Минуло шесть сезонов. Начальники над водами в поисках влаги прорыли огромные галереи. Но ничто из предпринятого не привело к успеху. Обманчивые расщелины или бездонные пропасти губили все усилия. Надежды рушились с каждым месяцем. Долгий атавизм непротивления природе вновь овладел умами. Пассивность людей, кажется, даже возросла, подобно тому, как возрастают хронические болезни после недолгих перерывов. Всякая вера, даже самая умеренная, покинула их. Смерть уже держала этих печальных существ в своих объятиях.

Когда наступило время Главному Совету издать декрет относительно первых эвтаназий, то готовых к ним живых людей оказалось больше, чем того требовал закон.

Только Тарг, Арва и Эра не желали мириться с судьбой; но Мано упал духом не потому, что стал проницательнее прежнего. Он не больше прежнего думал о завтрашнем дне, но фатализм теперь его не покидал. Когда начались эвтаназии, он с такой остротой почувствовал исчезновение будущего, что его оставила всякая энергия. Ему одинаково враждебны стали как свет, так и тень, он жил в мрачном и безразличном ожидании. Его любовь к Арве исчезла, как и любовь к себе самому. Он не проявлял никакого интереса к своим детям и был уверен, что эвтаназия их тоже вскоре унесет. Разговоры стали ему ненавистны. Он больше ничего не слушал, сделался молчаливым и целыми днями пребывал в каком-то оцепенении. Такое же существование вели, за малым исключением, все остальные обитатели Красных Земель.

Всякий труд почти прекратился. Их жалкие силы не проявляли почти никакого напряжения. За исключением нескольких клумб для сохранения свежих семян, все земледелие исчезло. Вода резервуаров была в безопасности от испарений, она очищалась идеальными машинами и не требовала никаких забот. Что же касается самих резервуаров, то было достаточно их ежедневно осматривать, что облегчалось автоматическими указателями. Таким образом, ничто не нарушало усыпления последних людей. Сильнее прочих сопротивлялись маразму наименее впечатлительные индивидуумы – те, которые никого не любили и были безразличны к себе самим. Отлично приспособившись к тысячелетним законам, они обнаруживали однообразное постоянство, и им чужды были как любые радости, так и печали. В них преобладала инертность, поддерживавшая их как против крайнего отчаяния, так и против внезапных решений. Они казались лучшим продуктом осужденной породы.

В противоположность им Тарг и Арва поддерживали друг друга взаимными усилиями. Они шли наперекор очевидности; против всесильной планеты они ставили две маленькие, но пламенные, исполненные любви и надежды жизни, трепетавшие от тех ненасытных желаний, которые сто тысяч веков поддерживали существование живых существ.

Хранитель не отказался ни от одного из своих разыскных проектов. Он старательно поддерживал в порядке целый ряд планеров и моторов. Он также не допускал до разрушения главные планетники и скрупулезно следил за сейсмографическими аппаратами.

И вот однажды вечером, вернувшись из путешествия в Опустошение, Тарг долго не спал ночью. Через прозрачный металл его окна видно было созвездие, которое во времена древних побасенок звали Большим Псом. Оно заключало в себе самую яркую из звезд – солнце, гораздо больше нашего. И к нему Тарг возносил свои неугасимые порывы. Он думал о том, что видел в полдень, когда пролетал невысоко над землей.

Это было в одной мрачной долине, где возвышалось несколько одиноких скал. Железо-магниты здесь со всех сторон обнаруживали свои фиолетовые группы. Но исследователь едва обращал на них внимание, как вдруг с юга, на светло-желтом пространстве он заметил особенную, еще никогда не виданную им породу. Она производила крупные особи, каждая из восемнадцати групп. Некоторые из них достигали до трех метров общей длины.

Тарг рассчитал, что масса наиболее крупных из них должна была весить не менее сорока килограммов. Они передвигались много легче, чем самые быстроходные из уже известных железо-магнитов. И действительно, их скорость доходила до полуметра в час.

– Это ужасно! – сказал себе хранитель. – Мы будем побеждены, если эти монстры проникнут в оазис. При малейшем прорыве в стене мы подвергнемся смертельной опасности.

Он обхватил себя руками, чтобы сдержать дрожь. Нежное беспокойство привело его в соседние комнаты. При оранжевом свете одного радиатика он залюбовался лучезарными волосами Эры и свежими личиками детей. Сердце его пропустило удар… При одном лишь виде своей милой семьи он почувствовал порыв негодования, не в силах смириться с мыслью о конце человечества. Как же так! Молодость, таинственные силы многих поколений заключены в этих полных благих зачатков существах, – и все они должны исчезнуть? Было бы логично, если бы к такому концу приведена была какая-нибудь медленно истощенная вырождением худосочная раса, но не эти же прекрасные и юные создания, подобные людям дорадиоактивной эпохи!..

Когда он возвращался в задумчивости назад, легкое колебание сотрясло землю. Ненарушимое спокойствие окутало оазис, но Тарг был полон опасений. Он ждал некоторое время, склонив голову к слуховым аппаратам. Все оставалось спокойно. Сероватые массы строений, обрисовывавшиеся при тусклом свете звезд, казались неподвижными, и в небесах незапятнанной чистоты Орел, Пегас, Персей и Стрелец вписывали на кадронет бесконечного мимолетные минуты.

– Ошибся я, – думал Тарг, – или действительно землетрясение было столь ничтожным?

Слегка вздрогнув, он пожал плечами. Как только осмелился он подумать, чтобы землетрясение могло быть незначительным? Самое ничтожное из них полно таинственных угроз.

И, озабоченный, он отправился проверять сейсмографы. Первый аппарат отметил легкой черточкой, едва в один миллиметр длиной, незначительное сотрясение. Второй же аппарат не показал никакого продолжения феномена.

Тарг прошел болото до самого Домика птиц. Их оставалось лишь около двадцати особей. При его приходе птицы продолжали спать и едва подняли головы, когда хранитель направил на них лучи своей лампы. Таким образом, было очевидно, что землетрясение их едва потревожило в течение самого короткого времени и что они не предвидели повторения опасных толчков.

Тем не менее Тарг счел своим долгом предупредить начальника Надзора. Но этот равнодушный тип с бесчувственными нервами ничего не заметил.

– Я продолжу мой обход, – объявил он. – И мы с часу на час проверим уровень.

Слова эти успокоили Тарга.