хорошо сочетается с теми таблетками, которые я дам тебе, когда ты поспишь, – сказала Анжелина, зажигая свечу.

– Посплю? – переспросил Курц, посмотрев на часы – единственную его вещь, помимо бумажника, которая осталась при нем.

– Перед тем как мы отправимся, тебе надо пару часов поспать, – пояснила она.

– Мы отправимся? – снова переспросил Курц. Было уговорено, что Фарино и Гонзага пошлют на ночную операцию по два человека, но он не слышал, чтобы Анжелина или другой дон обозначили, что отправятся туда сами.

Анжелина приподняла бровь, глядя на Курца. Передав ему стейк, она ответила:

– Вряд ли это приключение объединит нас с Тома, если мы оба откажемся участвовать в нем лично.

Они молча принялись за еду, сидя за столом из красного дерева рядом с камином, стоящим посреди комнаты. Пентхаус женщины-дона занимал весь верхний этаж «Марина Тауэрс» и был разделен на комнаты лишь небольшим числом стен, которые не могли полностью закрыть открывающийся из окон вид. Глянув над плечом Анжелины, Курц увидел огни судов, идущих по озеру Эри и устью реки Ниагара, а позади – зарево огней Буффало, разгоравшееся все ярче по мере того, как затихал моросящий дождь и расходились облака. К тому времени, как они покончили с десертом, слоеным пирогом с яблоками, сквозь редкие облака проступили серп восходящей луны и звезды.

Анжелина повела его в другой угол здания, выходящий на озеро, где оказался еще один камин, работающий на газе. Здесь стояли удобные кресла и широкий диван; место явно было приспособлено для ведения переговоров. Анжелина сбросила на застеленный толстым ковром пол диванные подушки, вытащила из шкафа подушку и два одеяла, положила одно из них на диван, а второе накинула на плечи.

– Сейчас начало девятого, – сказала она. – Тебе надо немного поспать.

– Я не… – начал Курц.

– Заткнись, Курц, – перебила его Анжелина. – Ты не представляешь, насколько ты сейчас долбаная развалина, – продолжила она уже мягче. – Возможно, этой ночью моя жизнь будет зависеть от тебя, а я не могу положиться на зомби.

Курц с сомнением посмотрел на диван.

– Я разбужу тебя заранее, – пообещала Анжелина Фарино Феррара. – А сейчас я намерена спуститься на лифте на этаж вниз и выяснить, кто из моих ребят пойдет со мной в эту полусумасшедшую ночную вылазку.

– А каков критерий отбора? – спросил Курц, глядя на усыпанный огнями длинный корабль, медленно двигавшийся на юго-запад, к выходу из озера.

– Умный, но не слишком. Способный убивать, когда это необходимо, и разобраться, когда этого не следует делать, – ответила Анжелина. – И главное, такой, кого не жаль потерять, – добавила она, уходя и делая жест в сторону дивана. – Иными словами, мне нужен еще один Джо Курц.

Когда она ушла, Курц с минуту думал над ее словами. Потом снял ботинки «Мефисто», поставил на часах будильник и прилег на минутку. Не следует спать, поскольку два часа сна лишь сделают его еще более усталым, но надо полежать хотя бы пару минут, чтобы пульсация боли в голове ослабла.

Курц проснулся от того, что Анжелина трясла его за плечо. Часы звонили, но он проспал. Он посмотрел на светящийся циферблат. Одиннадцать десять. Он никогда в жизни не чувствовал себя настолько слабым. Курц попытался сфокусировать взгляд на Анжелине, но она тоже оделась в черное, и в тусклом свете камина он смог разглядеть только ее светлое лицо.

– Вот, – сказала она, подавая ему стакан воды и две таблетки.

– Что это?

– Не беспокойся, просто выпей. Я абсолютно всерьез говорила насчет того, что ты нужен мне в сознании, настолько, чтобы тебя стоило брать с собой.

Курц проглотил таблетки, надел ботинки и пошел в ванную комнату для гостей, чтобы воспользоваться туалетом и плеснуть себе воды в лицо. Выйдя из ванной, он надел ветровку и положил в карман свой мобильный. Тот, который давал Гонзага, он оставил в офисе. Анжелина держала в руках самозарядный «Браунинг» калибра девять миллиметров.

– Вот, – сказала она, передавая ему пистолет. – В обойме все десять, плюс еще один в патроннике.

Потом она дала ему еще две обоймы и дорогую на вид поясную кобуру. Курц никогда в жизни не держал столь гладко выделанной кожи.

Он положил обоймы в карман ветровки и прицепил кобуру на ремень на левом боку так, чтобы пистолет оказался рукояткой вперед, чтобы выхватывать его, протянув руку поперек тела. Это самый быстрый способ выхватывания пистолета, по крайней мере для него.

Они поехали к месту встречи на двух джипах. Анжелина сидела за рулем первого. Второй вел худощавый серьезный парень по фамилии Кэмпбелл. Курц настоял на том, чтобы одна машина была в запасе, в качестве «скорой помощи» для Риджби, если они доставят ее обратно живой. Или в качестве катафалка в другом случае.

– Вот дерьмо, – очередной раз произнес Курц. Он забыл позвонить Арлин, чтобы еще раз запретить ей ехать за Эйшей. С этой встречей что-то не так. Курц чувствовал это, но не мог понять причины. Как бы то ни было, это дело не стоило того, чтобы рисковать Арлин. Он уже решил свою маленькую головоломку без участия йеменской девушки.

В 11.23 он позвонил на мобильный Арлин. Линия была занята. Не похоже на нее. Он продолжал нажимать на кнопку повторного набора, пока они не приехали на место встречи. Это был огромный производственно-складской комплекс рядом с железной дорогой, принадлежащий Гонзаге. Курц попросил устроить место встречи именно там, поскольку в трех километрах от комплекса находилась городская больница Эри. Над ним посмеялись, но согласились.

Охранники Гонзаги уже ждали их. Два джипа миновали как минимум трое ворот, прежде чем доехали до центра комплекса – погрузочной площадки шириной метров сто, с трех сторон закрытой темными заводскими корпусами.

Номер Арлин все еще был занят.

– Вот дерьмо, – повторил Курц, убирая телефон в карман.

– Вот за что я люблю ездить с тобой, Курц, – сказала Анжелина. – За умение поддержать разговор.

Следом за ними на площадку въехал черный «Шевроле Субурбан», внутри которого сидел Тома Гонзага. С ним было трое телохранителей. В ночной рейд со своим доном должен был отправиться лишь один из них, с набрякшими веками, но, очевидно, наиболее проворный. Курц уже видел его, когда сидел в черном лимузине Гонзаги. Как там его звали? Бобби, сквозь головную боль вспомнил Курц. На всех были надеты черные брюки и водолазки. Прямо-таки официальное мероприятие для этих мафиози. Люди начали выгружать из джипов всякую всячину, и тут подъехали еще два больших автомобиля. Это были машины Малыша Дока. Из них выгрузили больше всего упаковочных ящиков и металлических коробок. Все присутствующие были при оружии, преимущественно автоматическом. На ящиках, которые выгрузили из машин Малыша Дока, виднелась армейская маркировка. Оружие и боеприпасы.

Это начинает походить на выставку-продажу оборудования для активного отдыха черт знает где, подумал Курц и чуть не рассмеялся вслух. Потом понял, что головная боль, как и прочие болячки, куда-то делась, и он чувствует себя прекрасно – живым, полным сил и готовым ко всему, хоть лететь в Неолу на крыльях и перебить майора и его людей голыми руками, если это потребуется.

Надо спросить у Анжелины рецепт этих синих таблеточек, подумал Курц.

За пару минут до полуночи появился и Малыш Док. Он прилетел на «Дальнобойщике». Машина появилась на севере, дважды облетела комплекс и села рядом со скоплением джипов. Курц удивился, насколько же большим оказался этот вертолет. И сколько от него шума. «И мы хотим незаметно подкрасться к майору и его людям на этой хреновине», – подумал он.

Ну что ж, это была его идея. Он отошел назад вместе с остальными, когда темно-зеленый «Белл Дальнобойщик» начал становиться на свои посадочные лыжи, взметнув в воздух тучу пыли и травы. На переднем правом сиденье – месте первого пилота – сидел Малыш Док. Судя по всему, кроме него в вертолете никого не было. Док заглушил турбины. Вой перешел сначала в свист, а потом в шепот и затих. Несущий винт постепенно остановился. Малыш Док снял с головы шлемофон, на секунду исчез и появился в проеме грузовой двери, открывшейся в борту вертолета. Он сделал нетерпеливый жест своим людям, чтобы они принимались загружать внутрь некоторые из коробок.

Внутри вертолета стояли шесть кресел, сдвинутые к стенкам фюзеляжа. Весь пол в кабине был застелен пластиковым полотнищем, приклеенным по периметру скотчем.

Интересно зачем, задался вопросом Курц и тут же догадался. Ах да. Вертолет-то арендованный. Малышу Доку будет сложно возвращать его обратно, если пол в кабине окажется залит кровью. Тогда он уж точно потеряет оставленный денежный залог, подумал Курц и снова еле удержался от ехидного смешка.

Стоя в дверном проеме, Малыш Док посмотрел на Анжелину и Гонзагу.

– Эй, ребята, у вас есть что-нибудь для меня?

Кэмпбелл пошел к джипу и вернулся, неся в руках сумку авиапассажира. Один из людей Гонзаги тоже сходил к машине и принес нейлоновый рюкзак. Малыш Док кивнул одному из своих людей, и тот открыл рюкзак и сумку. Пересчитав лежащие в них три четверти миллиона долларов, он кивнул шефу и понес деньги в машину. Курц лениво задал себе вопрос, откуда люди, будь они даже доны, возглавляющие мафиозные кланы, взяли семьсот пятьдесят тысяч долларов наличными вечером в воскресенье. С пола собрали, что ли?

– Послушайте, – обратился к ним Малыш Док. – Здесь все, за что вы отдали свои деньги.

Портовый грузчик и глава гангстеров из Лакаванны был одет в старый летный комбинезон цвета хаки. На липучке была пристегнута табличка с надписью «Лейтенант Скржипчик». Хотя комбинезону было лет двадцать, он все еще идеально сидел на мощном теле Малыша Дока. В уставной нагрудной кобуре, которую выдают летному составу, торчал армейский пистолет калибра 0.45 дюйма. Док начал открывать коробки, тоже цвета хаки, и раздавать снаряжение. В первую очередь он достал брезентовые армейские рюкзаки, в которые предстояло положить всякую мелочь.

Один из его помощников открыл самую длинную картонную коробку и вынул оттуда автоматы. МР-5, понял Курц, глянув на трубчатые стволы, хотя его опыт общения с армейским оружием ограничивался курсом тренировок с М-16 и пистолетами. Когда много лет назад он служил в военной полиции, его любимым оружием была дубинка. Помощник Малыша Дока предложил всем участникам рейда по одному короткому автомату.

– Оставьте эти армейские игрушки себе, – сказал Тома Гонзага. Он и его телохранитель Бобби держали в руках обрезы двенадцатого калибра.

Кэмпбелл, телохранитель Анжелины, взял два МР-5, один себе, второй – своей хозяйке, ловким движением закинув их на плечо.

– В маленьких магазинах по тридцать патронов, в больших – по сто двадцать. Набейте побольше в эти вещмешки, которые я вам дал.

– Пресвятая Дева Мария, Матерь Божья, – прошептала Анжелина, увидев большие автоматные магазины, изогнутые, как бананы. – Мы действительно отправляемся на войну.

– Похоже на то, – сказал себе под нос Тома Гонзага. Судя по выражению его симпатичного лица, происходящее его забавляло.

Курц отказался брать автомат. Если «Браунинга» с двумя запасными обоймами окажется недостаточно, то он влип в такое дерьмо, что и не опишешь словами.

Подручные Малыша Дока унесли обратно в машины лишние МР-5 и открыли другую коробку цвета хаки. Там оказались толстые гранаты цилиндрической формы.

– Светошумовые, – сообщил Малыш Док, продолжая стоять в дверном проеме вертолета. – Ими ничего особенно не взорвешь, но они на пару секунд ослепляют и оглушают всякого, находящегося в комнате. Не забывайте, что их надо кидать внутрь до того, как входишь в дверь, – добавил он и быстро объяснил, как выдергивать чеку и бросать гранату.

Курц положил в свой новенький вещмешок три штуки.

Из следующего контейнера достали мотки гибкого шнура, предназначенного для связывания пленных.

– Эгей, – произнес Тома Гонзага. – Я отправляюсь туда не для того, чтобы их арестовывать.

Но Анжелина и Кэмпбелл взяли несколько мотков.

– Нам может понадобиться допросить кого-нибудь из них, – пояснила Анжелина.

Курц тоже взял несколько мотков шнура. Люди Малыша Дока открыли большой упаковочный ящик и начали доставать оттуда черные бронежилеты из кевлара. Все участники вылета оделись в них.

Рождество под Багдадом, подумал Курц, снимая вещмешок и прочее снаряжение. Положив все на землю, он снял ветровку и накинул на плечи бронежилет. Тонкий, но тяжелый, подумал он, застегивая по бокам липучки.

– Давай помогу, – предложил Кэмпбелл, телохранитель Анжелины. Он быстрыми и уверенными движениями затянул все ремешки и зафиксировал их застежками-липучками.

– Спасибо, – сказал Курц.

– Это не армейские бронежилеты, но они проходили испытания по нормативам спецназа полиции, – пояснил Малыш Док. – На самом деле их украли со спецназовского склада.

Все оделись в бронежилеты и стали выглядеть несколько массивнее. В жилетах было жарковато и неудобно. Малыш Док своими руками открыл последний ящик и стал доставать оттуда массивные очки с ремешками.

– Современные армейские очки ночного видения. Весят всего килограмм, с цифровой регулировкой и инфракрасным режимом, с которым вам незачем морочиться. Еще есть возможность цифрового увеличения, до пятикратного, но вам и с этим незачем морочиться.

– А зачем нам вообще с этим морочиться? – спросил Бобби, телохранитель Гонзаги.

Малыш Док объяснил, как крепить очки на голове и как их включать. Телохранители немедленно попробовали это сделать. Гонзага, Анжелина и Курц убрали очки в и без того набитые вещмешки.

– Поаккуратнее, – сказал Малыш Док. – Если разобьете, придется за них заплатить.

– Я думал, мы и так за них заплатили, – отозвался Гонзага.

Малыш Док мягко засмеялся.

– Вы взяли их напрокат, мистер Гонзага. На одну ночь. Так что постарайтесь не терять и не разбивать их.

Внутрь «Дальнобойщика» поставили еще несколько длинных коробок, крепко привязав их.

– Медицинское снаряжение, – сообщил Малыш Док. Потом он показал на низкорослого темнокожего человека, стоящего среди его телохранителей. – Это доктор Тафир. Он отправится с нами, но шагу не ступит из вертолета. Если вас ранят, вам придется самостоятельно тащить свою задницу к вертолету или найти того, кто сделает это за вас.

Миниатюрный доктор скромно улыбнулся и кивнул мужчинам и Анжелине. В ответ все молча посмотрели на него.

Малыш Док глянул на огромные часы, красовавшиеся на его могучем запястье.

– Есть вопросы или мысли, пришедшие в голову в последний момент? Скажите сейчас, пока мы не взлетели, – предложил он.

– Давайте закончим базар и просто сделаем это, – ответила Анжелина. – А то я уже чувствую себя героиней фильма Джерри Брукхаймера.

Бобби, телохранитель Гонзаги, коротко усмехнулся, но замолчал, увидев, что остальные не поддержали его смех.

– Курц. Ты сядешь впереди, рядом со мной, – сказал Малыш Док.

– Зачем? – спросил Курц. Он ненавидел вертолеты. Всегда ненавидел. А сейчас ему предстоит не просто сесть в вертолет, но сесть там, откуда удобнее всего смотреть вниз.

– Затем, что ты единственный, кто точно знает, куда мы летим.

Люди забрались внутрь вертолета, и турбины вновь завели свою монотонную песню.