Проныру не раздражало ожидание. Он умел ждать. Он годами делал это в сумасшедшем доме в Рочестере. Просто сидел, как рептилия, глядя в никуда и ничего не ожидая. Зная, что ничего не произойдет. Так и было. С тех пор терпение хорошо помогало ему выполнять задания Босса. Ждать, пока цель сделает то, что собиралась, и свалиться на нее, когда она расслабилась. Его не раздражало сидеть здесь и ждать этого частного детектива, который может прийти, а может и не прийти. Может, он жив, а может – уже нет.

Конечно, он не стал включать свет. Убедившись, что его вторжение не включило никакой сигнализации, Проныра достал из рюкзака толстую прозрачную клейкую ленту и заклеил отверстие в стекле. В заброшенной гостинице было холодно, но греться нельзя. Если Курц почувствует тепло, поднимаясь по лестнице, то насторожится. Бывшие заключенные хорошо чувствуют малейшие перемены в своей камере.

Достав из рюкзака небольшой фонарик с щелевой насадкой, Проныра обошел все три этажа здания. Семнадцать комнат. Все покрыто плесенью. Он осмотрел спальню Курца, убогую библиотеку и наткнулся на тоненькие проволочки и датчики в большой треугольной комнате на первом этаже. И на два тайника для оружия на втором этаже. Первый – ниша под декоративной накладкой над дверью соседней со спальней комнаты. Второй – еще искуснее, в полу самой холодной и захламленной комнаты. Там Курц хранил «Кольт» калибра 9 миллиметров и патроны к нему. В промасленной тряпке. Проныра забрал пистолет и вернулся наверх. Он встал в стороне от мерцающих черно-белых мониторов и снова принялся ждать.

Но Курц не появлялся. Проныра начал представлять, какими способами майор мог умертвить Курца и его грудастую подругу-полицейского. Лучше бы он этого не делал. Проныре хотелось, чтобы Курц вернулся домой. Однако Курца все не было.

Примерно в десять тридцать Проныра ощутил вибросигнализацию мобильного телефона. Он шепотом ответил «Да», продолжая следить за изображением на мониторах. Там ничего не было, кроме мокрых от дождя улиц и наружных стен гостиницы.

– Ты где? – спросил Босс.

– Дома у сыщика.

Проныра старался не лгать Боссу. Тот всегда догадывался, если его пытались обмануть.

– У Курца?

– Да.

– Он там?

– Еще нет.

Проныра услышал, как Босс выдохнул. Он терпеть не мог, когда Босс начинал на него злиться.

– Забудь про сыщика, – велел Босс. – Тебе пора отправляться к торговому центру в Ниагара-Фоллс. Я не хочу, чтобы ты упустил нашего иностранного друга.

Проныре потребовалась секунда, чтобы вспомнить: речь идет о женщине, собиравшейся нелегально пересечь границу этой ночью.

– Времени достаточно, – прошептал он. Ему незачем искать ее раньше полуночи. И ему не хочется, чтобы ее тело лежало в кузове минивэна дольше, чем необходимо.

– Отправляйся сейчас, – сказал Босс. – Будешь ждать там. После этого ты свободен, на весь день и ночь.

– Ага. – Проныра улыбнулся при мысли о завтрашнем дне.

– С днем рождения, – поздравил Босс. – У меня есть для тебя нечто особенное. Подарю, когда увидимся во вторник.

– Спасибо, Босс, – отозвался Проныра. Он очень любил подарки Босса. Каждый раз это действительно было нечто особенное, иногда такое, о чем Проныра и не мечтал.

– А теперь отправляйся, – повторил Босс.

– Окей, Босс, – сказал Проныра и нажал на кнопку выключения. Подняв с пола рюкзак, он убрал «Беретту» с глушителем в специально доработанную для этого кобуру и вылез из «Арбор Инн» через другое окно, спустившись по пожарной лестнице на северной стене. И по дороге обезвредил несколько простеньких датчиков, установленных Курцем.

В двадцати километрах от «Арбор Инн», в пригороде Чиктоваги, населенном преимущественно поляками и итальянцами, Арлин Димарко собиралась ехать к торговому центру неподалеку от Ниагара-Фоллс, чтобы подобрать там девушку по имени Эйша. Было всего десять минут одиннадцатого, но Арлин решила, что нужно приехать на место пораньше.

Она проехала по шоссе 190, обогнула Гранд-Айленд, проехала через платный мост и свернула налево, на шоссе Мозес. Миновав столб тумана рядом с Америкэн-Фоллс, она въехала в город Ниагара-Фоллс. В этот поздний предпоследний октябрьский вечер дорога была практически пуста. Дождь прекратился, но Арлин пришлось оставить стеклоочистители включенными, поскольку в воздухе постоянно висела водяная пыль, поднимающаяся от водопада.

Арлин выросла в Буффало. Она своими глазами видела, как Ниагара-Фоллс деградировал. Когда-то это был приятный старый городок с придорожными закусочными и отелями для туристов в стиле середины двадцатого века. Теперь же представлял собой скопище бетона, будто послевоенный Берлин. В целях реставрации города все старые здания снесли, а новые так и не построили. Он стал обычной для Америки свалкой с остатками конференц-зала. Чтобы увидеть опрятный и современный Ниагара-Фоллс, требовалось пересечь Радужный мост и въехать на территорию Канады.

Однако в эту ночь Арлин не волновали вопросы городского строительства. Она проехала по Ниагара-стрит и оказалась у торгового комплекса «Рэйнбоу Центр», в квартале от заброшенных конференц-зала и пресс-центра, окруженных пустующими стоянками. Стоянка рядом с «Рэйнбоу Центр» оказалась поменьше, и на ней было мало машин. В этот воскресный вечер здесь стояли лишь автомобили охранников и таможенников. Однако стена, ограждающая стоянку, закрывала большую ее часть от проезжающих мимо полицейских машин, которые могли появиться здесь даже воскресной ночью. Арлин поняла, почему Курц сказал ей, что надо ждать Эйшу именно здесь. Девушку должны были высадить у главного входа в торговый центр, обращенного на север.

Арлин в пятый или шестой раз похлопала по своей большой сумке, убедившись, что ее револьвер «Магнум» на месте. Она глупо себя чувствовала, когда забирала его из офиса, но Курц редко посылал ее на такие дела. Сложно понять, насколько может быть замешана в происходящем эта йеменская девушка, – но Арлин ведь и не владела всей информацией. Она знала, что нынешней ночью Курц собирается сделать нечто действительно важное, если он решился послать ее за Эйшей. Поэтому Арлин не тревожилась и не нервничала попусту. В сумке лежит заряженный револьвер, газовый баллончик «Мэйс», мобильный и незаконно продленное удостоверение сотрудника окружной прокуратуры Эри с разрешением на ношение «Магнума». Она взяла с собой немного фруктов, пару бутылок с водой, пачку «Мальборо», безотказную зажигалку «Бик», термос с кофе и более компактный и удобный бинокль из тех двух, что она хранила в офисе. Кроме того, ей не без труда удалось достать йеменско-английский словарь.

Арлин начала выбирать место на стоянке. Охранникам торгового центра незачем видеть, что она сидит в машине, – а не то пристанут с расспросами. В конце концов она пристроилась у заднего края, рядом с мусорными контейнерами, между двух старых машин, которые, судя по всему, поставили здесь на всю ночь. Она уселась поудобнее, открыла окно и прикурила «Мальборо».

Примерно минут через двадцать, около одиннадцати вечера, на стоянку въехал минивэн. Сделав один круг, он остановился рядом с четырьмя машинами сотрудников магазина, неподалеку от входа в безлюдный торговый центр. Арлин сползла пониже, чтобы ее не было видно. Машина встала очень удобно, и она взяла бинокль, чтобы рассмотреть ее из окна своего «Бьюика».

Это была машина фирмы, занимающейся уничтожением насекомых. На ее борту красовался мультяшный длинноносый таракан, корчащийся и задыхающийся в облаке пестицида. Водитель еще не вышел. Его лицо оказалось в тени, но Арлин настроила бинокль и следила за его силуэтом. Ненадолго он вытянулся вперед, поверх рулевого колеса, чтобы посмотреть на вход в торговый центр, и свет от вывески попал на его лицо.

На мгновение Арлин показалось, что оно покрыто татуировками или какими-то белыми линиями и завитками, но потом она поняла, что это шрамы от ожогов. На его голове была бейсболка, однако козырек не скрыл глаз, оранжево светившихся в сиянии натриевых ламп. Как у кота.

Арлин ошеломленно сидела, не шевелясь и не отрывая от глаз бинокля. Обожженное лицо мужчины неожиданно повернулось к ней, быстро и плавно, как голова филина. Теперь он смотрел прямо на нее.