Когда Сетне вернулся в свои палатки, он увидел, что пленники уже размещены. Все они, казалось, спали, так как воины тоже спали, за исключением охранников.

Вождь с тайной радостью созерцал свой отряд. При свете костров часовые, подобные черным или красным статуям, время от времени выкрикивали призывы, в соответствии с обычаем, установленным фараоном Яхмосом, победителем шоусов.

Сетне обошел лагерь, убедился, что все в порядке, и только после этого сел у костра. Запах жареного мяса и стеблей папируса восхитил его ноздри. Он прервал пост, продолжавшийся весь день, и нашел прекрасной жизнь, которая придавала такой вкус пище и позволяла ему преуспевать в своих начинаниях.

Он подозвал сотника стражи и предложил ему ячменного пива. Тот был воином из нома Саис, искусным в выживании в пустыне и выслеживании врага, полным энергии, мужества и хитрости, но лишенным вкуса к ожесточенным сражениям.

– Хабак, сын Такерена, – сказал ему Сетне. – Завтра мы отправляемся в Хеннар. Наш поход должен быть стремительным. У нас будет мало ослов и еще меньше скота; в лес, несомненно, можно добраться южным путем, о котором говорил пленник из Белема. Необходимо взять с собой этого человека.

– Армия царя царей собирается продолжать свой путь? – спросил Хабак.

– Да, но мы присоединимся к нему за болотами.

Хабак одобрял риск; его удлиненные черные глаза и рот с черными, обожженными солнцем губами улыбались.

– Мне нравится исполнять твои приказы, – ответил он. – Амон защищает твои предприятия, и опасность страшится твоих шагов. Приятно находиться в этой счастливой тени.

Сетне помнил слова Тутмоса и радовался, что они были подтверждены словами сотника. Будущее сияло, как эмалированная чаша.

– Приведи ко мне пленника, – приглушенно сказал он.

Пока Хабак исчезал среди костров, Сетне было видение земли египетской: образ женщины пронесся мимо, как аромат корицы и ландышей, когда над дельтой Нила опускается пьянящий час. Жизнь была пропитана жестокостью сражений и восхитительными криками победы. Рабыня и царевна смешались в душе вождя с шепотом камышей на Великой реке и шумом каналов во время наводнения. И он почувствовал, что боги посылают ему через широкие просторы неуловимое сродство с его родной землей и любимыми женщинами.

Некоторое время он наслаждался этим сном наяву, а затем, вздрогнув, вернулся в месопотамскую ночь. Равнина зарослей серебрила перспективу до самого края небосвода. Казалось, тишина ниспадает со звезд. Не было слышно ничего, кроме голосов часовых, похожих на крики цапель, угнездившихся на мысе, лая шакалов да отдаленного рычания льва. Костры угасали; луна, неподвижно стоявшая на водах неба, светила все отчетливее.

Тем временем Хабак привел пленника – высокого вождя песков с дикими глазами, длинной бородой и густыми бровями. Его огромный рот, казалось, был создан для того, чтобы разрывать буйволов на части; при движении губ зубы сверкали, как перламутр в морской раковине. Черты его лица были нервными и подвижными, но он умел обездвиживать их, превращая в маску из слоновой кости. Черная корона бурнуса, из которой, казалось, росли два рога, отбрасывала тень на его голову. Размеры его тела казались больше благодаря одежде из льна и верблюжьей кожи.

Он остановился перед Сетне с безмятежностью ночного божества.

– Вождь песков, – сказал ему египтянин, – ты сказал мне, что не состоишь на службе у Ниневии.

– Я сказал правду. Но я поклялся защищать караван.

– Боги могущественнее твоего слова; ты не нарушил обещания. Люди из каравана стали нашими рабами, их вождь погиб; разве это не я унаследовал твою клятву?

– Согласно нашему обычаю, я больше никому ничего не должен; смерть вождя и рабство остальных освобождают меня от клятвы.

– Разве ты не хочешь посвятить себя своему хозяину?

Вождь песков отвел взгляд от равнины и устремил его на Сетне. Свобода невообразимых диких зверей сияла там, вдалеке, подобно звезде Осириса в источнике Сиены.

– У меня не может быть двух хозяев: моей клятвы и тебя. Если ты возьмешь меня в рабство, я буду повиноваться тебе как раб; если тебе нужна моя клятва верности, я должен принадлежать только клятве.

Этот ответ не вызвал неудовольствия египтянина. Он встретился взглядом с пленником.

– Выбери же себе хозяина!

Жесткое лицо дрогнуло и оскалилось от неистовой радости. Однако, овладев собой, высокий кочевник ответил:

– Интар, сын Зауда, будет рабом клятвы. Его слово так же непоколебимо, как Синех. На него можно положиться.

– Проведешь нас, – сказал Сетне, – к ущелью Кауд, которое, как ты утверждаешь, хорошо знаешь. Если ты солгал, то уснешь мертвым сном.

– Да будет так! Я буду направлять тебя.

Египетский вождь напоил Интара вином, и пока колесница Исиды[23] клонилась к горизонту, они говорили о лесе Захал, о безымянных мистериях, о болотах, где жили последние люди Вод, и о равнине Хеннар, где должны были собраться войска, вооруженные Ниневией.