Лангре и Мейраль разместили стрелков вдоль хребта. Позицию оказалось трудно обойти: справа ее защищали пруды, а слева – карьер. Внизу шла терраса, где собралась основная часть осаждающих, и стада животных в анклаве, недоступном для жителей Руже, но легкодоступном с высоты.

– Не стреляйте без команды! – распорядился Лангре.

Некоторые прихватили с собой гранаты. Женщины вооружились перед тем, как покинуть павильон. Мейраль взял большой рефлекторный фонарь, свет которого был почти таким же ярким, как у электрических фонарей. Пока он держал его накрытым.

Они ждали. Облака все еще сгущались, над местом происшествия опустилась серая тьма, пронизанная на востоке молочным свечением надвигающегося рассвета. Между воюющими сторонами установилось своего рода хрупкое перемирие, но с вершин холмов можно было различить несколько рядов хищников, направлявшихся к поселению. Бледные огни, вспышки света сопровождали прерывистую стрельбу.

– Негодяи готовят нападение, – проворчал Лангре. – А у нас все в порядке?

Мейраль раздал трубы и горны нескольким женщинам и мальчикам. Им разрешалось использовать их только тогда, когда люди Коллимара откроют огонь.

Внезапно раздались крики, с террасы послышалась оглушительная стрельба, прозвучала команда, и свирепая орда ринулась к деревне.

– Огонь! – воскликнул Лангре.

Жорж открыл фонарь и направил яркие лучи света на хищников. Кастелен, Франьер, Буверуа и даже посредственные стрелки открыли огонь по толпе. Зазвучали трубы и горны. В деревне раздались громкие крики радости, за которыми последовала отчаянная стрельба из ружей.

Ошеломленные нападавшие в беспорядке сталкивались, увлекаемые инерцией или остановленные падением своих же товарищей. Однако атака не была остановлена. Авангард врага резво бежал к деревенским укреплениям, за ним последовали загипнотизированные колонны хищников.

В глубине двора высокий мужчина что-то закричал, указывая на холмы. Пуля почти оторвала ему одно ухо, но он продолжал раздраженно кричать:

– Стрелки на холмах!

Мало-помалу его лихорадка распространилась на остальных, раздались хриплые голоса. Разъяренные отряды хищников развернулись и направились к жителям Коллимара. Каждый выстрел Мейраля или Кастелина выводил из строя одного из врагов. Франьер и Буверуа стреляли так же эффективно. Какофония труб и горнов казалась нестройным голосом земли. Атакующие все еще карабкались вверх по склонам.

Если бы они успели добраться до своих противников, прежде чем их охватила паника, разгром отряда Мейраля стал бы неизбежен. Но крутой склон, усеянный природными препятствиями, задерживал атаку. Иногда хищники останавливались, затем подъем возобновлялся, и большой фонарь освещал изможденные профили, сверкающие, словно у волков, глаза, раскрытые рты… Вскоре приблизилась головная группа. Она двигалась вперед с хриплыми звуками по узкой расселине между отвесными скалами.

Этот шаг был запланирован. Лангре подождал, пока расселина заполнится людьми, затем приказал:

– Ганнал, Барро и Самарт, ваш выход!

Эта троица держала наготове гранаты. Они медленно встали и прицелились. Было видно, как снаряды, описав параболы, падают на толпу, собравшуюся в ложбине, и отскакивают, разлетаясь на пылающие осколки. Скорбный шум, крики ужаса, тяжело дышащие тела, разбросанные конечности и потоки алой жидкости! Атака авангарда была отбита. Но подбегали другие хищники, которые обошли ущелье и появлялись двумя ордами на флангах крестьян из Коллимара. Их встретила яростная стрельба, затем по приказу Барро Ганналь и Самарт бросили новые гранаты. Эффект был ужасным. Справа около тридцати человек пытались подняться. Последние гранаты попали в скалу… и шесть или семь нападавших достигли хребта. Один из них развернулся и упал. Остальные, ворча, бросились вперед. Огромный Франьер разил их своим топором; Барро, Ганналь, Самарт, Буверуа и еще десяток человек наносили удары вилами, тяжелыми дубинками или размахивали саблями. Мейраль сразил противника прикладом винтовки. Это была победа. Выжившие бежали, а на гребне пали последние нападавшие.

Хотя несколько человек получили ранения, жители Коллимара издали протяжный победный клич, на который откликнулись защитники деревни. Мейраль, Франьер, Буверуа, Кастелен нацелились на массы хищников, еще топчущихся возле деревни. Атака на укрепления Руже, до тех пор яростная, ослабла: правое крыло отступило под огнем защитников, левое прекратило наступление. Лангре направил мощные лучи фонаря на левое крыло и приказал сосредоточить огонь на них, а сам схватил горн и неистово затрубил. Этот маневр совпал с исчезновением врагов центральной группы, и он увидел, как враги побежали… Чтобы ускорить процесс, Жерар собрал около двадцати человек и приказал им спуститься к перевалу. Эффект был решающим. Когда эти люди появились на вершинах, те из осаждающих, кто все еще колебался, подумали, что увидели большую толпу, и отступили. Сначала масса врагов была рассеяна, но затем сосредоточилась на севере; они медленно стали отступать в жемчужную тьму. Тут и там человек или четвероногое животное кружились и падали, пораженные таинственной болезнью, которую Мейраль называл «болезнью разрыва»…

– Мы спасены! – взревел Франьер.

Его крик прозвучал как фанфары надежды. Единодушная радость, быстро распространявшаяся от одного существа к другому, заставила женщин и детей смеяться, животных дрожать, а стаи голубей, воробьев и летучих мышей кружиться над хребтами.

Стоя на своих укреплениях, защитники Рош-сюр-Йон приветствовали Лангре, Мейраля и жителей Коллимара.