Планеры эти почти касались нависшего над пропастью Пурпурного Зуба. Их окутала оранжевая тень, затем они снова засеребрились на полуденном солнце.

– Посланцы из Красных Земель! – воскликнул Мано. Он не сообщил ничего нового своим спутникам, его слова были лишь призывом к вниманию. Обе партии ускорили свой полет, и вскоре бледные птицы опустились около изумрудных аппаратов Высоких Источников. Раздались приветствия, и за ними наступило молчание; на сердце у каждого было тяжело, слышалось лишь легкое жужжание турбин да шелест крыльев. Все чувствовали суровую мощь этой пустыни, над которой они проносились как владыки пространства.

Наконец Тарг робко спросил:

– Известны ли масштабы несчастья?

– Нет! – отвечал один из пилотов, с темным, почти черным лицом. – Они будут известны не ранее как через несколько часов. Пока известно лишь одно – что число мертвых и раненых огромно. И это было бы не так страшно, если бы мы не опасались за исчезновение многих источников…

С печальным спокойствием он опустил голову.

– Погибли не только все наши посевы, но и исчезло много запасов. Во всяком случае, если не произойдет новых землетрясений, то с помощью Высоких Источников и Опустошения мы сможем как-нибудь просуществовать в течение нескольких лет. Народ временно прекратит размножаться, но, может быть, нам не придется пожертвовать ни одним человеком.

Еще некоторое время оба отряда летели рядом, но затем темнолицый пилот переменил направление. И люди из Красных Земель полетели на север, тогда как девятеро взвились к перевалу через гору Теней.

Они проносились среди опасных вершин, над бездонными пропастями и вдоль косогорья, которое некогда было пастбищем, а теперь там плодили свое потомство железо-магниты.

– Вот оно доказательство, до чего этот склон насыщен обломками промышленной деятельности людей!

И снова отряды летели над холмами и долинами. К исходу двух третей дня они находились в трехстах километрах от Красных Земель.

– Еще один час! – воскликнул Мано.

Тарг с помощью своего телескопа исследовал горизонт. Еще не вполне определенно, но он смог разглядеть оазис и пурпурную полосу, от которой тот получил свое название. Жажда приключений, затихшая было после встречи с большими планерами, снова пробудилась в сердце молодого человека, он усилил быстроту своей машины и опередил Мано.

Стаи птиц кружили над красной полосой земли. Многие из них понеслись навстречу эскадре. Они сошлись в пятидесяти километрах от оазиса. Их повествование не только подтвердило катастрофу, но птицы предсказывали и новые неизбежные бедствия. Тарг смотрел и слушал их с поникшим сердцем, не будучи в силах промолвить ни единого слова.

Земля в пустыне словно была вспахана каким-то необыкновенным плугом. По мере приближения в оазисе показались руины обрушившихся домов, ограда его была разорвана; посевы провалились; среди развалин копошился растерянный человеческий муравейник…

Вдруг страшный крик пронесся в воздухе. Полет птиц странно сломился, жуткая дрожь пронеслась в пространстве.

Земля-человекоубийца пожирала свои детища!

Одни только Тарг и Арва испустили крик жалости и ужаса. Остальные же авиаторы с грустным спокойствием последних людей продолжали свой путь… Пред ними лежал весь оазис. Над ним носились зловещие вопли. Видно было, как жалкие существа бежали, ползли или передвигались, шатаясь, другие оставались неподвижными, будучи поражены насмерть; иногда словно бы окровавленные головы виднелись, отвратительными комьями торча из земли… Зрелище становилось еще ужаснее по мере того, как можно было лучше различать подробности.

Девятеро в нерешимости носились над оазисом. Но испуганный сначала, полет птиц успокоился; видимо, не предвиделось никакого нового толчка. Можно было опуститься на землю.

Несколько членов Главного Совета приняли делегатов Высоких Источников. Приветственные речи не были долгими, новое бедствие требовало всей возможной энергии. Девятеро присоединились к спасателям.

Стоны сначала казались невыносимыми. Боль от ужасных ран сломала фатализм взрослых, крики же умирающих детей сливались в один пронзительный и дикий вопль скорби.

Наконец анестетические средства оказали свое благотворное действие. Жгучие страдания упокоились на дне бессознательности. Теперь раздавались только отдельные стоны – стоны тех, кто был распростерт на дне развалин.

Один из таких воплей привлек внимание Тарга – скорее вопль испуга, но не страданий, в нем чувствовалась какая-то таинственная и свежая прелесть. Молодой человек долго не мог раскрыть его местонахождения. Наконец он нашел ту яму, из которой звуки доносились более отчетливо. Камни мешали Таргу, и он осторожно принялся их разбирать. Ему беспрерывно приходилось останавливать свою работу перед глухими угрозами минералов: образовывались внезапные провалы, обваливались камни или же доносились подозрительные сотрясения.

Стоны умолкли; от нервного напряжения и усталости на висках Тарга выступил пот.

Вдруг все, казалось, погибло; обрушилась часть стены! Искатель чувствовал себя во власти минералов и, склонив голову, ждал… Один камень скользнул вниз, пронесся вплотную к молодому человеку; он смирился было с судьбой, но тишина и неподвижность скоро восстановились.

Подняв глаза, хранитель увидел, что слева от него открылся огромный, как настоящая пещера, провал, и в полутьме его он разглядел распростертого человека. Тарг с усилием поднял живую жертву и вышел из развалин в ту самую минуту, когда новый обвал сделал путь непроходимым…

Это была молодая женщина или девушка, одетая в серебристую ткань, типичную для Красных Земель. Ее волосы более всего взволновали спасателя. Они были того лучезарного цвета, который встречался у девушек, благодаря атавизму, едва ли раз в целое столетие! Ослепительные, как драгоценный металл, и свежие, как вода, брызжущая из глубоких родников, они казались какой-то любовной тканью, символом той грации, которая в течение веков была естественным украшением женщин.

Сердце Тарга всколыхнулось, героический порыв охватил его сознание. Ему представились великодушные и славные подвиги, которые никогда не случались среди последних людей. И в то время, как он любовался изящным овалом щек, их перламутровым оттенком и пурпуром нежных губ, вдруг раскрылись глаза цвета утренних небес, когда солнце необъятно и ласкающий ветерок стремительно проносится по простору.