Минуло четыре часа дня. У Проныры не было ни одного задания, вплоть до полуночи. В полночь он должен был встретить эту женщину, Эйшу, которая перейдет границу с Канадой, и убить ее. Эта пауза слегка его расстраивала: создавалось впечатление, будто он не у дел. Завтра у него день рождения. Босс всегда давал ему выходной в день рождения, дал и на сей раз. Правда, технически день рождения наступает в полночь, когда он будет работать. Надо убить иностранку. Но это не займет много времени.

Однако сегодняшние события разочаровали Проныру. Он не любил возвращаться в Неолу, кроме Хеллоуина, конечно. Он не любил, когда ему переходят дорогу. Особенно когда он кого-нибудь выслеживает. Он уже два раза был готов убить этого бывшего частного детектива, дважды был готов пристрелить его спутницу, и дважды ему помешали. Ловкий Проныра очень не любил, когда ему мешают. Особенно когда это делает майор или его люди. От одного вида и звука старого «Хьюза» у Проныры начиналась изжога.

А теперь ему придется восемь часов болтаться вокруг Буффало, прежде чем он сделает свою работу и отправится отдыхать. А за окном машины – холодный дождь. Похоже, в этом проклятом городе почти всегда холодно и дождливо. Кроме того времени, когда здесь идет снег и становится еще холоднее. У Проныры ныли суставы. Он стареет. Через несколько часов он формально станет на год старше. Многочисленные шрамы от ожогов в такую погоду начинали чесаться.

А главное, он был в расслабленном настроении. Можно сходить в стрип-бар, но до дня рождения оставалось еще несколько часов. Пусть возбуждение копится и растет.

По-прежнему шел дождь, и уже начало темнеть. Зажегшиеся фонари осветили немногочисленные машины на улицах воскресного города. Проныра поехал на юг, миновал деловые кварталы и мост, по которому проходила федеральная трасса, пересек узенький стальной мост и оказался на Острове, среди пустовавших элеваторов. В воздухе пахло горелым «Чирио». Он подъехал к пересечению улиц Огайо и Чикаго, где стояло заброшенное треугольное здание гостиницы «Арбор Инн». Берлога этого бывшего частного детектива. Гнездышко любовников, где Курц провел вчерашнюю ночь с Фарино. А Проныре пришлось проторчать здесь всю ночь.

Судя по всему, майор собирался устранить этот маленький повод для раздражения. Если же нет, сыщик и его большегрудая подруга сюда вернутся. И Проныра немного поработает для себя. Если Боссу это не понравится… что ж, Боссу вовсе не обязательно об этом знать.

Окна «Арбор Инн» были темны. Проныра трижды медленно проехал мимо гостиницы, снова подметив, где стоят маленькие незаметные видеокамеры. Почти незаметные. Одна – на задней стене. Она давала обзор заднего двора. Там Курц ставил свой «Пинто». Место пустовало. Вторая – высоко над входной дверью, под водосточным желобом, шедшим вдоль стены, выходившей на Чикаго-стрит. Третья – над пожарной лестницей, выходящей на Огайо-стрит. Роскошная система безопасности для заброшенной ночлежки.

Проныра поставил свой минивэн в квартале от гостиницы. Вчера он разделался здесь с двумя чернокожими ребятишками. Вынув лежащий между сиденьями рюкзачок, он вышел из машины и закрыл ее. Снова пришлось идти пешком под дождем.

У камеры, стоящей над входом в «Арбор Инн», есть мертвая зона. Если подходить со стороны заброшенной заправочной станции вот так, не отклоняясь больше пары метров от определенной линии, то поле зрения камеры будет блокировано металлической вывеской гостиницы.

Зайдя под козырек входа и, вероятно, не засветившись на мониторе и не попав в видеозапись, Проныра не стал пользоваться главным входом. Этот частный детектив наверняка поставил внутри ловушки. Затянув лямки рюкзака покрепче, Проныра присел и резко выпрыгнул вверх, схватившись руками за острый край металлической вывески гостиницы. Пару раз качнувшись вперед-назад и помогая себе взмахами ног, он наконец выбросил себя вверх, сделав сальто и приземлившись на вывеску, спиной к металлическому маяку над ней.

Вывеска заскрипела и заскрежетала, но не сломалась. Пустой внутри макет маяка из дешевого металла возвышался над ней метра на два. Проныра обхватил его руками и двинулся вокруг, оставаясь вне зоны обзора камеры. Он пригнулся и подошел к одному из трех больших окон, выходящих на угол улиц Огайо и Чикаго.

Внутри было темно, светились лишь мониторы видеонаблюдения. Их света было достаточно, чтобы разглядеть, что в комнате никого нет.

Проныра согнул ногу в колене и поставил на нее рюкзак. Потом достал из него присоску и стеклорез с циркулем. Аккуратно вырезав в стекле отверстие сантиметров шесть в диаметре, он вынул кружок стекла и тихонько положил его на основание маяка у себя под ногами. Убрав инструмент в рюкзак, он прислушался. Звуковых сигналов не было. Протянув руку, он открыл шпингалет и начал приподнимать окно. Старая оконная рама протестующе заскрипела, но поддалась.

С ловкостью, достойной Спайдермэна, Проныра одним махом запрыгнул внутрь, затащив следом рюкзак. Надев его обратно на плечи, он аккуратно закрыл окно и взял в руку свою «Беретту», на которой заранее был закреплен глушитель. С пистолетом в руке он пошел в темноту, чтобы найти или дождаться этого мистера Курца, неуловимого частного сыщика.