Ресторан «У Керли» стоял в паре кварталов от базилики в Лакаванне. Курц приехал туда в девять тридцать в субботу. Полноценно поспав более девяти часов, он чувствовал себя увереннее, чем когда-либо с момента ранения.

Проснувшись в офисе, он ощутил себя больным и дезоринтированным. Еще раз просмотрев файл О’Тул, касавшийся Гобы, чтобы убедиться, что они ничего не упустили, он оставил Арлин записку и поехал в «Арбор Инн». По субботам Арлин обычно появлялась в офисе не слишком рано. Приехав, Курц вымылся, побрился и переоделся. Боль продолжала сверлить ему голову. Если она и ослабла, то Курц этого не заметил. Но с кровавыми глазами дело обстояло лучше. Если не приглядываться, подумал Курц, стоя перед запотевшим зеркалом, темные круги под глазами выдавали человека, всего лишь не спавшего неделю-другую. Белки глаз стали розовыми, а не кроваво-красными, как раньше. Он начал лучше видеть.

Курц надел хлопчатобумажную рубашку и джинсы, натянул выцветшие ботинки «Ред Винг» и старый бушлат. На голову он надел матросскую шапочку, натянув ее пониже, чтобы прикрыть повязку на ране. Револьвер засунул в небольшую кобуру, повесив ее себе на пояс слева.

По дороге в Лакаванну он невольно улыбнулся своим мыслям. Многие годы он всячески старался не попадать сюда, а теперь ему пришлось ездить в Лакаванну ежедневно.

Ресторан «У Керли» находился в паре кварталов к востоку от базилики. Здесь Ридж-роуд именовалась улицей Франклина, вплоть до старого стального моста на западе. Первый этаж был облицован кирпичом, верхние – сайдингом. Местные ходили сюда десятилетиями. На стоянке уже виднелись машины, хотя официально он не открывался к завтраку по субботам. В субботу он предоставлял помещение Малышу Доку. Для разбирательств.

Малыш Док, или по-настоящему Норв Скржипчик, не был официально признанным гангстером. Но ничто в Лакаванне не происходило без его ведома. Его дед, Папаша Док, прогуливал занятия в медицинском колледже, штопая разбитые головы бастующим сталеварам после столкновений с пинкертоновскими оперативниками. В конце концов он бросил медицину и начал нелегально продавать рабочим оружие. К концу двадцатых годов люди Папаши Дока продавали оружие и спиртное всем гражданам, сдерживая наступление итальянской мафии на свою территорию грубой силой. Когда в 1942 году Папашу Дока застрелили, семейный бизнес принял его сын Док. Он договорился о перемирии с остальными гангстерами и сохранил контроль над большинством ветвей нелегального бизнеса в Лакаванне. Док отошел от дел в 1992 году, передав правление Малышу Доку и занявшись стариковской работой. Он стал ночным сторожем на заброшенных рудных мельницах, при случае подрабатывая нелегальной продажей оружия. Джо Курц использовал его в качестве информатора – именно так, а не как осведомителя, – до того как попал в Аттику. Выйдя из тюрьмы, он покупал у Дока оружие. До сих пор Курц еще не встречался с его сыном.

Курц снял револьвер вместе с кобурой с пояса и положил под сиденье «Пинто». Закрыв дверь, он вошел в ресторан, проигнорировав табличку «Закрыто».

Малыш Док, как обычно, сидел на полукруглом диване в правой задней части ресторана. Пол там был слегка выше, и создавалось впечатление, что он сидит на некоем скромном троне. Не считая трех телохранителей и официанта, в ресторане было с полдесятка человек. Телохранители не укладывали волосы феном и не носили костюмы и рубашки с острыми воротничками, как мафиози. Двое крупных мужчин рядом с Малышом Доком и третий, облокотившийся на стойку, больше походили на грузчиков или сталеваров. Всем, кроме внимательного взгляда и еле заметных бугров на уровне пояса. Под ветровками с эмблемой профсоюза явно находилось оружие.

Сейчас с Малышом разговаривал пожилой мужчина. Он говорил серьезно и обстоятельно, дополняя свои слова жестами покрытых шрамами рук. Когда он делал паузу, Малыш Док кивал. Курц впервые увидел Малыша и поразился тому, насколько он огромен. Его отец был человеком куда меньших размеров.

Официант подошел к Курцу и принес ему кофе, не ожидая заказа.

– Вы здесь, чтобы повидаться с Большим Парнем?

– Ага.

Официант вернулся за стойку и что-то прошептал старшему телохранителю. Пожилой мужчина, беседовавший с Малышом, закончил излагать свое прошение и получил ответ, вызвавший у него улыбку. Он встал и направился к выходу. Телохранитель подошел к Малышу и что-то сказал ему.

Малыш Док с минуту смотрел на Курца, а потом пальцем поманил его к себе, сделав жест телохранителям, сидящим рядом.

Огромные мужчины остановили Курца на полпути.

– Пойдемте в уборную, – предложил один из них, с шрамами вокруг глаз.

Курц кивнул и пошел вслед за ними к двери в задней стене ресторана. Мужская уборная была достаточно просторной, чтобы там поместились все трое, но один из телохранителей встал в дверях, а другой жестом приказал Курцу снять рубашку и задрать майку. Потом он жестом показал Курцу, чтобы тот спустил брюки. Курц спокойно выполнил приказ.

– Окей, – произнес бывший боксер и отошел в сторону. Курц застегнул на себе одежду и вышел из уборной. Подойдя к дивану, он сел неподалеку от Малыша.

Малыш Док носил очки в роговой оправе, совершенно не вязавшиеся с его грубыми и резкими чертами лица. Ему под пятьдесят, подумал Курц, и он не лысый, а скорее бритый. Холодные и жесткие голубые глаза, мускулистые руки и шея. На левом предплечье – армейская татуировка с флагом. Курц вспомнил, что вопреки запрету отца Малыш пошел служить в армию за пару лет до первой войны в Персидском заливе. Он был пилотом штурмового вертолета, или что-то вроде того, и принимал участие в освобождении Кувейта. Его отец, Док, был вынужден отсрочить свой уход из семейного бизнеса до возвращения сына из армии. Малыш Док вернулся домой в мундире, усеянном нашивками за участие в боевых действиях. Насколько Курц знал от своих информаторов, Малыш убрал мундир в сундук вместе с наградами и ни разу не доставал его оттуда. По слухам, вертолет, пилотируемый Доком, уничтожил больше десятка иракских танков за один день боев.

– Ты Джо Курц, не так ли?

Курц кивнул.

– Я помню, как ты прислал цветы на похороны моего отца в прошлом году, – сказал Малыш Док. – И на этом спасибо.

Курц снова кивнул.

– Я подумывал, не убить ли тебя, – добавил Малыш Док.

На сей раз Курц не стал кивать, а просто посмотрел ему в глаза.

Малыш Док отложил вилку, снял очки и потер глаза.

– Моего отца убил негодяй из отдела по расследованию убийств по фамилии Хэтэуэй.

– Да.

– Мои источники в полиции Буффало сообщили мне, что Хэтэуэй имел зуб на тебя и подслушал твой телефонный разговор с моим отцом. Через неделю будет год, как вы с отцом назначили встречу на старой рудной мельнице. Ты хотел купить у него пушку. Но Хэтэуэй убил моего отца еще до того, как ты там появился.

– Это правда, – кивнул Курц.

– У Хэтэуэя ничего не было против Дока. Он просто хотел дождаться тебя, там, на этой мельнице, а отец попался ему под руку. Если бы не ты, мой старик был бы жив.

– И это правда, – повторил Курц.

Он посмотрел на стоящих рядом телохранителей. Они глядели в другую сторону, но все слышали. Курц прекрасно понимал, что ему с ними не справиться, даже не будь они вооружены. Тот, что покрупнее, – бывший профессиональный боксер. Единственный способ смыться – выпрыгнуть через окно за спиной Малыша Дока, разбив стекло собой. Он не успеет обежать вокруг ресторана и сесть в машину раньше, чем там появятся телохранители. Придется бежать на восток, по задним дворам и в сторону железной дороги. В молодости Курц знал здесь все туннели, домики дежурных и башни диспетчеров, но в своем нынешнем состоянии вряд ли сможет убежать или спрятаться.

Малыш Док сложил руки на груди.

– Однако полиция нашла Хэтэуэя там же, на мельнице. Убитого выстрелом в голову.

– Слышал об этом, – спокойно сказал Курц.

– Мои люди в полиции рассказали, что пуля пробила его позолоченный значок, – продолжал Малыш Док. – Будто он хотел убедить нападавшего не стрелять. Возможно, он даже кричал, что он коп. Пуля, пробившая значок, попала Хэтэуэю прямо в открытый рот. Или этот тупой засранец думал, что значок остановит пулю.

Курц промолчал.

– Судя по всему, этого не случилось, – закончил Малыш Док и снова принялся за омлет.

– Я тоже так думаю, – подтвердил Курц.

– Итак, что же тебе здесь надо, Джо Курц? – спросил Малыш, жестом показывая официанту, чтобы тот принес Курцу кофе. Официант бегом бросился к стойке и принес полную кружку кофе.

Курц не дал выхода своим чувствам, хотя очень хотелось.

– Ясеин Гоба, – спокойно произнес он.

– Этот чокнутый йеменец, который застрелил офицера по надзору в среду? В сегодняшних газетах пишут, что его нашли мертвым в собственном доме, здесь, в Лакаванне. Огнестрельное ранение. Они не пишут, застрелился он сам или нет, – сказал Малыш. Перестав тыкать вилкой в омлет, он искоса посмотрел на Курца. – Еще они пишут, что, помимо женщины-офицера, был ранен некий поднадзорный. Не столь серьезно, как она. Это ты?

– Ага.

– Тогда понятно, почему у тебя глаза налиты кровью и кровоподтеки под ними. Ты везучий сукин сын, Курц.

Курц не стал комментировать последнюю фразу. На улице зарокотал генератор, и его головная боль пульсировала в такт мотору.

– Так что с этим Гобой? – спросил Малыш Док.

– Вы можете мне что-нибудь сказать о нем?

– Пока – ничего. Эти йеменцы держатся замкнуто. У меня есть люди, которые могут поговорить с ними. С ними и с другими выходцами из арабских стран, обосновавшимися здесь. Но я ничего не слышал об этом Гобе, пока не прочитал газеты.

– Можете ли вы выяснить, контактировал ли с ним кто-нибудь из ваших людей?

– Могу, – ответил Малыш Док. – Если этот парень подстрелил тебя, я понимаю, почему ты им интересуешься. Но это дело не стоит того, чтобы мне им заниматься. Вся информация, в том числе та, что идет из полиции Буффало, говорит о том, что парень взбесился и возненавидел эту женщину, офицера по надзору, застрелил ее, а потом застрелился сам. Ты просто оказался у него на пути, Курц.

Курц отхлебнул кофе. Неплохой. Видимо, в субботу утром они варят свежий. Потому что сюда приходит Малыш Док.

– Гоба не покончил с собой, – сообщил он. – Он умер от потери крови. От раны, полученной в гараже городской администрации.

– Так это ты его подстрелил? – уточнил Малыш Док. – Или офицер по надзору сняла его прежде, чем получила пулю в мозги?

– Какая разница? – Курц слегка пожал плечами.

Малыш Док промолчал.

– Гоба стрелял из пистолета двадцать второго калибра, предназначенного для стрельбы по мишеням, – продолжил Курц. – Серийный номер на пистолете вытравлен кислотой. Причем не кое-как, как это делает большинство обычных ублюдков, а тщательно и аккуратно. Док именно так обращался со своим товаром, побывавшим в употреблении.

– Ты думаешь, что отец продал ему этот пистолет прошлой зимой, до того…

– Нет, – возразил Курц. – Когда Гоба вышел из тюрьмы, ваш отец уже был мертв. Но есть возможность, что в течение последней пары месяцев Гоба купил пистолет у одного из ваших людей.

Полтора года назад некая негритянская банда разгромила переполненный оружием склад Национальной гвардии рядом с Эри на территории Пенсильвании. В оборот попали некоторые весьма специфические виды армейского оружия. В прошлом ноябре с членами банды произошли разные неприятности. ФБР и армейские службы нашли часть винтовок М-16 и другое оружие, числившееся пропавшим. Часть, но не все. Ходили слухи, что Малыш Док Скржипчик прибрал к рукам оставшееся оружие и удачно перепродал его – в основном арабам, которые нынче шли в Лакаванну просто косяками.

Малыш Док отпил кофе и посмотрел вдаль, мимо Курца. Там сидели еще пять человек, ожидающие встречи с ним.

– Мне незачем знать, как ты разнюхал, что именно Гоба стрелял в тебя, а также и то, откуда ты выяснил, что серийный номер вытравлен кислотой. Может, ты очень уж хорошо все разглядел в среду в гараже. Может, ты и модель пистолета помнишь?

– «Ругер Модель II Стандарт». Длинноствольный. Полагаю, Гоба использовал патроны с уменьшенным пороховым зарядом.

– Зачем?

– Меньше шума.

– Разве шум играет роль в подземном гараже?

– Возможно.

Малыш Док улыбнулся.

– Ты знаешь, почему профессионалы, из тех парней, что стреляют только два раза, часто пользуются пушками двадцать второго калибра? – спросил он.

– Известно, что из-за своей формы пуля двадцать второго калибра летит внутри черепа, не делая выходного отверстия, и причиняет более серьезные повреждения, – ответил Курц. – Никогда особо не верил в это и убедился на своем опыте.

– Я тоже не верю. Большие пули прекрасно справляются со своей задачей, если попадают в голову. Я слышал от одного ветерана этого дела, что все ребята просто хотят сохранить себе слух. Большинство шестерок к старости становятся наполовину глухими.

– Можно ли выяснить, не продавал ли кто-нибудь из ваших людей такой пистолет этому Гобе? Может, у них будет и другая информация насчет него? – спросил Курц.

Малыш Док посмотрел на часы. На его запястье красовался массивный золотой «Ролекс», единственная вещь в его внешнем виде, выглядящая несколько хвастливо.

– В этом городке куча оружия продается помимо меня, – сообщил он. – И что мне с того, если я это проверю?

– Моя благодарность, – ответил Курц. – Я не забываю добро и стараюсь отплатить за него.

Холодные голубые глаза Малыша Дока встретились с налитыми кровью глазами Курца. С минуту мужчины смотрели друг на друга.

– Хорошо. Я проверю это дело и сегодня же сообщу тебе. Как с тобой связаться?

Курц протянул ему свою визитку, предварительно обведя кружком номер мобильного.

– Что это за «Первая любовь» и «Свадебные колокола»? – поинтересовался Малыш Док.

– Бизнес для прикрытия. Разыскиваем людей, которые в молодости были влюблены друг в друга, а ныне остались одни, и помогаем им пожениться, если они этого хотят. С использованием интернета.

– Я представлял тебя совсем другим, Джо Курц, – Малыш Док расхохотался.

Курц встал, собираясь уходить.

– Секунду, – сказал сидящий на диване человек. – Когда ты пришел, я ждал, что ты станешь спрашивать совсем о другом.

– О чем же?

– Про все эти исчезновения наркоманов и дилеров, – Малыш Док внимательно глянул на Курца.

– Понятия не имею об этом, – Курц пожал плечами.

– Ну, я думал, если ты так плотно работаешь с Фарино и Гонзага… – вопросительно произнес Док.

Курц помотал головой.

– Хорошо, – сказал Малыш Док. – Еще говорят, что кто-то из этих итальяшек вызвал из Европы профессионала по кличке Датчанин, чтобы свести старые счеты.

– А случаем, не говорят, кто из них это сделал?

– Ни разу, – Малыш Док отхлебнул кофе. Его глаза были холоднее вороненой стали. – Возможно, тебе следует получше беречь свою задницу, Джо Курц.

Проезжая на север, по Скайвэй, Курц позвонил Арлин.

– Ты нашла домашний адрес О’Тул?

– Да, – ответила Арлин и дала ему адрес.

Курц записал адрес ручкой на тыльной стороне ладони. Той же ручкой, которой делал пометку на визитке, когда дал ее Малышу Доку.

– Что-нибудь еще? – спросил он.

– Я звонила в больницу, чтобы узнать насчет состояния Пег О’Тул, – сказала Арлин. Было слышно, как она выпустила струю дыма. – Поскольку я не являюсь членом ее семьи, мне не дали такой информации. Я позвонила Гейл, и она посмотрела данные в компьютере отделения интенсивной терапии. Состояние О’Тул снова ухудшилось, опять потребовалась аппаратура жизнеобеспечения.

Курц с трудом удержался от того, чтобы не напомнить: он не спрашивал про здоровье офицера по надзору.

– Я скоро приеду, – сказал он и нажал на кнопку отмены.

Телефон зазвонил буквально тут же.

– Мне надо с тобой встретиться, – сказала Анжелина Фарино Феррара.

– Я сегодня очень занят, – отозвался Курц.

– Ты сейчас где? Сможешь заехать ко мне, в мой пентхаус?

Курц подъезжал к деловой части города и посмотрел налево. Высотное здание цвета морской волны возвышалось над остальными в миле от него. В ее собственности были два верхних этажа. Один – для работы, второй, верхний, – жилой.

– Я еду. Перезвоню позже.

– Послушай, Курц, это для меня очень важно…

Курц нажал кнопку на телефоне, прервав разговор и свернув в деловой квартал Буффало.

Проехав меньше мили по Делавэр-авеню в сторону Чипьюа, он увидел в зеркале заднего вида мигающий красный свет. Сзади ехала машина скрытого патрулирования.

«Вот дерьмо, – подумал Курц. – Я и скорость-то не превышал». Но револьвер в кобуре лежал под сиденьем. За такое нарушение режима досрочного освобождения его упрячут обратно в Аттику, где для него всегда готова куча ножей. Вот дерьмо.

Он остановился у тротуара. За рулем машины сидел Кемпер. Риджби Кинг вышла из машины и подошла к Курцу. Она была в солнцезащитных очках.

– Ваши права и документы на машину.

– Имел я тебя.

– Возможно, позже, – сказала Риджби. – Если будешь хорошим мальчиком.

Она обошла машину спереди, открыла левую дверь и села на сиденье. Кемпер крутанул руль и поехал вперед.

– Иисусе Христе, – произнес Курц Риджби. – От тебя пахнет, как от самой Смерти.

– Ты всегда был горазд на комплименты, – отозвалась Риджби. – И всегда знал, как завести разговор с девочкой, – добавила она, жестом показывая, чтобы он ехал по Делавэр на север.

– Я арестован?

– Пока нет, – ответила Риджби Кинг, сняв с пояса наручники и пустив ими солнечный зайчик. – Но ведь день только начался. Поехали.