Тарг еще спал, когда коснулись его плеча. Открыв глаза, он увидел перед собой свою сестру Арву, которая смотрела на него, бледная как молоко. Это был явный признак несчастья! Он моментально вскочил и спросил:

– Что случилось?

– Страшные дела, – отвечала она. – Знаешь ведь, что сегодня ночью было землетрясение, раз ты сам о нем сообщил.

– Всего лишь легкое сотрясение почвы.

– Такое легкое, что его никто, кроме тебя, не заметил. Но его последствия ужасны: из большого бассейна исчезла вода! И три трещины образовалось в южном резервуаре.

Став таким же бледным, как сестра его, Тарг сдавленным голосом спросил:

– Значит, не наблюдали за уровнем воды?

– Да, конечно, следили. Уровень не менялся до самого утра. И только утром большой бассейн внезапно провалился. Вода пропала в какие-нибудь десять минут! Полчаса тому назад расщелины образовались и в южном бассейне. Самое большее – смогли спасти третью долю запаса.

Тарг поник головой. Он похож был на готового упасть под тяжестью непомерной ноши человека. Исполненный ужаса, он проговорил:

– Что же это, неужели конец людей?

Катастрофа была поистине ужасна. Так как для нужд оазиса израсходовали воду из всех гранитных бассейнов, помимо тех, с которыми произошло несчастье, то вода осталась только в бассейнах с искусственным покрытием. И ее хватило бы для нужд пяти-шести сот человеческих существ на год времени.

Собрался Главный Совет. От этого почти безгласного собрания веяло ледяным холодом. Составлявшие его люди, все, кроме Тарга, достигли состояния полной покорности судьбе. Рассуждений было немного; все ограничивалось чтением законов и основанными на неизменных данных расчетами. Решения поэтому были просты, ясны и абсолютно безжалостны. Начальник над водами Рэм резюмировал:

– Население Красных Земель достигает семи тысяч человек. Шесть тысяч сегодня же должны подвергнуться эвтаназии. Пятьсот умрут до окончания этого месяца. Остальные будут умирать с каждой неделей, с тем расчетом, чтобы пятьдесят человек могли просуществовать до истечения пяти лет… И если до тех пор нам не удастся найти новой воды, то это будет конец человечества.

Собрание выслушало смертельный приговор невозмутимо. Всякие рассуждения были излишни; непреклонный рок подавил человеческий дух. Рэм сказал еще:

– Мужчины и женщины, перешедшие сорокалетний рубеж, не могут оставаться в живых. За исключением пятидесяти, все сегодня же должны приступить к эвтаназии. Что касается детей, то девять семей из десяти их не сохранят. Остальные сохранят лишь по одному ребенку. Выбор взрослых будет решен заранее: нам для этого достаточно сверить списки здоровья.

Слабое волнение овладело собранием. Затем, в знак покорности, все головы склонились. И толпа, стоявшая снаружи, куда волнопередатчики сообщили окончательное решение, умолкла. Некоторая грусть лишь слегка отразилась на лицах молодежи.

Но Тарг отнюдь не примирился с таким решением. Он быстро вернулся к себе домой, где с дрожью ждали его Арва и Эра, прижимая к себе детей. Их охватило волнение, то молодое и бурное волнение, что было источником античной жизни и широкого будущего.

Подле них в задумчивости находился Мано. Их волнение ему передалось лишь на одну минуту. Фатализм же придавил его, как камень. При виде Тарга Арва воскликнула:

– Я не хочу!.. Не хочу! Мы так не умрем.

– Ты права! – ответил Тарг. – Мы поборемся с невзгодами.

Мано вышел из своего оцепенения и промолвил:

– А что вы намерены делать? Смерть сейчас к нам ближе, чем если бы мы прожили до ста лет.

– Все равно! – воскликнул Тарг. – Мы уйдем.

– Земля опустела для людей! – проговорил Мано. – Она поразит вас в скорбях. Здесь же конец, по крайней мере, будет приятней.

Тарг не слушал своего друга, поглощенный важностью сложившегося положения. Бежать нужно было раньше полудня, когда назначена была обильная жертва.

Отправившись с Арвой осмотреть планеры и моторы, он сделал необходимый выбор. Затем он распределил по машинам имевшийся у него запас воды и провизии; а Арва тем временем набрала запас двигательной энергии. Работа их была поспешной. До девяти часов все было готово.

Он застал Мано по-прежнему погруженным в свое окаменение, Эра же собирала необходимые одежды.

– Мано, – проговорил Тарг, коснувшись плеча своего деверя, – мы отправляемся. Пойдем!

Мано медленно пожал плечами и объявил:

– Я не хочу погибнуть в пустыне.

Арва кинулась к нему и обняла, вложив в этот порыв всю свою любовь. Частица прежнего нежного чувства его согрела; но им тут же снова овладело роковое сознание, и Мано ответил:

– Нет, не хочу!

Его долго все умоляли изменить свое решение. Тарг пытался даже увлечь его силой, но Мано сопротивлялся с непобедимым упорством инерции.

Так как время уходило, то с четвертого планера сняли провизию, и после еще одной просьбы Тарг подал сигнал к отправлению. Планеры взвились к небу. Арва бросила долгий взгляд на жилище, где ее муж покорно ждал эвтаназии, затем, рыдая, она понеслась над беспредельной пустыней.