Проныре нравилось, когда наступало субботнее утро. В детстве он ненавидел школу и любил выходные. Любил прогуливать. Субботы были лучшими днями его жизни. Пусть даже никто из детей и не хотел играть с ним. В субботу утром он смотрел мультфильмы, а потом шел гулять в лес, окружающий их городок. Иногда он прихватывал с собой чьего-нибудь домашнего зверька. Соседского кота, старого лабрадора, жившего у Тома Херенсона, или на худой конец желто-зеленого попугая этой бледной девчонки Шелли. Ему нравилось брать с собой в лес животных. Хотя с попугаем все получилось не слишком забавно.

Сейчас Проныра медленно ехал по узенькой дороге, пронизывавшей Орчард-Парк, элитный пригород Буффало, в котором располагался огромный стадион. Здесь тренировались и проводили игры «Буффало Биллс». Проныре было в высшей степени наплевать на американский футбол, но иногда приходилось скрывать это, если требовалось дружески поговорить с каким-нибудь парнем в спортбаре. В Буффало даже женщины вовсю тараторили о футболе и хоккее. Все местные считали, что иначе и быть не может. Если ты пытаешься сделать вид, что ты местный, то разговоры о футболе – прекрасный способ завязать беседу.

Все улицы Орчард-Парк были похожи одна на другую. Деревенские дороги, прикидывающиеся приличными улицами. Засаженные деревьями участки площадью в акр, на которых стояли дома, большие и маленькие. Дом, который он искал… а вот и он. Точно такой, как в описании, которое ему предоставил Босс. Невысокий гребень вдоль дороги, засаженный деревьями. Дом странной формы, восьмиугольный, в тридцати-сорока метрах от дороги, еле видневшийся из-за деревьев.

Не задумываясь, Проныра свернул на подъездную дорогу. Рядом с домом не было припаркованных машин, но имелся гараж. Машина может стоять там. Возможно, она дома. На газоне, как и было написано, стоит каменный Будда.

Он поставил свой минивэн на разворотной площадке у гаража и выпрыгнул наружу. Потом пошел к дому, что-то насвистывая и держа в руках папку. На боку его минивэна красовалась эмблема известной фирмы, занимающейся борьбой с вредными насекомыми, а сам Проныра был одет в комбинезон и оранжевый жилет. Поверх своей бейсболки с эмблемой «Доджеров» он надел строительный шлем. Вспомнилась старая шутка о том, что вы пройдете везде и всюду, и вам никто слова не скажет, если на вас комбинезон и строительный шлем, а в руках папка. В каждой шутке есть доля шутки, а остальное – правда. Большинство людей действительно не обращают внимания на незнакомцев, одетых таким образом. Оранжевый жилет дорожного рабочего скрывал засунутую в поясную кобуру «Беретту» калибра 9 миллиметров и складной боевой нож с лезвием в 18 сантиметров по соседству с пистолетом.

Продолжая насвистывать, Проныра постучал в переднюю дверь дома и сделал полшага назад. Так его учили. Когда дверь открывалась, следовало сделать еще полшага назад, демонстрируя вежливость и отсутствие агрессии. Старый трюк, изобретенный коммивояжерами.

Женщина не подошла к двери. Согласно полученной информации, в субботу она должна быть дома, одна. Если ее приятель не остался у нее ночевать. Проныра был готов к обоим вариантам. Он снова постучал и перестал насвистывать, с деланым удовольствием оглядывая засаженный деревьями участок. Будто даже в такой холодный и пасмурный октябрьский день это зрелище радовало глаз. В воздухе пахло мокрой листвой.

Когда на третий стук в дверь также не последовало никакой реакции, он сошел с порога и начал обходить дом, делая вид, что осматривает фундамент. С задней стороны дома оказалось дешевенькое деревянное крыльцо и раздвижные стеклянные двери. Проныра громко постучал по стеклу, снова сделав шаг назад и натянув на лицо добродушную улыбку. И снова без толку. Интуиция подсказывала ему, что дом пуст.

Проныра вынул из кармана комбинезона универсальные пассатижи и в течение десяти секунд расправился с замком. Потом он вошел внутрь, на всякий случай пару раз крикнув «Добрый день!», и начал обследовать этот странный пригородный дом восьмиугольной формы.

Этой женщине, Ранди Джинетта, сорок с небольшим. Преподаватель английского в школе, разведена, живет одна с тех пор, как год назад отправила своего единственного сына учиться в колледж в Огайо. Получает алименты от бывшего мужа, встречается с мужчиной, красивым итальянцем, тоже учителем. А еще сидит на героине. Многие годы Ранди (интересно, что за имя, подумал Проныра, больше подходит официантке в коктейль-баре, чем учительнице) принимала кокаин, рассказывая своим коллегам и ученикам легенду насчет аллергии, чтобы объяснить, почему у нее постоянно течет из носа. Три года назад она открыла для себя героин и прочно на него села. Она постоянно покупала наркотик у одного и того же торговца, этого черномазого, работающего на Гонзагу, который жил в Аллентауне. Ранди познакомилась с ним, когда работала добровольцем в городской программе помощи бездомным. Проныра еще не успел посетить этого торговца, но тот был в его списке.

Он ходил из комнаты в комнату, держа в руке боевой нож, однако не раскладывая его. Эта учительница, сидящая на героине, любит яркие цвета. Стены были раскрашены синим, красным и ярко-зеленым, мебель солидная, из дуба. На полу рядом с передней дверью стоял огромный кристалл. Нью-эйдж, подумал Проныра. «Поездка в Седону! Прикоснись к источникам силы, поговори с духами индейцев!» И другая чушь в этом же духе. Проныре не надо было гадать, Босс все это написал в тех бумагах, которые дал ему.

Много книг, рабочий стол со стопками тетрадей на проверку, компьютер «Макинтош». Однако мисс Ранди не во всем столь аккуратна. В спальне и ванной кучами валяются джинсы, свитеры, бюстгальтеры и другое нижнее белье. Проныра знал достаточно извращенцев, которые принялись бы нюхать это шелковое белье и теребить его. Но он не извращенец. Он здесь по делу. Проныра отправился назад через гостиную и вошел в тесную кухню.

На холодильнике висела фотография Ранди и ее сына. Проныра уже видел ее фото и узнал ее. Она просто лапочка. Хорошо бы она пришла поскорее, одна. Но потом Проныра посмотрел на фотографию ее приятеля, серьезного мужчины со слегка раскосыми глазами, и передумал. Пусть они приходят вместе. У него есть мысли по поводу их обоих.

Надев резиновые перчатки, Проныра включил кофеварку и начал рыться в буфете. Вот и кофе, из «Старбакс». Он сварил себе чашечку. Когда они придут, то, конечно, почувствуют запах. Без разницы. У них не будет времени что-то предпринять. Проныра убрал нож и достал свою «Беретту Элит II», положив ее на деревянный стол, и продолжил пить кофе. Допив его, он тщательно протер чашку. Незачем оставлять следы для анализа ДНК.

Проныра решил, что подождет еще полчаса. Размеры участка и плотно стоявшие деревья не позволят соседям разглядеть его минивэн из домов, но проезжающий по улице увидит машину и может вызвать полицию, если чужая машина будет стоять около дома слишком долго. Он встал, нашел сахарницу и насыпал немного сахара в чашку.

Зазвонил телефон.

Проныра не стал трогать аппарат. Включился автоответчик. У этой Ранди сексуальный голос. Хриплый и сонный, как и положено сексуальной женщине и наркоманке.

– Хай, это Ранди. Сегодня пятница, и на выходных меня не будет. Оставьте сообщение, и я перезвоню вам в воскресенье вечером или в понедельник. Спасибо!

Голос заполнял тишину, царившую на кухне. Последнее слово было произнесено с девичьим задором. Или под черным.

«Не слишком осмотрительно, мисс Джинетта, – подумал Проныра, – рассказывать каждому Тому, Дику или Гарри, который тебе позвонит, что ты уехала и твой дом стоит пустой. Отличный способ быть ограбленной, мадам».

Звонивший повесил трубку, не оставив сообщения. Возможно, сосед, который решил спросить, что делает рядом с ее домом машина службы дезинсекции. А Ранди нет дома. А может, и нет.

Проныра вздохнул, ополоснул и протер чашку и кофеварку. Повесил на тот же крючок чашку, поставил на место сахарницу. Потом он вышел из дома через заднюю дверь и закрыл ее за собой. Сняв резиновые перчатки, он поднял с порога папку и направился обратно к своей машине, снова что-то насвистывая.