– В три часа ночи меня вызвали на место преступления, и я только что оттуда, – сказала Риджби. – Два любовника-гея совершили самоубийство, убив друг друга. Это произошло почти неделю назад в приятном маленьком домике в Аллентауне. И тела обнаружили только сегодня ночью. Пошли, что-нибудь выпьем, – добавила она, указав на идущую на север Делавэр-авеню.

– Ты шутишь, – сказал Курц. – Еще и одиннадцати часов нет.

– Я никогда не шучу по поводу выпивки, – возразила она. – Я сейчас не на работе.

– Я не знаю, где… – начал было Курц.

– Знаешь, Джо.

«Блюз Франклин» был еще закрыт, но Курц припарковал свой «Пинто» позади здания. Риджби выпрыгнула из машины и постучала в заднюю дверь. Руби, старшая внучка Папаши Брюса, открыла дверь и впустила их внутрь.

Риджби сразу пошла на любимое место Курца, за столик у задней стены. На неосвещенной сцене сидел белокожий пианист по имени Кой Пирс, что-то наигрывая на рояле. Он приветственно махнул Курцу правой рукой, продолжая вести ритм левой.

Папаша Брюс вышел из подвала. На нем были белая рубашка с кружевным воротником и белые хлопчатобумажные брюки.

– Риджби, ты что, черт подери, не знаешь, когда открывается это заведение? Не в обиду, лапочка, но от тебя пахнет падалью.

Курц посмотрел на сидящую рядом с ним женщину. За тот год, что он провел на свободе, выйдя из Аттики, он не раз приходил в «Блюз Франклин» и не думал, что когда-нибудь увидит здесь Риджби Кинг. По крайней мере, в первые два визита в этот джаз-клуб. Правда, он и не думал, что Риджби находится ближе, чем в тысяче миль от Буффало.

– Я знаю, когда оно открывается, – сказала Риджби Папаше Брюсу. – И знаю, что ты никогда не отказывал мне в выпивке, даже когда мне было семнадцать.

Старый негр вздохнул.

– Что будете пить?

– Стопку текилы и стакан пива на закуску, – сообщила Риджби. – А ты, Джо? – спросила она, глядя на Курца.

– Кофе. У вас же здесь нет никакой еды, так?

– Могу предложить тебе древний бисквит, в который я собственноручно воткну сосиску или вареное яйцо, если найду.

– И то, и другое, если можно, – сказал Курц.

Папаша Брюс пошел к двери и вдруг остановился.

– Очки Рэя Чарльза в целости и сохранности? – поинтересовался он, обернувшись.

Курц похлопал по карману куртки.

– Никакой выпивки? Кофе и сосиска? Стареешь, Джо? – подколола его Риджби, когда они остались одни.

– Чего ты хочешь, Риджби? – спросил Курц, удержавшись от замечания, что она как минимум на пару лет старше его.

– Я хочу сделать тебе интересное предложение, – сказала она. – Возможно, такое, от которого ты не сможешь отказаться.

Курц не стал закатывать глаза, хотя очень хотелось. Не в первый раз он подумал, что создателям фильма «Крестный отец» следовало бы ответить за многое. Вряд ли предложение Риджби превзойдет то, которое выдал ему Тома Гонзага. «Сделай, что я говорю, или умрешь». Курц сосредоточился на игре Коя Пирса. Тот исполнял «Осенние листья» в варианте соло для фортепиано.

– И что за предложение? – спросил он.

– Минуточку, – ответила она. Папаша Брюс принес ей выпивку и кружку черного кофе Курцу. Риджби опрокинула в рот текилу, золотом светившуюся в рюмке, запила пивом и жестом попросила еще одну.

Папаша вздохнул и пошел к бару. Через минуту он вернулся с бутылкой, налил ей порцию и поставил рядом еще одну стопку, а потом долил пива в ее стакан. Еще он принес тарелку, на которой лежала яичница с обжаренными сосисками и тосты. Рядом с тарелкой Папаша положил салфетку и серебряный столовый прибор.

– Не ждите, что я каждую субботу буду вас так обслуживать, – сказал он. – Это лишь потому, что ты всегда давал чаевые Руби и изо всех сил глушил дешевый скотч.

– Спасибо, – поблагодарил Курц и набросился на еду. Несмотря на пульсирующую боль в голове, он вдруг понял, как проголодался.

Риджби опрокинула вторую стопку текилы, запила пивом и посмотрела на него.

– Что, черт подери, с тобой случилось, Джо?

– О чем ты? – спросил Курц. Его рот был набит яичницей. – Я просто очень голоден.

– Нет, задница ты такая. Я спрашиваю, что с тобой произошло?

Курц съел немного и ожидал продолжения. Он не сомневался в том, что оно будет.

– Я имею в виду, ты вляпался в дерьмо, – пояснила Риджби, вертя в руках рюмку с текилой.

– Я всегда вляпываюсь, – ответил Курц, продолжая жевать тост.

Она не обратила внимания на его ответ.

– Ты всегда был груб, и снаружи, и внутри, но обычно ты заботился не только о собственной заднице. Когда ты был натуральным панком в приюте, ты обычно старался решить проблему, если считал что-то бесчестным или если с кем-нибудь дерьмово обращались.

– В приюте отца Бейкера со всеми обращались дерьмово, – ответил Курц. Яичница отличная, в его вкусе.

Даже не глянув на него, Риджби опрокинула третью стопку с текилой и позвала Папашу Брюса, заказывая еще одну.

– Хватит, Риджби, – раздался голос из задней комнаты. – Ты и так уже нажралась.

– Пофигу, – сказала женщина-полицейский. – Еще одну, или я спущу на твою задницу инспекторов по лицензиям. Давай, Папаша. У меня сегодня была ужасная ночь.

– Это можно не только увидеть, но и понюхать, – заметил Папаша Брюс, наливая последнюю стопку. Потом он вытер пустой стакан из-под пива и вторую рюмку из-под текилы и ушел.

– Она тебя прибьет, – произнесла Риджби, тщательно выговаривая каждое слово, как и следовало человеку, выпившему слишком много за короткое время.

– Кто? – спросил Курц, хотя прекрасно понимал, о ком речь.

– Маленький Ангелочек Факарино Фер-как-ее-там, вот кто, – сказала Риджби. – Эта мафиозная сука.

– Ты не понимаешь, о чем говоришь, – отозвался Курц.

Риджби хрюкнула. Не слишком женственный звук, но женственностью от нее сейчас и не пахло.

– Ты ее трахал, Джо?

Курц почувствовал, как нижняя челюсть окаменела от злости. Обычно он не отвечал на такие вопросы или отвечал ударом по физиономии, но перед ним сидела Риджби Кинг, пьяная и уставшая.

– Я к ней пальцем не прикасался, – ответил он. Нет, пару раз я к ней прикоснулся, подумал Курц. Когда обыскивал прошлой зимой.

Риджби снова хрюкнула, правда, на сей раз не столь громогласно, и допила остатки текилы.

– Ее сестричка София была шлюхой, и она такая же, – сказала она. – В участке говорят, что ты поимел их обеих.

– Пусть говорят, что хотят, мать их, – ответил Курц. Он доел яичницу и жевал последний тост.

– Ага, – устало кивнула Риджби. – А на этой неделе там говорят о сообщении Интерпола. Некий Датчанин едет в Штаты, через Канаду. Или уже приехал.

Курц изумленно посмотрел на Риджби. Может, он что прослушал? Об этом, что, объявления развесили? Или сообщили в криминальных новостях по Седьмому каналу? Похоже, этот наемный убийца едет сюда вместе с командой пиарщиков.

– Ха! Заинтересовался, Джо? Ага. Как ты думаешь, зачем бы твоей подружке Анжелине вызывать Датчанина?

– Понятия не имею, о чем ты говоришь, – Курц допил остатки кофе. Папаша Брюс вернулся и налил ему новую порцию. Другую кружку с кофе он поставил перед Риджби и снова удалился.

– О чем ты думаешь, Джо? – снова спросила Риджби, неожиданно трезвым голосом.

Курц посмотрел на нее. Его глаза были непроницаемы.

– Что, если ни твоя подружка, ни ее новоиспеченный дружок Гонзага не вызывали этого европейца? Об этом думал?

Курц снова хотел спросить, о чем она говорит, но не стал. Пока.

– У тебя еще есть враги, охотящиеся за твоим скальпом, Джо Курц? Естественно, помимо Крупнокалиберного Редхока. – Отпив кофе и скорчив недовольную мину, Риджби поставила кружку на стол. – Смешно с этим Крупным Калибром получилось, не так ли?

– О чем ты?

Риджби удивленно посмотрела на Курца.

– Ах да, мы же тебе еще не сказали. Вчера вечером позвонили из дорожной полиции Пенсильвании. Твоего дружка-индейца нашли в лесу рядом с Говард-Джонсон, недалеко от выезда с девяностой магистрали в сторону Эри. Одна пуля калибра девять миллиметров в левый висок. Патологоанатом из Эри сказал, что это произошло в районе десяти часов утра. Десяти утра, Джо.

– И что?

– По счастливой случайности, очень счастливой, именно в это время ты встретился со мной в Бродвей-Маркет, где у нас был чудно дерьмовый разговор, – Риджби покраснела, а ее карие глаза потемнели от гнева.

– Ты хочешь сказать, что я использовал тебя в качестве алиби?

– Я хочу сказать, что ты всегда был жестоким, но никогда не был столь аккуратным, мать твою, – хлестко сказала женщина-полицейский. – Я просто ненавижу аккуратных бандитов. Они меня подбешивают.

– А еще… – начал Курц, но промолчал, видя глаза Риджби и зная, что у нее в руке кружка с горячим кофе. – Так что ты говорила насчет парня из Дании?

– Я хотела спросить, у кого есть такая куча денег и столь веские причины притащить одного из лучших в Европе наемных убийц в старый тихий Буффало, – сказала Риджби слегка неразборчиво. Она устала и напилась. – Дашь на это какой-нибудь ответ, Джо?

– Сдаюсь, – ответил Курц.

– Конечно, конечно, – кивнула Риджби. Она обхватила кружку ладонями, будто греясь, и наклонилась над ней, вдыхая пар. – Из Интерпола сообщили, что этот Датчанин убил более сотни человек на самом высшем уровне, в том числе не так давно одного голландского политика. Его ни разу не поймали. Черт подери, его ни разу даже не идентифицировали.

– И при чем тут я? – спросил Курц.

Риджби улыбнулась. Прекрасная улыбка, подумал Курц, даже когда она кривляется.

– В участке говорят, что ты был в особняке Фарино год назад, когда этот Датчанин отправил в могилу Софию, Папу Фарино, их адвоката, как там, мать его, его звали, и половину старых телохранителей семьи Фарино. Старика Фарино охраняли двадцать стрелков. После того как Датчанин закончил работу, в живых остались единицы, и только потому, что Датчанину не понадобилось их убивать.

Курц промолчал. Мышечная память воскресила это ощущение. Он сидел, не шевелясь и прижав руки к бедрам. Высокий мужчина в плаще и баварской охотничьей шапочке с пером переводил пистолет с одной цели на другую, убивая каждого с первого выстрела. Видимо, в этот день имя Курца не значилось в расстрельном списке. В своем роде упущение. Скэг Фарино, продолжавший отбывать срок в Аттике, просто не мог подумать, что Джо Курц окажется под рукой, когда нанятый им убийца придет разбираться с его сестрой, отцом и другими людьми. Нанимать же Датчанина специально, чтобы убить Курца, было бы слишком накладно.

– Скэг еще не вышел из игры, – прошептала Риджби. – Он выжил после той поножовщины в Аттике, когда ты и сука Феррара пустили слух о том, что он изнасиловал малолетку. Твоя подружка Анжелина пару месяцев назад убрала его адвоката, но Скэг все еще жив. Писает через трубочку, что-то вроде этого, на ферме под федеральной охраной, где его никто не достанет. Но у него уже есть новый адвокат. И, полагаю, у него есть неоконченные дела. С сестричкой Анжелиной, крутым геем Гонзагой и придурком по имени Джо Курц.

– Ты это на ходу придумываешь, – сказал Курц. – Хватит меня дурачить.

Риджби пожала плечами.

– Можешь позволить себе проигнорировать мои слова? Ты ведь не спятил, чтобы играть против себя, Джо?

Курц потер голову над ухом. Боль пульсировала, проникая сквозь череп, сквозь ладонь и дальше, по руке в плечо и в грудь.

– Что ты хочешь? – спросил он.

– Я же сказала, что у меня есть предложение. Оно…

Риджби отхлебнула кофе и перевела дыхание.

– Джо, ты трахаешься с этим делом по поводу стрельбы в офицера О’Тул. Я знаю, что ты уже разузнал о Гобе.

– Гоба? – повторил Курц самым невинным, насколько ему позволила головная боль голосом. Кемпер не назвал имени йеменца, когда позвонил ему прошлой ночью.

– Джо, мать твою, – сказала Риджби, допивая кофе и не сводя взгляда своих светящихся глаз с его лица. – Не знаю, как ты разнюхал про Гобу, но вчера ты побывал в его доме прежде нас. И, видимо, унес какое-то вещественное доказательство. Похоже, ты все еще считаешь себя частным детективом. Джо Курц, бывший заключенный, бандит, выпущенный досрочно, и очень аккуратное дерьмо.

– В меня тоже стреляли, – мягко произнес Курц.

– Что?

– Ты сказала, что дело касается стрельбы в офицера О’Тул. В меня тоже стреляли, – он поднял руку и коснулся содранной кожи. Корка на ране была мягкой, и под ней чувствовалась горячая пульсация.

Риджби пожала плечами.

– Она лежит на искусственном жизнеобеспечении. Ты тусуешься с Малышом Доком и жрешь яичницу. Так ты хочешь выслушать мое предложение?

– Естественно, – равнодушно ответил Курц, демонстрируя полное отсутствие энтузиазма. Плохо, что они пронюхали про Малыша Дока. Его досрочное освобождение поставлено под вопрос самим фактом разговора с известным бандитом.

– Ты продолжаешь играться в частного детектива, – мягко попеняла ему Риджби, оглядевшись, чтобы убедиться, что их никто не слышит. Папаша и Руби были на кухне. Кой Пирс наигрывал малоизвестную композицию «Мир» Майлза Дэвиса. – Если ты и дальше хочешь этим заниматься, я дам тебе информацию, которая позволит опередить Датчанина, решить вопрос со стрелявшими в тебя и, возможно, пережить избыток внимания со стороны суки Феррара.

– Зачем? – спросил Курц.

– Сейчас расскажу. Если ты согласишься помочь мне потом, мы договоримся. Хотя я рискую жетоном, предоставляя тебе информацию.

Курц слегка усмехнулся.

– Ага-ага. Конечно. Я подписываю чистый вексель, что позже помогу тебе разобраться с каким-то неизвестным дерьмом, а ты рискуешь своими погонами, помогая мне сейчас. Это чушь, Риджби, – сказал он, вставая.

– Это лучшее предложение из всех, которые ты получал когда-либо, Джо.

К его изумлению, Риджби Кинг выглядела так, будто готова расплакаться. Она отвернулась и потерла нос, а потом снова посмотрела на Курца. В ее глазах снова, как и раньше, виднелась лишь злоба.

– Что должен буду сделать? – спросил Курц.

Она поглядела на него.

– Я помогу тебе сейчас, – проговорила она так тихо, что ему пришлось наклониться, чтобы расслышать. – Я помогу тебе остаться в живых сейчас, а потом… Не знаю, когда, не слишком скоро… Может, следующим летом, может, попозже ты поможешь мне найти Фаруза и Кевина Эфтакаров.

– Что это за Фаруз и Кевин Эфтакары, мать их? – Курц оперся руками о стол.

– Мой бывший муж и мой сын, – прошептала Риджби.

– Твой сын?

– Мой ребенок, – кивнула она. – Ему был год, когда Фаруз украл его.

– Украл его? – переспросил Курц. – Это ведь гражданское дело? Если бы судья сказал…

– Судья ничего не сказал, мать его, – отрезала Риджби. – И никаких слушаний по гражданскому делу не было. Фаруз просто забрал его.

Курц сел.

– Слушай, Риджби… Закон на твоей стороне, ФБР займется делом и поймает эту задницу, твоего бывшего мужа, при первом же переходе границы. Ты сама хороший детектив, другие отделы полиции помогут тебе…

– Он украл моего ребенка девять лет назад и увез с собой в Иран, – перебила его Риджби. – Я хочу вернуть Кевина.

– О, – произнес Курц, потерев лицо. – Я не слишком хорошая кандидатура помощника. Прямо скажем, последний, к кому следовало бы обратиться, – добавил он, слегка усмехнувшись. – Как ты сама только что упомянула, бандит и бывший заключенный в режиме досрочного освобождения. Мне нужно собрать десяток разных бумажек, чтобы пересечь Мост Перемирия и поехать в Канаду, и мне их не дадут, не говоря уж о загранпаспорте, чтобы поехать в Иран. Тебе надо всего лишь…

– Я сделаю для тебя поддельные документы, – сказала Риджби. – И скопила денег достаточно, чтобы мы попали в Иран.

– Я не знаю, как найти… – начал Курц.

– Тебе не придется этим заниматься. Я узнаю местонахождение Фаруза и Кевина прежде, чем мы отправимся.

Курц посмотрел на нее.

– Если ты можешь найти его, я тебе не нужен…

– Ты мне нужен, – Риджби наклонилась вперед и взяла его за руку. – Я найду Фаруза. А ты убьешь этого ублюдка. Ради меня.