Пока «Хьюз» летел к особняку, Курц внимательно следил за всем, подмечая детали. Ему и Риджби не нанесли ран, не считая боли от шнуров, которыми их связали. Рядом сидели четыре человека. Вьетнамцы или американцы вьетнамского происхождения. Один пилот. Техасец, судя по акценту. Во время взлета он велел всем держаться, а больше за весь перелет ничего не сказал.

Рельсы не доходили до особняка метров сто, замыкаясь кольцом. Под навесом, построенным поверх путей, стояли игрушечные паровозики и вагончики из «Девятого облака». Вероятно, все эти годы майор поддерживал их в порядке, как и рельсы.

«Хьюз» сел. Четверо мужчин наполовину выволокли, наполовину вытолкали Риджби и Курца наружу. Все они были одеты в джинсы и походные куртки. У двоих в руках были М-16, скорее всего переделанные под стрельбу очередями, подумал Курц. Незаконно. Двое других несли уж точно незаконные штуки – армейские пулеметы М-60.

Где все эти засранцы из служб по контролю за табаком, алкоголем и огнестрельным оружием в своих ярких ветровках, подумал Курц. Когда они больше всего нужны, их днем с огнем не сыщешь. Мужчина, шедший следом, толкнул его к двери, в то время как другой вьетнамец, в синем блейзере, открыл ее изнутри.

Этот слуга, или кто он тут, повел их в фойе, потом по коридору, через библиотеку и вывел на террасу на краю утеса. Курц постарался подметить все боковые двери, вообще все, что можно было увидеть на столь коротком пути. Риджби делала то же самое, он был уверен в этом. Беспокоило только то, что им не завязали глаза. Простейшее объяснение напрашивалось само: их обоих – его и Риджби – собирались убить.

Дом был огромным. Три этажа, площадь в основании около пятисот квадратных метров. Выглядит так, будто построен в семидесятых, когда майор вышел в отставку и приехал в Неолу. Но стиль постройки такой, будто здесь собирались обороняться от индейцев. Первый этаж и половина второго – каменные. Не облицованные камнем, а построенные из него. Окна в задней части дома, рядом с посадочной площадкой для вертолета – из зеркального стекла, но за ними – стена. По бокам более узкие и высокие окна. Через них не пролезешь внутрь, однако стрелять наружу – без проблем. На севере от дома, рядом с разворотным кругом подъездной дороги – гараж на пять машин, но все деревянные ворота закрыты. Дом стоит так, что его более вычурная часть обращена скорее к утесу, чем к подъездной дороге и вертолетной площадке. Дверь со стороны площадки, через которую они вошли, – толстая, из твердого дерева, обита железом. Не пробьешь даже боевым копьем индейцев кайова, будь уверен.

Часть дома, обращенная к утесу, где они оказались сейчас, защищена похуже. Распашные застекленные двери из библиотеки, ведущие на террасу. Сквозь них туда проникал свет послеполуденного солнца, и можно было любоваться пейзажем. С библиотекой соседствует спальня. Видимо, спальня майора. Курц глянул в ее сторону и решил, что это именно спальня майора, переделанная из огромного кабинета. Бордовые обои на стенах, поверх которых наклеены фотографии военных лет, флаконы с таблетками на полках. Из спальни на террасу также можно попасть через широкие распашные двери, однако поверх них Курц заметил длинные металлические коробки. Видимо, стальные жалюзи, которые можно при необходимости опустить, перекрыв дверной проем.

На террасе их ожидали майор, полковник Вин Тринх и еще три человека. Один человек в серой форме шерифа, с «Кольтом» калибра 0.45 дюйма в кобуре, словно взятой из реквизита вестерна. На груди табличка с именем. «Джери». Риджби разговаривала с ним меньше часа назад. Двое парней помоложе, белые, крепко сбитые, тоже с оружием.

Итак, если не считать шерифа и пилота вертолета, но считать слугу, семеро телохранителей, подумал Курц, когда их вытолкали на улицу и поставили перед человеком в инвалидном кресле, сидящим под навесом с бахромой. Сам майор, Тринх и этот пожилой человек.

– Мистер Курц, мисс Кинг, – приветствовал их майор. – Как здорово, что вы к нам заскочили.

«Боже мой, – подумал Курц. – Этот старый хрыч просто сыплет цитатами из дешевых фильмов».

– Я – офицер полиции, – сообщила Риджби. Это была ее первая законченная фраза после их диалога на траве.

– Да, мисс Кинг… детектив Кинг, – поправился майор. – Мы знаем, кто вы.

– В таком случае вы знаете, что все это плохая идея, – сказала Риджби негромким, но твердым голосом. – Немедленно нас развяжите, и мы на сей раз замнем это дело. Мы просто проходили мимо.

Майор снова улыбнулся и покачал головой, почти печально, а потом повернулся к Курцу.

– Я думаю, со стороны ваших хозяев было очень умно послать с вами женщину-полицейского, мистер Курц. В других обстоятельствах это бы… как сказать… притормозило последующие события, – произнес он.

«Вот дерьмо», – подумал Курц.

– Каких хозяев? – спросил он вслух.

Улыбка исчезла с лица майора.

– Не оскорбляйте мою разведку, мистер Курц. Совершенно логично, что они послали сюда вас вместе с этой хиппи-полицейской в качестве сопровождающей. Из добытых нами сведений следует, что только вы работаете на семьи Фарино и Гонзага одновременно.

– Хиппи? – переспросила Риджби, скорее изумленно, чем оскорбленно.

Полковник Вин Тринх сделал шаг вперед и наотмашь ударил Риджби по губам. Стерев с костяшек пальцев кровь шелковым платком, он взял у одного из вьетнамцев револьвер Курца вместе с кобурой и выпрямил руку, приблизив ствол оружия к виску Риджби. Курц вспомнил фотографию времен войны во Вьетнаме – кажется, тогда вели наступление на Тет. Там был шеф полиции Сайгона, прямо на улицах убивавший подозреваемых в сотрудничестве с Вьетконгом.

Тринх взвел курок.

– Если ты еще хоть слово скажешь, когда тебя не спрашивают, я тут же убью тебя, – сказал он на чистейшем английском, почти без акцента.

Риджби молча посмотрела на него.

– Чего вы хотите? – спросил Курц у майора.

Пожилой мужчина в инвалидном кресле вздохнул. Телохранитель в синем блейзере встал позади стула, взявшись за ручки кресла. Очевидно, он был готов перевезти майора в тень, если потребуется. Или в сторону, если Курц или Риджби неожиданно что-нибудь сделают. Или в сторону, чтобы майора не забрызгало кровью из перебитой артерии, подумал Курц.

– Наше желание очевидно, мистер Курц, – сказал майор. – Мы хотим положить конец этой войне. Разве ваши хозяева не за этим вас сюда послали?

Какая война, подумал Курц. Если верить Тома Гонзаге и Анжелине Фарино Феррара, у них не было ни одной улики против человека, который уничтожает их торговцев. О том, чтобы нанести ответный удар, и речи не велось. Тем более – о войне. Или про это просто не упоминали, чтобы втянуть в дело Курца? Никакой логики.

Он промолчал.

– Они выставили свои условия? – спросил майор. – Или нам поставить свои собственные?

Полковник Вин Тринх по-прежнему держал револьвер Курца. Курок все еще был взведен. Дуло, оказавшееся в двадцати сантиметрах от виска Риджби, не сдвинулось ни на миллиметр.

Курц молчал.

– Например, что бы вы сделали для нас, чтобы спасти жизнь мисс Кинг? – продолжал майор.

Курц продолжал молчать.

– Она для вас ничего не значит? Но ведь вы были приятелями в детстве, в сиротском приюте. Вы вместе служили в армии. Безусловно, это должно было создать некие узы, мистер Курц.

Курц улыбнулся:

– Если вы раздобыли мой армейский послужной список, просмотрите его еще раз. Отчасти по вине этой суки меня отправили под трибунал.

Майор Майкл О’Тул кивнул:

– Да, этот факт там отражен. Но, как выясняется, вас не разжаловали с позором, сержант Курц. Обвинения были сняты. Поскольку вы и она… как это сказать?.. помирились? – Он обнажил в улыбке крепкие белые зубы.

– Нынешнее дело не касается меня или ее, – сказал Курц. – Чего вы хотите?

Майор кивнул Тринху. Тот аккуратно спустил курок, шагнул назад и заткнул револьвер Курца за пояс. Его живот был ровнее доски.

– Нам надо встретиться. Мне и вашим хозяевам, – произнес майор быстро и четко. Его речь была отточена тысячами штабных совещаний и отданных приказов. – Эта война стала слишком накладной для обеих сторон.

Риджби посмотрела на Курца, пытаясь уловить его реакцию и понять, какое он ко всему этому имеет отношение. Но на лице Курца ничего не отразилось.

– Когда? – спросил он.

– Завтра. Днем. Должны приехать и Гонзага, и младшая Фарино. Они могут взять с собой по одному телохранителю, но перед встречей все должны сдать оружие.

– Где?

– В этом городе, – ответил майор, махнув своей мощной правой рукой в сторону Неолы, видневшейся в долине на северо-западе. Солнце скрылось за облаками, деревья и крыши потеряли цвет и выглядели уже пепельно-серыми, а не ярко-белыми, как в Новой Англии.

– Это должно произойти в Неоле, – продолжал майор. – Здесь шериф Джери. – Стоявший рядом мужчина не моргнул, и ничто не поменялось в выражении его лица, напоминающем бассет-хаунда. – Он обеспечит безопасность всех договаривающихся сторон и предоставит место для встречи. У вас еще цела эта специальная комната для ведения переговоров, шериф? – обратился он к Джери.

– Ага.

– Так тому и быть, – закончил майор. – Вопросы есть?

– Вы отпустите нас обоих, правильно? – спросил Курц.

Майор посмотрел на полковника Вин Тринха, потом на Риджби, на Курца и улыбнулся.

– Неправильно, мистер Курц. Детектив Кинг останется у нас в гостях вплоть до окончания переговоров.

– Зачем?

– Чтобы гарантировать максимум старания с вашей стороны, когда вы будете уговаривать своих начальников приехать в офис шерифа Неолы завтра днем, мистер Курц.

– В противном случае?

Майор поднял темные брови почти до самой линии роста волос. Брови слегка оттеняли его коротко стриженные волосы стального цвета.

– В противном случае? Полковник Тринх, вы не продемонстрируете мистеру Курцу вариант «в противном случае»?

Не моргнув, Тринх вытащил револьвер Курца из-за пояса и выстрелил Риджби в бедро. Ее руки были связаны за спиной, поэтому Риджби упала, ударившись головой о вымощенный каменными плитами пол террасы. Один из телохранителей-вьетнамцев встал на колено рядом с ней, снял свой ремень и туго затянул выше раны в качестве жгута.

Курц не двинулся с места ни во время выстрела, ни после и постарался сделать так, чтобы на его лице не проявилось беспокойство.

– Это объясняет ситуацию «в противном случае», мистер Курц?

– Похоже, вы хотите сами создать себе неприятности, – холодно сказал Курц. – Убьете меня – мало кто заметит. Убьете ее…

Курц взглядом показал на лежащую на полу Риджби. Она молчала, но ее глаза расширились, а лицо покрылось испариной.

– Убьете ее – и соберете на свою задницу всю полицию Буффало, – закончил он.

– О нет, мистер Курц. Мы не будем убивать детектива Кинг, если вы завтра днем провалите задание, – ответил майор. – Это вы ее убьете. В Буффало. Скорее всего, в той заброшенной ночлежке, которую вы именуете своим домом. Что-нибудь вроде ссоры любовников.

Курц посмотрел на свой револьвер в руке у Тринха.

– На мне нет СПО, – сказал он.

– Следов пользования оружием? – переспросил майор. – На руках и одежде? Они будут, мистер Курц. Обязательно будут.

Он снова кивнул, и двое помощников схватили Риджби под руки, подняли с пола и утащили внутрь дома. Риджби издала лишь один глухой стон.

Майор глянул на массивные дорогие электронные часы на своей руке.

– Уже третий час. Вам стоит побыстрее отправиться назад, поскольку путь до Буффало неблизкий, да и дождь собирается, судя по всему.

Полковник Тринх засунул за пояс револьвер Курца и вынул из кобуры «Глок» калибра 9 миллиметров. Двое телохранителей направили вперед стволы своих М-16.

Курц посмотрел на подъездную дорогу на севере от дома.

– Нет, мистер Курц, для вас самым легким будет пойти сюда, – сказал майор, кивнув в сторону почти отвесной лестницы, спускавшейся по склону утеса.

Курц подошел поближе к краю и посмотрел вниз, готовый к тому, что телохранители толкнут его в спину.

Это была даже не лестница. Скорее уходящая вниз грань пирамиды. Огромные ступеньки, высотой в шестьдесят, если не семьдесят сантиметров были вырублены прямо в скале. Внизу, едва ли не в ста метрах, чернела асфальтовая дорога.

– Вы шутите, – сказал Курц.

– Я никогда не шучу, мистер Курц, – ответил майор Майкл О’Тул.

Курц вздохнул и подставил руки, чтобы кто-нибудь перерезал шнур, которым они были связаны.

– Несколько позже, – сказал майор. – Шериф Джери встретит вас внизу, – добавил он и кивнул одному из телохранителей. Тот с силой толкнул Курца вперед.

Курц начал падать головой вперед, пошатнулся и спрыгнул с террасы на узенькую ступень, чтобы не упасть. Удар передался в голову через позвоночник, и Курц снова едва не упал. Покачиваясь, он с трудом восстановил равновесие, двигая связанными за спиной руками.

– Скажите мистеру Гонзаге и мисс Феррара, чтобы они прибыли завтра в офис шерифа Джери ровно в полдень, – сказал ему вслед майор. – Минутное опоздание – и последствия будут очень серьезными. Кончина детектива Кинг станет самым незначительным из них.

Мужчина в блейзере развернул кресло и повез майора к дверям, ведущим внутрь дома. Полковник Тринх и четверо остальных вьетнамцев с винтовками у плеча встали на краю террасы и продолжили следить за тем, как Курц спускается вниз.

Поначалу Курц думал, что это будет просто. Так оно и будет, если стоящие наверху люди не пристрелят его. Вполне вероятно. Или он не споткнется и не покатится вниз со связанными за спиной руками. Эта возможность становилась все реальнее с каждым шагом.

Сначала спускаться было легко. Длина лестницы где-то в пределах от шестидесяти до ста метров. При таком ужасном угле наклона точнее сказать трудно. Каждая ступень Курцу по колено, так что высота ее порядка шестидесяти сантиметров. И шириной сантиметров двадцать – двадцать пять. Если сохранять равновесие после каждого шага, отводя связанные за спиной руки назад, и аккуратно соскакивать на следующую ступень, все получится. Проще пареной репы, как говорят русские.

Если не считать того, что после первых десяти прыжков из ста или ста пятидесяти, которые предстояло пройти, от ударов ступнями о камень заболели спина и колени. Не говоря уж о красных всполохах перед глазами и вспышках боли, пронзавших голову подобно раскаленным гвоздям толщиной с железнодорожный костыль.

Курц порадовался, что после того как его связали, у него вынули из карманов все. И сняли с него очки Рэя Чарльза, тоже забрав их. Иначе все эти вещи уже улетели бы вниз. Было бы чертовски неудобно останавливаться и пытаться подбирать их зубами. А Папаша Брюс просто взбесится, если Курц не вернет ему очки Рэя Чарльза. С этой мыслью он соскочил на следующую ступеньку, то ли десятую, то ли одиннадцатую.

Удар передался из ног по спине. В голове взорвался фейерверк, в глазах поплыло.

Нет. Еще нет. Он справится с этой долбаной головной болью. Пусть его стошнит или он потеряет сознание, когда до конца пути останется две-три ступеньки. Но не здесь. Не здесь.

Еще три ступеньки. Похоже, они стали чуть больше. Сантиметров семьдесят. Курц попробовал просто медленно спускать ногу вниз и ставить на следующую ступеньку. Так легче. Но боль все равно пронзала спину, проходила через голову и выходила в дырку на правой стороне каждый раз, как он ставил ногу на каменную поверхность. Удерживать равновесие со связанными за спиной руками при таком способе спуска оказалось труднее. Кроме того, ему слишком туго связали руки, и давно. Циркуляция крови в ладонях и запястьях нарушилась. Они онемели, а по предплечьям медленными ручейками распространялась боль. Иголочки бежали вверх по рукам, как маленькие зверьки, спасающиеся от лесного пожара.

Что? Сохраняй концентрацию, Джо, сказал он себе и остановился на очередной ступеньке. Пальцы ног свисали с ее края, пот заливал глаза так, что его нельзя было сморгнуть. И уж, конечно, стереть рукой. Курц посмотрел вверх. Там виднелись темные фигуры. Майора среди них не оказалось, а вот полковник Тринх был. Он не улыбался, как остальные вьетнамцы. Они-то наслаждались зрелищем. Может, даже делали ставки, с какой из ступеней Курц свалится. Тринх тоже выглядел довольным. Слишком довольным, чтобы улыбаться.

Сохраняй концентрацию, повторил про себя Курц. Утес по обе стороны лестницы сложен из скользкого известняка с вкраплениями гранита. Достаточно крутой, хоть и представляет собой мешанину из валунов и грязи. На камнях лишайники, местами – трава и дубовый кустарник. Но слезать туда не стоит. Чистое самоубийство. Даже со свободными руками и нормальной циркуляцией крови в них по такому скользкому склону спустится только профессиональный скалолаз.

Курц соскочил на следующую ступеньку, подождал, пока погаснет фейерверк в голове и перед глазами, и прыгнул снова.

Не думаю, что доктор Сингх одобрил бы такую физиотерапию при сотрясении мозга, подумал он.

«Кто такой доктор Сингх?» – тупо спросил у себя Курц. Как здорово. Головная боль плыла волнами, скользила, как серфер по океанской волне, – медленно поднимаясь, опускаясь, потом резко взлетая или падая.

Он спрыгнул на следующую ступеньку, пошатнулся, удержал равновесие, подвинулся к краю и сделал следующий шаг. Интересно, ему кажется или с каждым шагом ступеньки становятся все уже? Когда он старался покрепче встать на ноги, пальцы свисали вниз, а пятки скреблись по стене. Курц двинулся дальше. Как хорошо, что он сегодня надел кроссовки. Хотя старые армейские ботинки подошли бы еще лучше. Лодыжки болели, а пятки внутри обуви уже стерлись до крови.

Он спрыгнул еще раз. И еще. Пот окончательно залил глаза. К боли добавилось жжение.

«Хуже уже некуда», вспомнил он строку из старой военной песни. Никогда в это не верил, подумал Курц. Если жизнь чему его и научила, то только одному. Хуже – всегда есть куда, как бы плохо уже ни было.

И хлынул дождь. Точнее, ливень.

Волосы Курца мигом прилипли к голове. Он попробовал языком стекающую с головы воду и почувствовал привкус крови. Из раны. Воду из глаз и с ресниц не сморгнешь, придется постоять на ступеньке. Непонятно, сколько он уже прошел. Полпути, две трети, или четверть. Голова и шея болели слишком сильно, чтобы пытаться смотреть вверх. Смотреть вниз тоже не хотелось.

Хуже всегда есть куда.

Рядом полыхнула молния. Курц на несколько секунд ослеп. Ударная волна грома чуть не сбила его с ног. В воздухе запахло озоном. Мокрые и окровавленные волосы Курца попытались встать дыбом от пронизавшего воздух электричества, а склон холма засветился.

Курц сел, вернее, упал. Ноги вылетели вперед. Он с трудом дышал и потерял ориентацию, а голова кружилась настолько, что он засомневался, сможет ли встать на ноги, не упав.

Дождь хлестал по лицу и шее так, будто его молотили кулаками. Капли дождя были холодными, как градины. Холодные, как градины, попытался сказать про себя Курц с техасским акцентом. Голова болела от всего. Какого хрена этот молокосос-йеменец не прицелился получше? И ничего бы не было. «Только это был не молокосос-йеменец, не так ли? К тому времени я уже его подстрелил. А затем кто-то подстрелил меня». Курц знал это. Кто-то, кто привез молокососа-йеменца, чтобы пристрелить… кого? Пег О’Тул, вспомнил он. Молодчину Пег О’Тул, которая почти год назад рисковала своей работой офицера по надзору, вступившись за него. Черт подери. Чтобы спасти ему жизнь, когда детектив, живущий на жалованье от Фарино, заткнул его в КПЗ по сфабрикованному обвинению и готовился отправить Курца обратно в тюрьму, где его ждали добрые мусульмане из блока «Д» и сотня других парней, которые были не прочь получить обещанную награду за его голову.

Концентрация, Джо.

«Хуже уже некуда».

Дождь окончательно перешел в ливень. По склону холма вниз устремились тысячи ручейков, но основной поток покатился по ступенькам. Вода ударила в плечи и зад Курца, грозя просто смыть его вниз.

«Если я встану, я сверну себе шею. Если продолжу сидеть – тоже».

Курц встал. Вода струями текла вокруг его ног и между ними, как в комедийном кино. Он с трудом подавил желание рассмеяться.

Он спрыгнул на следующую ступеньку. Руки уже совершенно потеряли чувствительность. Он нес их, как две длинные палки. Как дровосек, спускающийся с холма с дровами за спиной.

Курц спрыгнул на следующую ступеньку. Потом еще раз. Он с трудом сопротивлялся искушению просто сесть и дать потоку воды смыть себя вниз. Вдруг он чудесным образом скатится вниз, как с горки. Как те ребята в кино, которые скатываются с утеса высотой метров триста и падают в водный поток, скрываясь из поля зрения врагов, долго и безуспешно стреляющих по ним…

Концентрация, Джо.

Они по-любому ее убьют. Риджби. Вне зависимости от того, сделает он что-нибудь или нет. Она могла умереть уже к этому моменту, если пуля хотя бы задела артерию. Раны в бедро в этой зоне ноги страшно болезненные. Болят до тех пор, пока ты не станешь холодным и окоченевшим. Пока все не закончится.

Курц сморгнул с глаз воду, смешанную с его кровью. Он едва видел край следующей ступеньки. С каждым шагом он перепрыгивал через мини-Ниагару, бурлящий поток воды, скрывающий камень под ним.

Малькольм Кибунт. Так звали убийцу и наркоторговца, которого Курц подвесил на веревке над бурлящей водой у края Ниагары. Это было холодной зимней ночью почти год назад. Он хотел задать главарю банды всего пару простых вопросов. Курц не отпускал веревку. Кибунт сам решил, что лучше выпутаться и попытаться выплыть против течения рядом с краем самого большого в Северной Америке водопада.

Если он не понимает по-плохому, пошути над ним, подумал Курц. Он перешагнул через мини-водопад под ногами, спрыгнул, переборол боль, чтобы не потерять сознание. Покачиваясь, он восстановил равновесие, откинувшись назад, чтобы противостоять силе потока воды, и снова шагнул вниз.

И снова.

Снова.

Снова.

В конце концов он упал. Казалось, ступенька заколыхалась под ним, и Курц упал вперед, уже не в состоянии нащупать следующую и откинуться назад, чтобы сохранить равновесие.

Тогда он толкнулся ногами вперед, как можно сильнее поджав их под себя после прыжка. Прыгнул, выскочив из водопада в дождь. С перекошенным в безмолвном крике ртом.

И ударился о землю, едва успев сгруппироваться, чтобы не стукнуться головой. Вместо этого о мокрый асфальт он ударился плечом. Светящаяся стрела боли пронзила правую сторону головы.

Курц моргнул и повернул голову и плечи, продолжая лежать на дороге. Похоже, он упал, не дойдя до нее три или четыре ступени. Лестница была полностью скрыта под низвергающимся потоком воды. Дождь продолжал лить как из ведра. Поток воды обтекал его, проходя сквозь разодранные кроссовки, и пытался смыть Курца еще дальше.

– Поднимайся, – произнес шериф Джери.

Курц попытался выполнить требование.

– Возьми его за руку, Смитти, – сказал шериф.

Они подхватили Курца за онемевшие руки, рывком поставили на ноги и потащили к стоящей неподалеку машине шерифа. Помощник шерифа открыл заднюю дверцу.

– Голову пригни, – он отработанным движением надавил Курцу на затылок. Так учат в полицейской школе. Так делают во всех этих фильмах. Пальцы, касавшиеся ободранной и окровавленной головы Курца, причиняли ему жуткую боль. Хотелось немедленно расстаться с содержимым желудка, но Курц сдержался. Он не понаслышке знал, что блевануть на заднее сиденье полицейской машины – один из лучших способов заработать серию ударов дубинкой по почкам.

– Голову пригни, – повторил шериф. Курц наконец нашел в себе силы засмеяться. Они затолкали его на заднее сиденье патрульной машины.