Пришло время сумерек. Созвездия зажгли свои далекие светильники. Замолкший оазис стыдливо прикрыл свои бедствия и свои печали. И Тарг с тревожной душой бродил близ стен.

Поистине ужасный час пробил для последних людей! Планетники один за другим возвещали неисчислимые бедствия. Опустошение было полностью разрушено. В двух экваториалах, в Большой Долине и в Голубых Песках, воды исчезли. В Высоких Источниках их уровень критически упал. Из Светлого Оазиса и из Долины Скорби сообщали или о разрушительных толчках, или о быстрой убыли вод.

Бедствие обрушилось на все человечество.

Тарг прошел через разрушенную ограду и вступил в безгласную и ужасную пустыню.

Луна была почти полной и начинала затемнять наиболее слабые звезды. Она освещала красные граниты и фиолетовые массивы железо-магнитов, над которыми иногда взметался колеблющийся фосфорический свет, таинственный признак деятельности новых существ.

Молодой человек шагал по пустыне, не замечая ее мрачного величия.

Ослепительный образ затмил для него ужасы катастрофы. В его сердце запечатлелся образ развеваемых ветром золотистых волос, звезда Вега трепетала подобно голубым очам. Любовь казалась сутью жизни; и эта жизнь стала еще кипучее, еще глубже, еще чудеснее. Он страдал от этого, но страдание ему было мило. Оно во всей полноте раскрывало Таргу тот мир красоты, который он предчувствовал и ради которого он скорее согласился бы умереть, чем продолжать жить ради тусклых идеалов последних людей. Имя той, кого Тарг извлек из развалин, то и дело вспоминалось ему, словно сделалось для него святыней.

– Эра!

Он шел в суровом молчании вечной пустыни, в молчании, подобном великому эфиру, заставлявшему трепетать лучи звезд. Воздух был неподвижен, как гранит. Время словно умерло, а пространство стало прообразом иного, нечеловеческого пространства, неумолимого, ледяного, полного мрачных призраков.

Тем не менее тут была жизнь, но отвратительная, потому что наследовала человеческой, жизнь угрюмая, устрашающая, неизведанная. Тарг дважды останавливался, чтобы поглядеть на фосфорических существ. Ночь их нисколько не усыпляла. Они передвигались куда-то с таинственными целями. Но те средства, какими они пользовались, чтобы скользить по земле, невозможно было объяснить. Тарг скоро перестал ими интересоваться. Образ Эры занимал все его мысли. Несомненно, существовала смутная связь между этим его скитанием по пустыне и героизмом, пробудившимся в юной душе. Он безотчетно жаждал приключений невозможных, химерических: хранитель преодолевал мертвые пространства в поисках воды.

Одна вода могла дать ему Эру! Человеческие законы отдаляли ее от него. Вчера еще он мог мечтать о ней как о супруге, для этого достаточно было, чтобы какую-нибудь девушку из Высоких Источников согласились принять Красные Земли. Но после катастрофы такой обмен стал невозможным. Высокие Источники принимали изгнанников, но обрекали их на безбрачие. Законы были неумолимы. И Тарг мирился с ними, как с высшей необходимостью.

Ярко светила луна, ее перламутровый серебристый диск возвышался над западными высотами. Тарг шел к ним, словно пребывая в гипнозе. Он достиг скалистой местности. Здесь еще сохранились следы разрушения – многие скалы были низвергнуты, многие пошли трещинами. И повсюду кремнистая земля была истерзана расщелинами.

– Можно подумать, – проговорил про себя юноша, – что здесь землетрясение достигло высшего своего напряжения… Отчего бы это?

Мечты понемногу рассеивались, а окружающая природа будила его любознательность.

– Почему же это? – спрашивал он самого себя. – Вот именно, почему?

Из осторожности и в исследовательских целях он останавливался на каждом шагу; эта изборожденная почва должна была таить бесчисленные ловушки. Им овладело странное волнение. Юноше казалось, что если бы мог быть путь к воде, то более всего шансов ему оказаться здесь, в этой взбудораженной на такую глубину местности. Включив свой радиатик, с которым он никогда не расставался в путешествиях, он углубился в расщелины коридоров, которые быстро суживались или оканчивались тупиками.

В конце концов он оказался перед небольшой трещиной, начинавшейся у высокой и чрезвычайно широкой скалы, которую лишь немного повредило землетрясением. Достаточно было бросить взгляд на сверкавший местами, как стекло, излом, чтобы понять, что все расщелины – недавнего происхождения. Таргу она показалась не заслуживающей внимания, и он хотел было удалиться, но сверкание излома его заинтересовало. Почему бы не попробовать исследовать? Если она не очень глубока, то ему достаточно будет сделать лишь несколько шагов.

Она оказалась много длиннее, чем он думал. Тем не менее после тридцати шагов расщелина начала суживаться. Вскоре Тарг уже думал, что ему нельзя будет углубиться дальше. Он остановился и начал тщательно исследовать все особенности стены. Проход пока еще был возможен, но уже приходилось двигаться ползком; хранитель планетника не остановился и перед этим препятствием и проник в расщелину, диаметр которой едва-едва позволял протиснуться обычному человеческому телу. Извилистый и усеянный острыми камнями проход сузился еще более. Тарг уже задавался вопросом, сможет ли он вернуться назад.

Юноша был словно замурован в недрах Земли, как жалкий пленник мира минералов, как бесконечно слабое ничтожество, которое способна уничтожить любая скала. Но им начинала овладевать исследовательская лихорадка, и он стал бы презирать себя и даже ненавидеть, если бы отказался от своей задачи раньше, чем убедился в невозможности ее решения. И Тарг продолжал.

Он долго пробирался во внутренности скалы. Под конец с ним случился почти обморок. Его сердце, бившееся до того подобно широким взмахам крыльев, замерло. Биение его стало едва ощутимым, отвага и надежда пропали. Когда же сердце снова набрало немного сил, то Таргу показалось смешным продолжать дальше такое дикое приключение.

– Не сошел ли я с ума?

Он пополз назад. И тогда им овладело мучительное отчаяние; образ Эры рисовался ему с такой живостью, словно она была с ним в этой расщелине.

– Если бы даже я сошел с ума, – рассуждал он в полубреду, – то все же мое безумие было бы лучше отвратительной мудрости мне подобных… Вперед!

И он снова двинулся вперед. Хранитель рисковал своей жизнью, решившись остановиться лишь перед непреодолимым препятствием.

Случай, казалось, благоприятствовал его отваге; расщелина расширилась, и он очутился в высоком базальтовом коридоре, своды которого, видимо, поддерживались антрацитовыми колоннами. Им овладела бурная радость, и Тарг пустился бежать; все ему казалось теперь возможным.

Но камень так же полон тайн, как в древности – зеленый лес. Внезапно коридор окончился. Тарг оказался перед мрачной стеной, из которой радиатик едва мог извлечь несколько отблесков… Тем не менее он продолжал исследовать стены. И на трех метрах высоты открыл отверстие новой расщелины!

То была слегка извилистая и поднимавшаяся до сорока градусов от горизонта трещина шириной, достаточной для прохода одного человека; но Тарг смотрел на нее с радостью, смешанной с разочарованием: она ободряла его химеричную надежду, потому что путь его, во всяком случае, не был прегражден окончательно, но, с другой стороны, она представлялась безнадежной, так как устремлялась вверх.

– Если она не начнет снижаться, то у меня нет шансов ни вернуться по ней на поверхность, ни опуститься под землю! – ворчал исследователь.

И он отчаянно махнул рукой, непроизвольно прибегнув к жесту, который был совершенно чужд ему, как и всем современным Таргу людям, но являлся повторением какого-то жеста предков. Хранитель принялся карабкаться по стене.

Она была почти отвесной и очень гладкой. Тарг имел при себе лесенку из минеральных волокон, с которой не расстаются авиаторы. Он вынул ее из своего мешка с инструментами. Лесенка прослужила целому ряду поколений, но была так же гибка и надежна, как в первые дни после своего изготовления. Он развернул ее тонкий и легкий моток и, взяв его за середину, как следует размахнулся. Тарг в совершенстве исполнял этот маневр. Крюки, которыми оканчивалась лестница, без труда зацепились за базальтовый выступ. В несколько секунд исследователь добрался до трещины.

Он не мог сдержать восклицания недовольства. Трещина была достигнута, но поднималась довольно круто вверх. Его усилия оказались тщетными.

Тем не менее Тарг свернул свою лесенку и углубился в расщелину. Первые шаги были самыми трудными. Двигаться приходилось по наклонной и скользкой почве. Затем дорога выровнялась; проход расширился настолько, что в нем могли бы идти, выстроившись в ряд, несколько человек. К несчастью, уклон неизменно шел вверх. Тарг полагал, что находится метрах в пятнадцати над уровнем наружной равнины. Подземное путешествие оказалось таким образом подъемом в гору!..

Он преследовал свою цель, какова бы ни была ее цена, ощущал в себе тихую печаль и осуждал себя за безумную попытку. Однако же он сделает все для того, чтобы добиться открытия, которое превзойдет по своему значению все, что совершили за последние века люди! Но неужели будет достаточно его химерического характера и более чем у прочих мятущейся души, чтобы преуспеть там, где потерпели неудачу общие усилия, опиравшиеся на изумительно сложное оборудование? Не требует ли такая, как его, попытка полнейшего подчинения и терпения?

По рассеянности он и не заметил, что путь сделался положе и даже стал совсем горизонтальным. Внезапно Тарг с удивлением очнулся от своего забвения: в нескольких шагах от него галерея начала опускаться!

Она снижалась на протяжении более одного километра; она была широка и посредине глубже, чем по краям; движение по ней вообще было весьма удобно и лишь изредка прерывалось какой-нибудь каменной трещиной. Не было никакого сомнения, что в отдаленные времена здесь проложил себе путь поток воды.

Между тем обломки камня начали накапливаться, среди них были осколки глыб недавнего происхождения, затем выход оказался прегражден совершенно.

– Здесь галерея кончилась, – рассуждал вслух молодой человек. – Это ее прервало перемещение в земной коре. Но только когда? Вчера… или тысячу лет тому назад… или даже сто тысяч лет!

Он недолго исследовал обвал, в котором рассмотрел следы недавних землетрясений. Вся его энергия направлена была теперь на то, чтобы найти проход. И вскоре он открыл одну расщелину; она была узкая, высокая, трудная, утесистая, способная внушить отчаяние. И он сразу узнал в ней свою галерею. Она продолжала идти вниз, становясь все шире и просторнее. Под конец ее ширина в среднем стала доходить до ста метров.

Последние сомнения Тарга рассеялись: некогда здесь протекала настоящая подземная река. На первый взгляд это открытие казалось ободряющим. Но, поразмыслив над ним, человек почувствовал тревогу. Из того, что некогда здесь протекала вода, совсем не следовало заключение, что она потечет здесь опять. Наоборот! Все нынешние источники, дающие воду, оказываются далеко от тех мест, где некогда сливались реки. Это было почти законом.

Еще трижды галерея, казалось, оканчивалась тупиком; но всякий раз Тарг разыскивал новый проход. Тем не менее она окончилась. Перед глазами предстал огромный провал, пропасть.

Усталый и печальный, юноша присел на камень. Эта минута была даже ужаснее той, когда он полз по удушающей расселине. Всякая дальнейшая попытка поисков была бы явным безумием. Надо возвращаться! Но его сердце восстало против этой мысли. Восстал и дух приключений, ободренный только что совершённым изумительным путешествием. Пропасть ничуть его не пугала.

– А если бы пришлось погибнуть? – вырвалось вдруг из уст его восклицание.

Но хранитель уже шагал среди гранитных утесов.

Отдавшись мимолетным планам, он каким-то чудом опустился до глубины в тридцать метров и вдруг оступился и потерял равновесие.

– Кончено! – подумал Тарг, падая в бездну.