Парк отдыха оказался намного больше, чем ожидал Курц. Он занимал четыре или пять акров земли, специально выровненной под него, образуя террасу на пологом склоне заросшего лесом холма, в паре сотен метров от вершины. Площадку либо вырезали, либо насыпали при помощи бульдозеров и другой строительной техники. Сейчас сложно было сказать, насколько могли вырасти деревья за десятилетия запустения.

Курц и Риджби осторожно двинулись в сторону парка, держа правую руку наготове рядом с оружием. Но вокруг никого не было. Лишь редкие птицы и насекомые, еще не исчезнувшие отсюда к концу октября, летали вокруг. Значит, ни один человек не таится в глубине парка, поджидая незваных гостей.

Курц и Риджби остановились там, где когда-то пролегала центральная дорожка парка, и осмотрелись. В пятидесяти метрах от них возвышалось громадное колесо обозрения – ржавое, с облупившейся краской. Большинство фонарей на распорках и крестовинах отсутствовали, как и кабинки, которых осталось всего четыре. Большой павильон с автомобильчиками, рядом с которым валялись опрокинутые будки билетеров, зарос снаружи и внутри травой, кустарником и подлеском. Кабинки «Чертова колеса» слетели с направляющих и валялись вокруг, в зарослях сорняков. Виднелись ряды пустых поломанных павильончиков, где раньше были тиры и другие развлечения для детей.

– Это оно? – спросила Риджби. – Это то место, которое ты видел на фотографиях у Пег О’Тул?

Курц кивнул.

Они пошли по заросшей площадке, огибая деревья. Вот вход туда, где когда-то была комната смеха. Дощатый фасад сломан, яркая краска выцвела, как на фреске времен Древнего Рима. А вот карусель – то ли европейского типа, то ли американского, Курц не помнил, какая из них в какую сторону вертится. Судя по всему, когда-то все эти ныне разломанные лошадки, верблюды и жирафы крутились против часовой стрелки.

– Какой позор, – произнесла Риджби, прикоснувшись к поломанной голове ярко раскрашенной лошадки. Все это вырезали из дерева вручную, причем не поленились выдолбить изнутри. Вандалы разбили головы всем животным, переломали ноги, сдернули их с опорных столбов и разбросали вокруг. Вокруг игрушечных зверей и сквозь них проросли трава и кустарник.

Они подошли к павильону с автомобильчиками. Его плоская крыша обвалилась, и пол был покрыт кусками штукатурки, лежащими в лужах. Большинство автомобильчиков выволокли наружу и разбросали, некоторые даже столкнули со склона холма, а один повис на нижних ветках дерева. На бортах ржавых машин можно было разглядеть выцветшую золотую девятку, эмблему парка «Девятое облако». Он посмотрел на опрокинутый автомобильчик, который видел на фотографии у офицера по надзору Пег О’Тул. Судя по всему, деревья и сорняки с того момента, как был сделан снимок, еще подросли.

Они остановились рядом с колесом обозрения.

– Что ж, как писали в газетах когда-то, майор О’Тул построил этот парк, чтобы молодежи Неолы было чем заняться, – сказал Курц. – Похоже, последние пару десятилетий они были достаточно заняты, хотя майор вряд ли имел в виду вандализм.

Риджби не слушала его.

– Посмотри, – сказала она. – На бензиновом двигателе, который крутит колесо обозрения, заменены почти все детали. Все эти цепи и тяги новые.

– Я заметил, – ответил Курц. – Мотор на карусели тоже в рабочем состоянии. А новые лампочки на колесе обозрения ты заметила?

Риджби прошлась вокруг основания колеса.

– Странно. Большинство их разбито или оторвано, но, похоже, кто-то заменил… ага, каждую десятую, так?

– А в траве лежат кабели питания. Новые, – добавил Курц. – Все они ведут вон туда, – он кивнул на площадку, покрытую остатками разбитых строений метрах в тридцати дальше по центральной дорожке парка.

Они пошли вдоль толстого кабеля, ведущего от колеса обозрения к разбитому домику комнаты смеха. Риджби указала на несколько мест, где кабель был прикрыт дерном и землей, будто для маскировки.

Позади гниющих развалин комнаты смеха стояла новенькая дощатая хижина, скрытая среди деревьев. Ее стены были незаконченными, но крыша – в полном порядке. Доски, покрытые пластиком, дождем не промочит. Рядом валялась верхушка фасада комнаты смеха, одним краем лежавшая поверх небольшой террасы. На фасаде красовалось огромное лицо в гриме клоуна. А на веранде стоял новенький переносной электрогенератор с бензиновым двигателем. Около него выстроились в ряд двадцатилитровые канистры.

Риджби осмотрела хижину и нашла несколько закрытых ящиков с инструментами. Потом взяла в руки новенький монтажный пистолет желтого цвета. Хороший переносной инструмент, с большой обоймой гвоздей.

– Как думаешь, работает? – спросила она, держа его обеими руками.

Штука не для женских рук, подумал Курц.

– Остается только проверить, – сказал он.

Риджби навела пистолет на заднюю стену хижины и нажала на спуск.

БАМ. Пятидюймовый гвоздь пролетел больше трех метров, пробил пластик и глубоко вошел в доску.

– Работает, – констатировала Риджби.

Они еще раз осмотрели хижину. У задней стены стояла старая кровать безо всякого белья. Ничего, что выдало бы личность человека, здесь обитающего. Потом они медленно пошли обратно по центральной дорожке парка, в сторону спуска с холма.

– В старых газетных статьях, которые нашла Арлин, говорится, что здесь была детская железная дорога, – сообщил Курц.

– Давай поищем ее попозже, – предложила Риджби, плюхнувшись на зеленую траву рядом с каруселью. Неподалеку склон холма уходил вверх. – Присядь на минуту, Джо.

Он сел в метре от нее и посмотрел сквозь деревья. Там виднелись река Аллегэни и сам городок Неола. В миле от них или около того. Листья деревьев на холмах, окружавших город, уже опали, и можно было увидеть даже пару белеющих шпилей церквей. Отсюда Неола больше походила на затейливую деревушку где-нибудь в Новой Англии, а не на грубый промышленный город запада штата Нью-Йорк.

– Давай немного поговорим, – продолжила Риджби.

– Хорошо, – ответил Курц. – Скажи, почему ФБР, Агентство по контролю оборота наркотиков и прочие ведомства оставили на свободе майора, если он и его фирма уже несколько лет подозреваются в причастности к героиновому кольцу? И Неола до сих пор живет за счет торговли героином? Почему эти уроды из правительственных структур еще не усеяли это место, как шерсть на загривке гориллы?

– Я не собираюсь говорить об этом.

– Ответь на вопрос, Риджби.

Она опустила глаза, глядя в сторону городка.

– Я не знаю, Джо. Пол рассказал мне не все из того, о чем его проинформировали в Агентстве по контролю.

– Но ты думаешь, что он знает.

– Может быть.

Курц потряс головой.

– Какого черта органы правопорядка не могут добраться до сегмента героинового кольца, мать их? – спросил он, глядя на Риджби Кинг. – Опять какая-нибудь дрянь типа нужд национальной безопасности?

Солнце вышло из-за облаков и осветило ту часть холма, на которой они находились. Сквозь пыль проступила зелень травы, ярко подчеркнув осенние цвета опавших листьев. Дул холодный ветерок, но Риджби сняла свою вельветовую куртку. Ее соски проступали даже сквозь плотную малиновую ткань рубашки.

– Я не знаю, Джо. Полагаю, что фэбээровцы и прочие взяли на карандаш майора задолго до одиннадцатого сентября. Можно мы поговорим о том, о чем я хочу?

Курц снова отвернулся от нее, искоса глядя на Неолу через темные очки Рэя Чарльза. Городок светился в лучах октябрьского солнца, то и дело закрываемых облаками.

– ЦРУ? Очередная ерунда типа взаимовыгодного сотрудничества между ними и сетью, организованной майором? – продолжал он. – Арлин нашла статьи, где говорится, что «Торговая компания» торгует не только с Вьетнамом, Таиландом и Камбоджей, но и с Сирией, и другими подобными странами…

– Джо, – сказала Риджби, протянув руку и до боли сжав ему плечо.

Курц посмотрел на нее.

– Послушай меня, Джо. Пожалуйста.

Курц убрал ее пальцы со своего плеча.

– Что?

– Мне плевать на эту «Торговую компанию», на этого майора, на все это, вместе взятое. Меня беспокоишь только ты.

Курц посмотрел на нее. Оказывается, он еще держит ее за запястье. Он отпустил его.

– Ты пропал, Джо, – сказала Риджби. Ее большие карие глаза казались еще темнее, чем обычно.

– О чем ты?

– О тебе. Ты пропал. Может, ты потерял себя в Аттике. Может, еще до тюрьмы. Хотя вряд ли, пока Саманта была с тобой. Наверное, когда ее убили, ты…

– Лучше бы тебе заткнуться, Риджби, – холодно сказал Курц.

Она покачала головой.

– Я знаю, зачем ты здесь, Джо. – Она кивнула на колесо обозрения, траву, деревья и бегущие по небу облака. Их еще освещало солнце, но тени от облаков набегали все чаще. – Ты действуешь так, будто офицер по надзору О’Тул – твой клиент. Она показала фотографии. Она спросила, не знаешь ли ты, где это. И ты действуешь так, будто она поручила тебе расследование, Джо. Ты пытаешься раскрыть все, а не только то, кто и почему стрелял в нее.

– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, – сказал Курц, отодвигаясь от Риджби на пару футов. Ветер играл со сломанными кусками досок на развалинах комнаты смеха.

– Ты знаешь, что неправ, Джо. Просто это все, что у тебя осталось. Работа. Задания, которые ты себе находишь, даже если их дают мафиозные гадины. Или эта сука Фарино. Лучше, чем ничего, поскольку единственной альтернативой будет работа. Работа или ничто. Ни чувств, ни прошлого, ни любви, ни надежды. Ничего.

Курц встал.

– Любовь на час, да?

Риджби схватила его за запястье и посмотрела на него снизу вверх.

– Ляг рядом со мной, Джо. Люби меня здесь, при свете солнца.

Курц ничего не ответил. Он вспомнил, как обнаженная Риджби лежала на нем. Ей было семнадцать. Хоры освещал тусклый свет свечей, звуки огромного церковного органа сотрясали стены базилики фугами Баха. Он вспомнил сладкую, ни с чем не сравнимую боль в груди. Лишь годы спустя он подумал, что это могло быть не только вожделением, но и любовью.

– Джо… – позвала она, потянув его за руку. Он опустился на одно колено.

Риджби откинулась назад и начала расстегивать рубашку свободной рукой. Пряди ее коротких волос легли на мягкую траву.

– Люби меня, – прошептала она. – Пусть все вернется. Я. Весь мир. Твоя дочь…

Курц резко встал, освободив руку.

– Здесь где-то должна быть детская железная дорога. Я иду искать ее, – сказал он, отойдя от Риджби, и начал подниматься по склону холма.

Она догнала его, когда Курц почти дошел до вершины холма. Они не обмолвились ни словом. Щеки Риджби все еще пылали, на вельветовую куртку прилипла пара травинок.

Перед ними, чуть внизу, виднелись миниатюрные рельсы, с колеей меньше метра. По обе стороны от дороги были расчищены полосы шириной метров по шесть. На них не росло ни деревца. Гравий под шпалами выглядел свежим.

Курц свернул на север и пошел вдоль рельс.

– Рельсы даже не заржавели, – заметил он. – Чуть ли не полированные. Выпавшие костыли заменили новыми, насыпь подсыпали. Этой дорогой пользовались. И не так давно.

Риджби ничего не ответила. Она просто брела в трех метрах позади него.

Они прошли по небольшой эстакаде, возведенной над руслом ручья, и пошли дальше. Рельсы вели к вершине холма, теряясь среди деревьев в направлении на северо-северо-запад. Пройдя по лесу метров четыреста, они вышли на опушку. Здесь росла высокая трава, бурая и ломкая, как и положено в конце октября. Облака снова закрыли солнце, и ветер усилился. Миниатюрная железная дорога спускалась с гребня холма, а потом поднималась к вершине другого, лишенной деревьев. На нем, в миле от них, виднелся огромный дом.

Курц посмотрел на склон холма.

– Джо, я не думаю… – начала было Риджби.

Ее голос утонул в оглушительном грохоте. Над лесом, из которого они только что вышли, появился огромный хьюзовский вертолет времен войны во Вьетнаме. В обеих дверях машины виднелись люди. Вертолет скользнул вбок. Двенадцатиметровые несущие винты наполнили воздух грохотом, подобным хлопанью крыльев исполинской летучей мыши.

Курц побежал к деревьям, понял, что не успеет, и встал на одно колено, доставая из кобуры револьвер.

Из бортовой двери «Хьюза» высунулся ствол пулемета, и пули вздыбили полосу земли между Курцем и Риджби Кинг.

– БРОСЬТЕ ОРУЖИЕ… БЫСТРО! – прозвучал голос из мегафона, очевидно, установленного на вертолете.

Вертолет быстро пролетел над ними на низкой высоте, резко накренился и развернулся обратно. Пулеметная очередь из другой двери скосила траву в трех метрах от Риджби Кинг. Она бросила пистолет на землю.

Курц сделал то же самое.

– НА КОЛЕНИ. РУКИ ЗА ГОЛОВУ. НЕ ШЕВЕЛИТЬСЯ.

Курц и Риджби подчинились. Огромная черная машина зависла над ними, а потом тяжело опустилась на траву рядом с рельсами, подняв в воздух клочья соломы и клубы пыли.