Сабина прогуливалась под красными буками и, выйдя из-под тени ветвей, ощутила себя совсем близко от прекрасных облаков, собиравшихся на западе. Свет был причудлив и изменчив, ветви качнул налетевший ветерок, и тени затрепетали. Сабина, глядя на реку и на благородные тополя на том берегу, ощущала живительное тепло ветерка. Пыл молодости переполнял ее грудь, она больше не воспринимала жизнь как лабиринт, полный ловушек, и в том, как она тряхнула волосами, таилось истинное безрассудство.

А потом она почувствовала приближение кого-то и обернулась. Из хитросплетения теней вышел Мейраль. Он неуверенно шел вперед, словно боялся чего-то, не осмеливаясь остановить взгляд на молодой женщине.

Сабина смотрела, как он приближается. Подойдя к ней, он прошептал:

– Через несколько недель наша ментальная связь окончательно исчезнет!

При этих словах они оба опечалились. Узы, объединявшие их на протяжении многих месяцев, стали настолько слабыми, что ощущались только в минуты восторга. Стоя на ветру, на фоне пейзажа Старой Франции, они разделили одно и то же чувство – им обоим было очень жаль, что все заканчивается.

– Я не могу этому радоваться, – призналась Сабина. – Мне кажется, я останусь одна… навсегда… – Она опустила голову и добавила тихим голосом: – Мне нравилось это таинственное чувство, которое нас объединило!

– И вам тоже? – негромко сказал он. – Вы не поверите, как мне грустно сейчас, учитывая хрупкость нитей, которые все еще нас соединяют. Мне показалось, я почувствовал трепет агонии того, кто соединял нас. У меня словно бы кровь застыла в жилах.

– Я ощущаю то же самое! Я разделяю ваше страдание.

– Мы познали его, жили с ним согласно его природе. Это странное пространство, где оно существует, пространство без поверхности и глубины, как же хорошо я его чувствую, каждую пульсацию нитей, которые связывают нас, частично возвращая к прошлому! Я ощущаю его ритм, который обновляет все наши представления о сути вещей…

– Ах! – вновь заговорила Сабина. – Меня особенно поражает его безмерная печаль. Он знает, что находится в изгнании, в изгнании навсегда, отделенный от своего мира невыразимой бесконечностью. Его боль отражается во мне, и я поначалу игнорировала ее, потому что игнорировала само это существо; затем произошло общение. Я думаю, что живу с ним!

– Он нас тоже изначально игнорировал! Разве не одно из самых поразительных наших ощущений – наблюдать, как он мало-помалу начинает осознавать наше существование и привязываться к нам?

– Да, – вздохнула молодая женщина. – Как же чувствительны для нас его мучения! И какая поэзия в нем самом…

– Только музыка гениального композитора могла бы дать нам весьма отдаленное представление о нем, если бы она проникла в каждый нерв своими таинственными вибрациями.

Наступило долгое молчание. Затем она пристально посмотрела на Мейраля, в этот миг их сердца бились в унисон. А потом продолжила слегка хриплым голосом:

– Я знаю, почему вы последовали за мной.

– Сабина! – с дрожью в голосе сказал он. – Я смирился… Точнее, я еще могу смириться, но берегитесь. Не давайте мне никаких тщетных надежд. Несчастное пробуждение было бы отвратительным!

Она колебалась всего секунду, а затем поинтересовалась:

– Но если бы я захотела довериться вам?

– Да?! – воскликнул он с радостью, готовый к тому, что она может сию же секунду обернуться горем. – Не давай мне надежд даже взглядом, если ты не любишь меня!

Она улыбнулась ему с нежной, но лукавой улыбкой, на которую способны только женщины. Мгновение, и вся красота мира исчезла в урагане любви. Склонившись перед ней, испуганный и радостный, он сказал прерывающимся голосом:

– Это правда? Вы не заблуждаетесь? Разве это не сострадание? Мне не нужно сострадание, Сабина.

Она взяла Жоржа за руку и приблизила свое лицо к его лицу:

– Я думаю, что буду счастлива с тобой!

– Ах! – вздохнул он.

Прошлого больше не было, или, скорее, настоящая минута содержала в себе всю жизнь, все время, все пространство. Он опустился на колено перед Сабиной. Счастье, в которое он не в силах был поверить, переполняло его, а когда ее длинные светлые волосы коснулись его скул, а губы – губ, он понял, что его судьба наконец исполнилась.